Ночью 26 апреля 1986 года на Чернобыльской АЭС произошли два взрыва, которые навсегда изменили мир. С того момента прошло уже 40 лет, но отголоски страшной катастрофы еще напоминают о себе. Справляться с ними помогают и различные НКО, которые поддерживают пострадавших — ликвидаторов и обычных людей.
Издание Umd-info.ru пообщалось с руководительницей одной из таких общественных организаций — «Радимичи — детям Чернобыля», жительницей Новозыбкова Екатериной Быковой.
«Приросли» к своей земле
С Новозыбковым — городом на юго-западе Брянской области, который наиболее пострадал после аварии, собеседницу издания, волонтера и руководителя НКО «Радимичи — детям Чернобыля» Екатерину Быкову связала учеба в местном педучилище. Сама общественница родом из Семеновки Черниговской области.
На юго-запад чернобыльского региона Екатерина приехала только через несколько лет после аварии и параллельно с учебой присоединилась к студенческой инициативе — организации туристических походов в населенные пункты региона. И, если Новозыбков в то время попал в зону отселения, то небольшие села и деревни юго-запада — в зону отчуждения, вспоминает Екатерина. Но оставлять родные места захотели не все.
Уровень воды в Каме в Удмуртии может подняться почти на 1,5 метра
«Мы [во время турпоходов] встречали одиноких пожилых людей, которые не хотели никуда уезжать, не хотели оставлять свои дома. Потому что они „приросли“ к своей земле, они тут выросли, понятно, что они хотели „здесь и помереть“, как там одна бабка говорила. И мы тогда решили помогать этим одиноким людям. Самое элементарное: стирали, убирали в домах, ребята кололи дрова, ремонтировали заборы, скамеечки, а мы (девочки) готовили кушать, окна мыли, за продуктами ходили», — вспоминает Екатерина Быкова.
Руководил и направлял студентов один из преподавателей училища — Павел Вдовиченко: именно он станет создателем и первым руководителем брянского НКО «Радимичи — детям Чернобыля», а впоследствии займет и кресло советника гендиректора Фонда президентских грантов.
Параллельно с социально-бытовой помощью старикам студенты помогали и детям с ограниченными возможностями. Из-за загрязнения радиацией некоторые школы закрылись, детей прикрепили к другим, но посещать их могли не все из-за транспортной недоступности.
«Калашников» из Ижевска отгрузил первую серийную партию дымовых гранат РДГ–У
«Автобуса не было, дети самостоятельно как-то добирались — кто пешком, кто на мотоциклах», — вспоминает Екатерина.
У детей с ограничениями по здоровью и такой возможности не было. Они, как емко заметила Екатерина, оказались «за печкой» — без школьных уроков и вообще каких-либо образовательных мероприятий. Студенты посещали и такие семьи: проводили для детей творческие и игровые занятия, читали сказки.
Сейчас реабилитация детей с ДЦП — одно из главных направлений работы «Радимичей». Кабинет восстановительной терапии на базе НКО, родившемся из студенческих турпоходов, в 1990-е годы открыла врач-педиатр Ольга Жукова. За эти годы медик успела помочь тысячам особенных детей — сейчас ее дело продолжают другие специалисты.
Активист: минтранс признал аварийность альтернативного маршрута моста в Удмуртии
Проблемы со «щитовидкой»
Хотя в студенчестве Екатерина уже помогала пострадавшим от Чернобыльской катастрофы, в молодости о реальном вреде радиации она, как и ее сверстники, особенно не задумывалась. В беседе с корреспондентом общественница вспомнила довольно показательную историю из студенческих будней. В то время на территории Новозыбковского педучилища было много цветочных клумб с лавочками, которые студенты традиционно «оккупировали» во время переменок. Тогда молодежь активно пытался «разогнать» преподаватель по НВП — Сергей Сизов. Учитель даже выносил дозиметр и измерял уровень радиации при учениках — значения зашкаливали.
«Вы не понимаете! , — ругался он. — Вы не видите эту радиацию, вы не чувствуете ее, но она опасна». А мы: «Ха-ха-ха, ха-ха-ха! Что он от нас хочет? Разгоняет нас…». Делаем вид, что ушли: заходили в здание и тут же, через две минуты, выходили. Потому что не понимали ничего этого. Радиация же без вкуса, без запаха, без звука, ее не ощущаешь никак», — вспоминает Екатерина.
Отсутствие туалетов, электросамокаты, тополя: какие вопросы задали главе Ижевска
Спустя время «Радимичи» и сами стали своего рода таким преподавателем: НКО открыла информационный чернобыльский центр для просвещения и предостережения местных жителей и особенно — детей. По словам Екатерины, когда открывался центр, она сама стала более активно погружаться в вопросы последствий катастрофы и «ужаснулась».
«У нас в потоке [в педучилище] — мы общались тогда с девчонками — практически все либо долго не могли забеременеть, когда уже семья появилась, либо — постоянные выкидыши. А проблема — в щитовидной железе», — рассказывает Екатерина Быкова.
Общественница отметила, что в регионе фиксируется довольно много заболеваний, связанных с работой щитовидной железы, в том числе и злокачественных новообразований. Щитовидка действительно считается одним из наиболее страдающих из-за радиации органов: она накапливает йод. Примечательно, что в период с 1990 по 1998 годы в загрязненных регионах рак щитовидной железы диагностировали примерно у 4 тысяч детей младше 18 лет. Учитывая то, что это заболевание редко встречается в раннем возрасте, часть случаев напрямую связали с облучением. Ранее эксперты Чернобыльского форума ООН высказали мнение, что число проявлений этого вида онкологии продолжит расти еще на протяжении долгого времени.
Сегодня определить общее количество жертв Чернобыльской катастрофы довольно проблематично. Выводы специалистов расходятся, а цифры разнятся от десятков тысяч до миллиона человек. Непосредственно от лучевой болезни пострадали 134 человека, которые работали на четвертом блоке: 28 из них — погибли. При этом рост заболеваемости среди людей, которые оказались в зоне отчуждения и отселения, но не участвовали в ликвидации последствий, связывают во многом со стрессом от переселения, а не с облучением.
Около тысячи жителей Удмуртии покусали животные в январе–марте 2026 года
Ранее мы рассказывали, что двух бойцов СВО из Удмуртии перевели в тыл при содействии омбудсмена. К уполномоченному по правам человека в регионе обратилась мать военнослужащих — один из сыновей перестал отвечать на звонки.