В покоях, где пахло величием: гигиена 18 века и непереносимая нота эпохи. Людовик 14 - 72 года не брал мыло. От короля пахло так, что фрейлинам плохело. В спальню короля-солнце первым заходил не министр и не герцог. Слуга с букетом свежих цветов. Их нужно было прижать к носу — и держать, пока в комнате проветрят. Без этого никто не выдерживал дольше минуты.
Герцог Сен-Симон, который имел право присутствовать на утреннем туалете, потом напишет в мемуарах: даже на расстоянии нескольких метров чувствуется это — резкое, кислое, удушающее. Он подбирал слова аккуратно, но между строк читается одно: король не мылся. Совсем.
За 77 лет жизни — дважды. Первый раз при рождении. Второй — когда врачи сказали: либо моем, либо хороним. Короля напоили вином, чтобы не брыкался, и кое-как отскребли. Больше он к этой процедуре не возвращался.
Жасмин, мускус и гниющие зубы Людвига: утро короля и пудреный парик
Духи Людвиг любил бешено. Он требовал от своего парфюмера новый аромат на каждый день недели. Рубашки пропитывали составом на основе розовой воды, мускуса, гвоздики и бензоина. Каждое утро слуги растирали его тело специальным лосьоном — тоже с духами. Руки мыли смесью из белого вина и воды. Сорочку меняли до пяти раз в сутки. Не помогало.
Современники писали: король пах так, будто никогда не смывал с себя пот и грязь. Этот запах въелся в кожу, в парик, в кружевные манжеты. Даже свежевыстиранное бельё через час впитывало его и начинало смердеть. Но главная беда была не в немытом теле.
У короля сгнили все верхние зубы. Один за другим они выпадали, пока во рту не образовалась сквозная дыра между ротовой полостью и носоглоткой. Пережёванная еда проваливалась прямо в нос. От Людовика постоянно пахло тухлым мясом — особенно когда он улыбался или открывал рот, чтобы сказать комплимент какой-нибудь фрейлине.
Представьте: вы стоите в двух шагах от самого могущественного человека Европы. Он берёт вас за руку, улыбается — и вы чувствуете запах разлагающейся плоти. И вы не можете отшатнуться. Потому что это король.
Я три раза перепроверяла эту деталь с зубами — думала, вдруг мемуаристы сгущают краски. Нет, подтверждается. Ему действительно проваливалась еда в нос. И он ничего с этим не делал.
Нравы 18 века: эдикт «Короля-Солнце» — душить всех, чтобы не чувствовать себя
В какой-то момент даже самому Людовику надоело. Он издал эдикт: каждый, кто появляется при дворе, обязан душиться крепкими духами. Не просто пользоваться, а лить на себя щедро, не жалея. Чтобы запах тел больше не бил в нос. Чтобы можно было вдохнуть полной грудью и не закашляться. Придворные подчинились.
Версаль наполнился облаками жасмина, амбры и мускуса. Духи лились рекой: на платья, на парики, на кружевные платки, которыми дамы затыкали носы в особо душных комнатах. Парфюмеры делали состояние.
Но стоило отойти от человека на шаг — и сквозь парфюм пробивалось всё то же. Пот. Немытое тело. Гниющие зубы. И ещё кое-что, о чём сейчас не принято писать в приличных текстах. Французский двор пах. Не просто пах — он вонял. Но слово «вонял» мы в Луи Бетон не используем, потому что Дзен не любит резкостей.
Скажем так: воздух в Версале был густым, тяжёлым и требовал привыкания. К тому же духи тогда часто делали на основе свинцовых белил и спиртовых настоек с ядовитыми травами — красота убивала медленно, но верно.
Туалеты 18 века: Версаль — дворец, где пахло всем, кроме цветов
Туалетов в Версале не было. Совсем. Ни в коридорах, ни в спальнях, ни в парадных залах. Придворные справляли нужду в камины, за портьеры, в углы лестниц. Слуги ходили с ковшами и ароматическими платками — но победить этот запах было невозможно. Он въелся в шпалеры, в ковры, в деревянные панели.
