— Оплачивать хирургический этап будете полностью или разобьем на две части? — администратор стоматологической клиники дежурно улыбнулась, положив перед Ниной договор.
В носу щипало от специфического запаха медикаментов, но для Нины он сейчас казался ароматом свободы. Весь год она ждала этого дня. Весь год она не могла нормально жевать яблоки, прикрывала рот ладонью, когда смеялась, и отказывала себе во всем. Никаких новых сапог, никаких поездок на море — только жесткая экономия. Они с мужем договорились: сначала её здоровье, её импланты, а потом уже всё остальное.
Деньги они складывали на общий накопительный счет, привязанный к карте Виктора — там был выгодный процент на остаток.
— Полностью, — Нина счастливо выдохнула и достала смартфон. — Сейчас я переведу сумму со сберегательного на свою карту и приложу телефон к терминалу. Минутку.
Она открыла знакомое зеленое приложение. Покрутился значок загрузки. Нина зашла во вкладку «Накопления» и замерла. На экране светились крупные, жирные нули. 0 рублей 00 копеек.
Она моргнула. Смахнула страницу вниз, обновляя. Снова нули. Триста тысяч рублей, собранные ценой ее стоптанных туфель и нервной работы на полторы ставки в поликлинике, исчезли. Нина дрожащими пальцами нажала на историю операций. Неделю назад в 14:30. Снятие наличных в отделении банка. Вся сумма под ноль.
Она извинилась перед администратором, пообещав вернуться завтра, и вышла на слякотную улицу. Набрала номер мужа. Длинные гудки. Потом сброс. И короткое сообщение в мессенджере: «Я на совещании, буду поздно, ужин разогрей».
Дома Нина не стала включать свет на кухне. Она сидела в темноте, глядя на мигающий диод микроволновки. В груди разрасталась тяжелая, гулкая пустота.
Виктор заявился в половине девятого. В прихожей с грохотом упали его ботинки, следом на крючок тяжело опустилась куртка.
— Нина! — раздался его раскатистый, привыкший командовать бас. — А почему темно, как в склепе? И чем мы ужинаем? Я голодный, как волк!
Виктор, начальник транспортного отдела, привык, что дома его встречают как барина. Тридцать лет Нина кружилась вокруг него орбитальной станцией: трехразовое питание для его больного желудка, выглаженные по стрелочкам брюки, тишина, когда он смотрит телевизор.
Он вошел на кухню, щелкнул выключателем и недовольно поморщился, увидев пустой стол.
— Ты заболела, что ли? Где еда?
Нина смотрела на него, не отрывая взгляда.
— Куда все деньги делись, Витя? — голос жены дрогнул.
Виктор замер у холодильника. На секунду в его глазах мелькнуло напряжение, но он тут же выпятил грудь, принимая привычную позу хозяина положения. Он подошел к раковине, вальяжно помыл руки и вытер их о чистое полотенце.
— А, ты в приложение заходила, — он усмехнулся, садясь за стол. — Я снял их. И не смотри на меня так. Я вложил их в дело. В мой статус.
— В какой статус? — Нина почувствовала, как холодеют пальцы. — Это деньги на мою операцию. На зубы, Витя. Целый год экономии.
— Нина, ну какие зубы за такие деньжищи? — Виктор раздраженно отмахнулся. — Поставишь себе хороший съемный протез, тебе не двадцать лет, чтобы голливудскими винирами сверкать. А мне генеральный директор предложил вступить в их закрытый охотничий клуб. Там депутаты, прокурорские, серьезные люди!
Он подался вперед, глаза его азартно загорелись.
— Я на эти деньги снаряжение заказал. Понимаешь? Я теперь буду ездить с ними на равных! Это инвестиция в связи, Нина! Это повышение, это другой уровень жизни! Я глава семьи, я принял стратегическое решение. Всё, вопрос закрыт. Ставь чайник, раз уж нормального ужина нет.
Нина не пошевелилась. Мелкая дрожь, бившая её последние часы, вдруг исчезла. На её место пришел звенящий, кристально чистый холод.
Она вдруг увидела своего мужа без привычных розовых очков многолетнего брака. Перед ней сидел не «глава семьи» и не стратег. Перед ней сидел стареющий, эгоистичный мужик с брюшком, который украл у неё здоровье, чтобы купить себе игрушку и потешить тщеславие.
— Статус? — Нина произнесла это слово так тихо и ровно, что Виктор инстинктивно вжался в стул. — Какой статус, Витя? Ты думаешь, директор тебя в этот клуб позвал из-за твоего большого ума?
— Замолчи! — попытался прикрикнуть Виктор, но голос его сорвался.
— Нет, это ты будешь слушать, — Нина оперлась ладонями о стол, нависая над ним. — Весь завод знает, что тебя держат на должности только потому, что ты удобный исполнитель. Тебя позвали в этот клуб не вопросы решать. Тебя позвали, чтобы было кому мясо на шампуры насаживать, водку разливать и за техникой следить. Ты для них — обслуживающий персонал, Витя. Принеси-подай.
Лицо Виктора пошло некрасивыми красными пятнами. Он открыл рот, чтобы гаркнуть, но Нина не дала ему вставить ни слова.
— Ты купил себе не пойми что за триста тысяч, чтобы быть удобным лакеем для начальства. И сделал это за счет моего здоровья.
— Да как ты смеешь... Я что, не работаю? Я что, тебя не содержу?! — прохрипел он, судорожно хватая ртом воздух.
— Ты содержишь? — Нина рассмеялась, и в этом сухом звуке не было ни капли веселья. — Моя зарплата уходит на продукты и коммуналку. А твой «статус» все эти тридцать лет держался на моем бесплатном труде. Это я лечу твою язву паровыми котлетами. Это я наглаживаю твои рубашки, чтобы ты выглядел как начальник. Это я терплю твое хамство.
Она медленно выпрямилась.
— Но с этой минуты лавочка закрыта.
— Что это значит? — Виктор растерянно заморгал, его начальственный лоск слетел, обнажив испуганного, бытового инвалида. — Ты обязана... жена должна...
— Я тебе больше ничего не должна, — ледяным тоном отрезала Нина. — Хочешь есть? Иди добывай кабана. Испачкал рубашку? Стиральная машина в ванной, утюг в шкафу.
Она развернулась, подошла к плите, включила конфорку и поставила на неё свою маленькую медную турку, чтобы сварить кофе.
— Нина... ну хватит дурить... — его голос стал жалким, заискивающим. Он с ужасом смотрел на её равнодушную спину, внезапно осознав, что остался один на один с бытом, в котором ничего не понимал.
Нина не ответила. Она достала из шкафчика свою фарфоровую чашку, налила ароматный кофе и, не глядя на мужа, вышла из кухни. Завтра она пойдет в клинику и оформит рассрочку на свое имя. А Виктор пусть учится варить овсянку.