Это продолжение истории о поездке алкоголика в Дубай, с предыдущей частью можно ознакомиться здесь.
Первое утро в Дубае. Я неожиданно проснулся без похмелья — приятное ощущение: голова свежая. Тихо встаю, чтобы не будить Марту, и иду заваривать кофе: в квартире была капсульная кофемашина. Чёрный кофе готов, стою с ароматной кружкой около панорамного окна на высоком этаже и любуюсь современной архитектурой и просыпающимся городом.
В этот момент я почувствовал, что надломилась какая‑то преграда, которая говорила мне: «В поездках обязательно должен быть алкоголь». Надломилась, но не сломалась: у меня по‑прежнему лежала целая бутылка виски из дьюти‑фри. И, конечно, появилась мысль: «А может, не пить её вовсе, проклятую?» Но другой голос сказал: «Ты же купил, не обратно же её везти — и, упаси господь, выкидывать! Пусть пока постоит…» Поживу с этой мыслью.
Напоминаю: мы жили в апартаментах, и пропитание надо было добывать самим. Поэтому я натянул одежду и отправился в ближайший супермаркет, в котором цены, конечно, были совсем не гуманными. Но что нам много надо? Сыр, хлеб, яйца, молочные продукты и побольше безалкогольных напитков в пакете, и я вернулся домой. Марта уже проснулась, и за завтраком мы стали думать, чем заняться. Ну, конечно, сперва — море, а вечером можно уже и к самой высокой башне поехать.
Идти до моря надо было около 30 минут. Уже было довольно жарко, и такие походы стали практически ежедневным испытанием на весь период нашей поездки. Но это всё окупалось замечательным песчаным пляжем Персидского залива — с широченной береговой линией из мягкого песка и ласковым, но очень солёным морем.
Людей на пляже было очень мало, поэтому было довольно спокойно. Но напомню: мы приехали в Рамадан, и по законам шариата в ОАЭ на улицах было запрещено пить, есть, курить — всем без исключения. Если со вторым и третьим проблем не было, то пить в жару — да ещё и накупавшись в море — хотелось сильно. Я заметил, что белокожие туристы особо не соблюдали запрет, но старались не афишировать потребление напитков.
Мы дошли до части пляжа, которая вообще ничем не была оборудована: ни навесами, ни раздевалками, ни душевыми. Зато и людей не было. :) Конечно, это было ошибкой: солнце беспощадно обошлось с нашей кожей — но это будет потом, а пока — кайф.
Незаметно время пролетело, и приближался обед. Мы стали собираться домой и по дороге зашли купить готовой еды в супермаркет по пути. В некоторые магазины можно было заходить с нескольких сторон, и я, увидев вывеску супермаркета с другого конца здания, решил сократить путь и зайти фактически сзади дома — в неприметную дверь, которая услужливо отъехала при моём приближении.
Каково было моё удивление, когда я понял, что попал в алкомаркет! Алкогольный нюх меня неосознанно вывел к источнику моих проблем.
«Опачки, ошибка…» Но раз зашли, я решил подойти к продавцу и спросить — чисто гипотетически — как можно приобрести спиртное. Он задал вопрос, являюсь ли я резидентом ОАЭ. Я, конечно, ответил, что не являюсь — я просто турист. На что он мне ответил, что тогда вообще без проблем: нужен мой паспорт и, вроде, билет о прилёте, а также заполнить анкету, по которой мне выдадут временное разрешение на покупку на 30 дней. Как вы понимаете, внутри меня начали рушиться преграды: появился вполне себе вариант приобретения алкоголя. Я не стал оформлять бумажку — да и документов у меня с собой не было, — но эту мысль отложил в голове.
Далее — душ, обед, послеобеденный сон. Солнце, конечно, вымотало нас сильно, и вечером мы поехали в центр — сначала в «Дубай Молл» (самый большой торговый центр в мире), а из него прошли к Бурдж‑Халифе (самой высокой башне в мире). Вообще я заметил в Дубае стремление ко всему самому большому: Фрейд бы точно нашёл объяснение этому :)
Ну что сказать: дорого-богато, красиво. Ходить пришлось много, но зато мы вымотались так, что, когда вернулись домой, мне хотелось только сесть на диван и опустить ноги в таз с холодной водой. Об алкоголе вообще даже и не думал. Посмотрели какой‑то фильм на английском по ТВ и легли спать.