Англичане, которые терпеть не могли французов, шутили: Версаль пахнет так, будто Рим пал прямо в камин. И это была не шутка — это было описание.
Король и сам не стеснялся. У него был ритуал «королевского утра»: он принимал приближённых, сидя в кресле с отверстием. Справлять нужду на глазах у придворных считалось проявлением величия. Высокомерный жест: «Я настолько выше вас, что мне плевать, что вы видите и чувствуете».
Русские послы при дворе Людовика писали домой в своих донесениях: от его величества «смердит аки дикий зверь». Они не кривили душой. Они просто фиксировали факт.
Ловлю себя на мысли: я бы не продержалась в Версале и часа. Даже с букетом цветов у носа. Даже с нашатырём.
Быт 18 века: свидетели королевского запаха — кому было хуже всех
При дворе Людовика 14 была должность, о которой сейчас никто не вспоминает. Человек, который первым входил в спальню короля после ночи. Он нёс не завтрак и не письма. Он нёс свежие цветы и ароматические травы и разбрасывал их по комнате, чтобы перебить запах. Это называлось «проветривание». На деле — война с тем, что победить было невозможно.
Фрейлинам было хуже всех. Они проводили с королём часы напролёт, танцевали с ним, разговаривали, сидели рядом за ужином. Они не могли зажать нос. Они не могли отодвинуться. Они улыбались и делали вид, что ничего не чувствуют. А ещё на них были корсеты 18 века — сломанные рёбра, нехватка воздуха, и тут ещё этот запах. И они падали в обморок. Регулярно.
Современники писали, что на балах в Версале дамы падали в обморок не от духоты и не от тесных корсетов — от запаха короля. Прямо во время танца. Прямо на паркет. Слуги подхватывали их и выносили в коридор проветриваться. Король не замечал. Или делал вид, что не замечает.
Одна деталь, которая меня убивает
Из всей этой истории меня почему-то цепляет не эдикт, не Версаль, не гнилые зубы и даже не туалеты.
Фрейлины. Женщины, которые годами жили в этом запахе, привыкли к нему. У них не было выбора, они не могли уйти, не могли отказаться от присутствия при дворе. Они вдыхали этот воздух каждый день, каждый час. Их носы должны были адаптироваться. Привыкнуть. Перестать замечать.
Но они всё равно падали в обморок. Это значит, что запах был настолько сильным, что никакая привычка не спасала. Организм просто отключался. Выключал сознание, потому что дышать дальше было невозможно.
Я думаю об этом и каждый раз не понимаю: как они выживали? Как не умирали от инфекций? Как вообще работал этот двор, где от самого главного человека пахло хуже, чем от конюшни?
После Людовика: запах, который остался в истории
Король-солнце умер в 1715 году. Его тело забальзамировали, обмыли, одели в чистые одежды. В последний путь его провожали с почестями, под звуки органа и пение хора. Никто не сказал вслух главного. Все вздохнули с облегчением. Потому что можно было больше не зажимать нос. Можно было не падать в обморок на балах. Можно было просто дышать.
Версаль проветрили. Сменили ковры, выбросили шторы, выскребли паркет. Но говорят, запах держался ещё несколько недель. Въелся в стены.
Через тридцать лет в этом же дворце будет жить Мария-Антуанетта. Она будет мыться каждую неделю — что по тем временам считалось странным и даже подозрительным. Скажут: австриячка с причудами. Но она хотя бы мылась.
А Людовик XIV — нет. Два раза за жизнь. Первый — при рождении. Второй — перед смертью, когда врачи сказали «или так, или никак». Между этими двумя событиями — 77 лет. 28 000 дней. Ни одного раза с мылом.
Я не знаю, как он это выдержал сам. Но я точно знаю, как это выдерживали те, кто был рядом. Они падали в обморок. И вставали. И падали снова. Потому что выбора не было.
P.P.S. Он тратил состояние на духи, менял рубашки пять раз в день, требовал от придворных лить на себя ароматы литрами — и всё равно пах так, что женщины падали в обморок. Представьте себе этот запах. А потом скажите спасибо за душ.