— Ну всё, подписала? Наконец-то я избавился от нищебродки!
Олег швырнул свою ручку на стол с такой силой, что она отскочила и упала на пол. Жанна даже не вздрогнула. Она спокойно, ровным почти каллиграфическим почерком поставила свою подпись на документах о разводе. Ни одна мышца не дрогнула на её лице. Внутри всё давно выгорело, остался только холодный, твёрдый пепел.
Она убрала свою дешёвую шариковую ручку в старую, потёртую сумку, где рядом с кошельком лежала папка. Папка с документами, о которых Олег не имел ни малейшего понятия.
Все десять лет их брака прошли под девизом «Жанна, мы не можем себе этого позволить». Эта фраза звучала, когда она просила новые зимние сапоги, потому что старые промокали. Когда она заикалась о поездке на море. Когда она просто хотела купить себе кусок хорошего сыра, а не тот, что по акции.
Деньги в семье были. Но они были «Олежкины». А она — лишь досадное приложение, которое почему-то постоянно хотело есть и одеваться.
— Зачем тебе новое платье? — лениво тянула его мать, Людмила Павловна, когда приезжала в гости без предупреждения. — У тебя муж видный, при должности. Мужчина — это капитал. А ты — так, обслуживающий персонал. Твоё дело — чтобы капитал был доволен.
Однажды, за полгода до развода, она нашла в шкафу старый фотоальбом. Её отец, которого она почти не помнила, ушёл из семьи, когда ей было пять. Мать всегда говорила, что он был «непутёвым мечтателем». На одном из фото он, молодой, стоял у какой-то стройки.
Жанна тогда ещё не знала, что этот «непутёвый мечтатель» построил одну из крупнейших в регионе строительных империй. И что его адвокаты уже год искали её, единственную наследницу, которую он никогда не переставал любить.
Известие о его уходе и наследстве пришло за неделю до того, как Олег объявил о разводе. Жанна молчала. Она ходила по их съёмной квартире, выслушивала его упрёки в том, что она «недостаточно амбициозна», «плохая хозяйка» и «вообще обуза», и просто молчала.
Она дала ему доиграть этот спектакль до конца. Дала ему почувствовать себя победителем. Когда он собирал вещи, он с брезгливостью отодвинул её старенький ноутбук:
— Хоть это барахло своё заберёшь? Или мне на помойку вынести?
— Заберу, — тихо ответила она. — Там вся моя работа.
— Работа… — хмыкнул он. — Копирайтер за три копейки. Не смеши меня.
В день развода он приехал на новой машине. Блестящей, дорогой, купленной, как он хвастался, «на первую премию от нового проекта». Жанна знала, что никакой премии не было. Была ипотека, оформленная на неё под предлогом «у тебя кредитная история чище».
Она молча подписала и эти бумаги. Адвокат отца сказал ей: «Не волнуйтесь. Каждый его шаг задокументирован. Он ещё заплатит за всё».
Прошёл месяц. Жанна сменила всё: причёску, гардероб, номер телефона и квартиру. Вечером она ужинала в самом дорогом ресторане города с партнёрами по бизнесу. Сделка прошла успешно. Она позволила себе расслабиться и заказала бокал шампанского.
И тут она их увидела. За соседним столиком сидел Олег, его мать Людмила Павловна и какая-то молоденькая, испуганная девушка.
— Я не понимаю, почему ты заказала только греческий салат? — громко, на весь зал, выговаривал Олег девушке. — Ты хочешь меня опозорить? Показать, что я не могу заплатить за нормальное блюдо?
— Олег, не кипятись, — вставила Людмила Павловна, сверкая глазами. — Девочка просто из простой семьи, не приучена к хорошей жизни. Она ещё не понимает, что соответствовать такому мужчине, как ты, — это работа.
Девушка вжалась в стул, готовая расплакаться. И в этот момент терпение Жанны, которое она так долго копила, превратилось в холодную, острую сталь. Она встала и подошла к их столику.
Олег поднял глаза и поперхнулся. Перед ним стояла не его бывшая серая мышь, а королева. В элегантном шёлковом платье, с идеальной укладкой, а на шее и запястьях горели бриллианты.
— Жанна? — прохрипел он. — Ты что здесь делаешь? Гречку здесь вроде не подают.
Жанна усмехнулась. Так спокойно и холодно, что у него по спине пробежал холодок.
— Тебе добавки заказать? — спросила она и, не дожидаясь ответа, бросила на белоснежную скатерть связку ключей с массивным брелоком. — Узнаёшь? Это от твоего автосалона. Точнее, теперь уже моего.
Людмила Павловна ахнула. Олег смотрел на ключи, потом на Жанну, ничего не понимая.
— Я владелица твоей конторы, Олег. Утром я подписала последние документы. И да, ты уволен. Можешь завтра не приходить.
Он открыл рот, но не смог выдавить ни звука.
— Ах да, — добавила Жанна, глядя прямо в глаза бывшей свекрови. — Твой сын забыл тебе сказать. Та ипотека, которую он на меня повесил для покупки своей машины… Я её закрыла. А долг переоформила. Теперь его выплачивает поручитель. То есть вы, Людмила Павловна. Если, конечно, не хотите проблем с законом за финансовые махинации.
У Людмилы Павловны дрогнула рука, и бокал с водой накренился, заливая дорогую скатерть. Она смотрела на Жанну расширенными глазами, будто увидела призрака.
Жанна вернулась в свою новую квартиру. Огромные окна выходили на ночной город. Здесь не было старой мебели, скрипучих полов и перегоревшей лампочки в коридоре, которую Олег обещал вкрутить «завтра» последние полгода.
Она подошла к гардеробной и достала с полки свою старую, потёртую сумку. Она не выбросила её. Она поставила её на самое видное место, как музейный экспонат. Как напоминание о том, кем она была, и о том, что никогда больше не позволит никому так с собой обращаться.
Она заварила себе чай с бергамотом. Не из дешёвых пыльных пакетиков, а настоящий, крупнолистовой, с глубоким и терпким ароматом. Телефон завибрировал — десятки пропущенных от Олега. Она, не глядя, занесла номер в чёрный список.
Она сделала глоток. Впервые за десять лет напиток не казался безвкусным. Он был просто идеальным. И жизнь, которая начиналась сейчас, обещала быть такой же.