Новое утро, новое лёгкое пробуждение. Я уже начинаю испытывать когнитивный диссонанс: будто бы это не я и вообще другая жизнь, будто чувствую себя человеком. Но червячок мне уже намекает, что бутылка себя не выпьет сама. В голове откладываю мысль, что сегодня вечером, если вот прям не захочу пить, то и вообще не буду. Эх, восточные сказки прямо…
Снова завтрак, снова море, снова обеденный сон. Вечером, после заката, решаем прогуляться по променаду, а я в голове уже гоняю мысли, что надо зайти в магазин и взять закуску. В голове уже кручу мысль, что, наверное, могу попытаться «по‑людски»: нацедить себе соточку, добавить лёд, потягивать это весь вечер — и с таким подходом мне хватит бутылки дней на пять. Как вы понимаете, мысль о том, что можно и не пить вообще, растворилась в моём пропитом сознании. Мне от этой прогулки нужно только одно — убить время, чтобы не начать пить слишком рано.
На обратном пути заходим в магазин. Там я уже начинаю обрабатывать Марту: «Сегодня вот такое дело, надо бы пропустить по рюмочке». Беру колу, какие‑то сладости и в апартаментах с чистой совестью набираю себе первые 50 мл в бокал, ещё храня надежду, что сверху потом закину ещё 50 мл — и мне хватит. Ага, сейчас… Такое не работает с настоящим алкоголиком — сколько ни пробовал.
Первый бокал залетает, как в сухую землю, растекаясь теплотой по телу. Мозг получает привычный ему «собачий кайф», начинается выработка гормона удовольствия. Остановиться в такой момент — это настоящее испытание, которое я проваливаю. После первого идёт второй бокал и так далее, но после каждого я думаю, что надо бы остановиться, — и, естественно, продолжаю. Возвращаюсь в привычное мне состояние, будто и не было последних пары месяцев трезвости, — в общем, классика.
А вот Марта выпивает за вечер пару бокалов — и ей достаточно. Но мне это только на руку: я начинаю пить ещё её шампанское, веселюсь, танцую, пою, развязывается язык. Она идёт спать, а я дальше продолжаю пить с телефоном в руках, постоянно бегая курить на балкон, и отключаюсь ночью, когда допивается бутылка шампанского, а в бутылке виски остаётся грамм 20.
Всегда завидовал тем, кто похмелье переживает во сне. Есть у меня один товарищ, который не болеет с похмелья: всегда после пьянки много спит — и всё похмелье переживает в стране Морфея.
Я же проснулся с первыми лучами солнца. Состояние ужасное: то ли я ещё пьян, то ли уже с похмелья, то ли и то, и другое. Открыв глаза, у меня возникает первая мысль: «Нахрена?!» Ведь предыдущие пробуждения были прекрасными, а это меня снова вернуло во времена употребления. Размышления о тщетности бытия прервал спазм в желудке, и я пулей полетел в туалет, где из меня вышла какая‑то жидкость — но легче не стало.
Возвращаясь в спальню через кухню, я вижу практически пустую бутылку виски. На глаз понимаю, что там остались совсем слёзы — это меня вообще не поправит, — и начинаю чувствовать какую‑то безысходность. Время раннее, даже в магазин не сходишь, чтобы получить эту самую лицензию на покупку и продолжить употребление. Но, может, оно и к лучшему?
Иду снова в спальню и ложусь, готовлюсь страдать. В голову снова лезут негативные мысли. Беру в руки телефон, но не могу ни на чём сконцентрироваться и даже не могу никак облегчить себе страдания какими‑нибудь таблетками — хотя бы для самоуспокоения: таблеток просто нет. Долго лежать не могу, начинаю ходить по квартире и маяться. У всех по‑разному, но я после первого дня пьянки не могу найти себе места, если не похмелюсь: лежать и сидеть сложно, надо двигаться. Находиться в квартире вообще становится тяжело. Кое‑как дожидаюсь, когда проснётся Марта, и сразу предлагаю ей пойти на море. Сам думаю, что надо двигаться — и, может, море немного меня взбодрит. От завтрака отказываюсь: сильно тошнит. Собираю сумку на пляж и кидаю в неё свой паспорт, думая о том, что на обратном пути надо будет зайти в тот алкомаркет.
