В четверг было последнее занятие у логопеда. Мы ходили к ней полтора года. Приятная женщина, частный кабинет в многоэтажке, дверь, сквозь которую слышно каждое слово.
Я не надеялась найти специалиста, знающего, как работать с сенсорной алалией. Мы живём в Архангельске, я реалистка.
Помню, как она удивилась, прогнав Васю по словарю.
«Вроде бы всё неплохо.»
В ту пору сын отлично выговаривал слова и даже некоторые короткие фразы.
«Он не может составлять предложения. Говорит слова, а сложные конструкции превращаются в несуразицу.»
Я коротко в двух словах рассказала, каким Вася был раньше. Выслушав, логопед спросила:
«Вы когда-нибудь слышали про сенсорную алалию?»
Я кивнула.
Уже потом, несколько занятий спустя, когда логопед поняла, пообщавшись с Васей, на каком уровне на самом деле находится его речь и как он «маскирует» недостатки, она сказала:
«Вы проделали огромную работу.»
Наверное, я доверилась ей ещё и из-за этой фразы. Она сама сказала про сенсорную алалию и признала – катастрофа с нами, мной и Васей, случилась, сенсорная алалия - не выдумка, не моя фантазия.
Я повела Васю к логопеду, осознавая, что она не победит сенсорную алалию. Я надеялась - логопед поможет МНЕ. Хотелось, чтобы был ещё кто-то способный оценить проблему, и способный увидеть её с другого ракурса. Без страха.
Мой взгляд давно уже замылился, я погрязла в бесконечных сомнениях.
А сомневаться нельзя.
Мы начали заниматься с логопедом в Васины пять с половиной, в ноябре 2024. К тому времени он уже привык сидеть за столом.
Я думала о занятиях раньше, но понимала – это невозможно. Вася устраивал концерты. Он захлёбывался слезами, кричал, бил, и кусал меня.
Это ещё одна причина, по которой логопеды не берутся за сенсорных алаликов. Невозможно обучать того, кто не способен усидеть на стуле.
Я приучала Васю к занятиям два месяца. Из-за стола мы выходили выжатые и мокрые насквозь. Но с выполненным заданием, с выученной буквой, с нарисованной картинкой.
Я знала – другого пути нет.
У логопеда Вася учился красиво, не кривя рот, выговаривать шипящие, сортировал картинки – «он», «она», «оно», «они», учил, кто чьи папа и мама, и многое-многое другое.
Никаких специальных средств, стандартная работа с ребенком на ОНР3 – доделка родов, окончаний и предлогов. Основная коррекция уже была сделана до логопеда – набран словарь существительных, глаголов и прилагательных, а ещё – выработана дисциплина. Надо, значит – надо. Хочешь мультик – сначала задание.
Домашние занятия мы не бросили, через пару месяцев я пришла к выводу, что оптимальное расписание – три-четыре урока в неделю. Два у логопеда, один-два – со мной. По сорок минут-часу.
Казалось бы, занимайся хоть каждый день, но Вася не выдерживал. Он уставал, внимание и память снижались. Я поняла – это не эффективно, пустая трата времени.
Я видела ближайший горизонт – 1 класс. К этому времени хотелось, чтобы ребенок правильно составлял предложения, свободно отвечал на вопросы, мог считать в пределах десяти, умел читать и понимать прочитанное.
В этот четверг логопед, отпуская нас с миром, сказала, что видит у Васи только одну проблему – он всё ещё зеркалит некоторые буквы.
«Какая ерунда» - подумала я.