Катя не убежала. Это потом казалось ей странным — что она не убежала.
Вместо этого она нашла выключатель в прихожей, включила свет и пошла на кухню.
За столом сидел мальчик. Лет двенадцати, может, тринадцати. Тёмные волосы, большие уши, в руках кружка с чаем — не кофе, значит, кофемашина сработала сама по таймеру, это у отца была такая привычка. Мальчик смотрел на Катю без испуга. Просто смотрел — серьёзно, спокойно.
— Ты кто? — спросила Катя.
— Антон, — сказал он. — А вы Катя. Дедушка показывал фотографию.
Катя опустилась на стул. Не потому что хотела сесть. Просто ноги решили за неё.
— Какой дедушка.
— Валерий Иванович. — Мальчик обхватил кружку двумя руками. — Он мне ключ дал. Сказал: если что — иди туда. Вот я и пошёл.
Если что. Значит, он знал, что может случиться. И оставил ключ ребёнку, которого Катя никогда не видела и о котором никогда не слышала.
— Ты чей? — спросила она. Неловко, но по-другому не получалось.
— Мамин, — сказал Антон. — Мама умерла два года назад. С тех пор я у дедушки.
Катя не сразу поняла. Потом поняла.
— Он тебя усыновил?
— Опекунство оформил. Мы не родственники, просто он был маминым соседом. Она одна была, больше некому.
Некому. Катя смотрела на этого мальчика с большими ушами и думала о том, что её отец — человек, с которым она не разговаривала одиннадцать лет, человек, которого она считала холодным и закрытым и неспособным ни на что тёплое — взял чужого ребёнка. Просто потому что некому.
— Где ты сейчас живёшь? — спросила она.
— Здесь, — сказал Антон. — Мы вместе жили. Он мне вон ту комнату отдал. — Он показал в сторону коридора. — Я сегодня к однокласснику ушёл, когда дедушке плохо стало. Он сам меня отправил. Сказал: иди, не смотри. Я не хотел уходить, но он сказал строго.
Голос у мальчика был ровный. Но пальцы на кружке сжались чуть крепче.
— Куда ты пойдёшь теперь? — спросила Катя осторожно.
Антон пожал плечами. Этот жест был таким взрослым, что у неё что-то сжалось в груди.
— Не знаю пока. Дедушка говорил, что что-нибудь придумает.
Что-нибудь придумает.
Катя встала, прошла по коридору. Дверь в комнату отца была открыта. Она вошла.
Всё было на месте — кровать, стол, полка с книгами. На столе — аккуратная стопка бумаг, поверх которых лежал конверт. Обычный белый конверт. На нём было написано её имя.
Катя.
Она взяла его. Развернула. Письмо было написано от руки — почерком отца, который она узнала с первой строчки.
Она читала. Долго. Перечитывала отдельные места. За окном шёл дождь, в кухне Антон тихо переставил кружку.
Дочитав до конца, она перевернула листок. В правом нижнем углу стояла дата.
Позавчера.
Он написал это позавчера. За два дня до инфаркта. Как будто знал.
Катя стояла и держала письмо. Руки почему-то не дрожали. Зато всё остальное внутри — тряслось.