Выйдя на улицу, уже начинаю немного нервничать: совсем скоро будет очень жарко, а я с сильного похмелья — вдруг что со мной случится? Тем не менее в движении похмелье отступает немного на второй план, и я стараюсь делать вид, что всё хорошо.
Правильное выражение — «выхаживаться от похмелья»; наверняка оно происходит от глагола «ходить». Кровь немного разгоняется, запускаются процессы. По пути на море заходим в супермаркет: я беру несколько холодных витаминизированных энергетиков и изотонический напиток — может, хоть чуть‑чуть поможет. О запрете на распитие жидкостей на улице думаю мало: на кону здоровье, о котором я вчера почему‑то не думал.
Существовать тяжело. Хоть я и иду в кепке и солнцезащитных очках, солнце давит, как утюг. Я сильно потею, но радуюсь этому: из меня выходит всякий шлак. Меня потряхивает — да‑да, уже после одного вечера пьянки… Годы употребления сказываются.
На море я захожу в воду. Из‑за того, что нервная система натянута, она кажется ледяной, хотя на самом деле довольно тёплая. Буквально заставляю себя зайти полностью — и, о чудо, похмелье забывается, пока я плаваю. Несколько часов на пляже я практически не вылезаю из воды, потому что вода — это жизнь. :) Марта уже жалуется, что хочет домой: солнце сильно печёт, и она устала. Я нехотя соглашаюсь. Мне ещё предстоит принять судьбоносное решение: заходить в алкомаркет или нет.
По дороге домой мне уже более‑менее нормально: тошнота прошла, появляется аппетит. Тряска осталась, но негативных мыслей в голове поубавилось — в целом жить можно. Но я уже будто настроился на продолжение банкета. За несколько сотен метров до алкомаркета закидываю удочки: было бы неплохо сейчас зайти в тот невзрачный магазин и взять пива — не пьянства окаянного ради, конечно, а здоровья для.
На что моя спутница спросила:
— А оно действительно тебе надо сейчас? Ты же прекрасно знаешь о своей проблеме. Давай сходим на обед в один французский ресторан — тут недалеко, мне его рекомендовали. И если после этого тебе всё ещё будет нужно, то я даже косо на тебя не посмотрю.
Я задумался. В целом это нормальный вариант: я не умираю, да и похмелье идёт на спад. Можно ещё потерпеть и посмотреть, как будет дальше.
Сказано — сделано. Тем более есть уже начинает хотеться довольно сильно, а это прямо хороший знак. Закинув вещи в апартаменты, приняв душ и переодевшись, мы выдвинулись в ресторан. У меня снова пошёл откат к плохому состоянию: негатив с новой силой полез в голову, тряска будто усилилась, и я начал становиться нервным и дёрганым.
Но в самом ресторане атмосфера была умиротворяющей. Я снова потерял аппетит, но всё‑таки заказал себе французский луковый суп и какую‑то пасту, а Марта — пасту и крем‑брюле. Оба взяли по лимонаду. После еды стало значительно легче.
Нам принесли счёт — 10 тысяч рублей! Ну что же, даём карту. У нас на тот момент была российская карта китайской платёжной системы, которой ещё можно было расплачиваться за границей. Но в редких случаях она не срабатывала — сейчас и такой уже нельзя платить.
Прикладываем карту к терминалу — отказ. Ещё раз — отказ. Официантка идёт за другим терминалом — и там та же история. Приносит третий — всё так же. Засада: для моей напряжённой системы это удар.
Официантка спрашивает, можем ли мы расплатиться наличными. Я достаю местную валюту, которую мы немного обменяли вчера, но уже понимаю, что её не хватит. Говорю, что могу сходить домой, взять баксы и вернуться, пока моя спутница здесь посидит. Но официантка пересчитывает наличность (там было около 8,5 тысяч рублей) и говорит:
— Да всё в порядке, давайте сколько есть — я сделаю вам скидку от заведения.
Видимо, не хотела проблем: вдруг бы я слинял и не вернулся. :) Ну хорошо, но всё равно дорого вышло — даже с такой внезапной скидкой.
В другой день мы ещё сходим в ресторан афганской кухни: там будет гораздо вкуснее и в разы дешевле, и карточка пройдёт. Но с этого момента мы брали наличные с запасом.
Когда мы вышли из ресторана, я, конечно, вспомнил о том, что говорила Марта про магазин. Но уже подумал, что самая острая фаза миновала: желудок полный, и в целом тяга отпустила. Поэтому мы отправились домой, где я даже заснул на пару часов. А проснувшись вечером, был уже практически огурцом, хоть и немного помятым.
Для закрепления результата отправились на вечерний променад. Во время прогулки я совсем забыл, что утром мне было плохо. Хотел ли я продолжения банкета? Наверное, немного — да. Но я не стал брать паспорт, чтобы не было соблазна зайти в тот магазин. Всю оставшуюся поездку я провёл трезво. Это была ещё одна небольшая победа алкоголика — не уйти в запой в поездке. Но до выздоровления было ещё далеко.
На этом можно было бы и закончить статью, так как остальное выходит за пределы тематики канала. Но я всё‑таки черкну пару абзацев, так как помимо этого практически выпавшего из поездки дня были и другие.
Моей подруге написал брат, в чьей квартире мы, собственно, и жили. Он попросил купить планшет фирмы Apple: в Дубае их продают практически без наценки, только надо было поехать в другой район. Там я начал понимать, что Дубай может быть разным: есть как откровенно богатые районы, так и попроще.
В одном из таких как раз и располагалось что‑то вроде радиорынка. Зайдя на одну точку, мы начали вести с продавцом диалог на английском. Напомню, что я сам им неплохо владею благодаря школе с углублённым изучением иностранных языков (спасибо родителям), а моя спутница вообще преподавала в инязе.
В процессе обсуждения товара у продавца упал его собственный телефон с прилавка, и он сказал в сердцах:
— Да …ть!
Как вы понимаете, дальше мы уже общались на великом и могучем. Оказалось, парень из Казахстана. Там карточка, кстати, тоже не прошла, и он вообще предложил перевести ему на счёт в одном из российских банков. Вот это сервис! :)
Также на время нашей поездки выпало окончание Рамадана.
Ураза‑байрам (по‑арабски — Ид аль‑Фитр) — праздник разговения у мусульман, знаменующий завершение строгого поста в священный месяц Рамадан. В переводе означает «праздник прекращения поста».
Дубай наполнился нескончаемым потоком людей. Казалось, город снова ожил. Как мне показалось, основная часть — пакистанцы, коих очень много находится на заработках в ОАЭ. Вели они себя спокойно, только их было прямо очень много. Многие из них пытались попасть на пляж, на который их не пускали.
Мы, как всегда, пошли на море. Чем ближе подходили к пляжу, тем плотнее становился поток. Мы уже думали, что пляж закрыт, когда увидели полицию и охрану перед входом. Но заметили, что какие‑то люди всё‑таки проходят, а каких‑то останавливают.
В итоге оказалось, что отбор проходил фактически по цвету кожи. Мы спокойно прошли, а всех более тёмных ребят разворачивали. Я задумался: «Почему так?» — и пришёл к мысли, что пляж — это что‑то вроде разврата: полуголые люди. А администрация Дубая не хочет развращать население и таким образом оберегает их от греха. А туристам можно. :) А вы как думаете?
Вернувшись домой, я понял, что прекрасно провёл время. Да, я ещё не научился отдыхать без алкоголя, но уже сделал ещё один шаг в эту сторону.
Всем трезвости и добра!
Мой канал не занимается пропагандой какого-либо употребления, а направлен на то чтобы показать к чему оно может привести.
__________________________________________
Если вам понравилась статья — ставьте реакции, пишите комментарии. И отдельный респект за подписку!