Творческие проекты страны в 2026 году переживают настоящий бум. Однако на этом фоне разговоры о цензуре лишь усиливаются. Ирония ситуации заключается в том, что и небывалый рост, и растущие опасения художников имеют общий корень. Почему сегодня все громче звучат разговоры о возвращении цензуры? Действительно ли госфинансирование ставит художника в вакуум? И можно ли измерить пользу от концерта Чайковского, не ограничивая свободу самовыражения? Подробнее — в эксклюзивном интервью MIR24.TV с экспертом проекта «Яркие краски креативных индустрий» Сергеем Пархоменко.
Парадокс роста: чем больше поддержки, тем громче разговоры о цензуре
Количество культурных и творческих проектов за последние пять лет выросло, по разным экспертным оценкам, от 5 до 10 раз. Удивительно, но именно на этом фоне все чаще можно услышать разговоры о возвращении цензуры. Причина и одного, и другого — активная поддержка современных творцов со стороны государства.
Сергей Пархоменко
эксперт проекта «Яркие краски креативных индустрий (ЯККИ)»
«Творчество — это всегда диалог художника, писателя или сценариста с аудиторией. В этом диалоге креатору важно выразить себя, но большинству не менее важно быть услышанными. А значит, что общество выступает одновременно и вдохновителем, и потребителем его трудов. Однако последние несколько лет оно стало еще и инвестором. Ведь именно от лица граждан государство выделяет бюджеты на постановку спектакля, съемку фильма, издание книги, проведение фестиваля или создание краеведческого музея».
Может ли появиться в новых условиях великое искусство, которое раньше часто возникало там, где художник спорил? Разговоры о цензуре сегодня ставят под сомнение саму возможность такого спора.
Давайте на практике разберемся, есть ли почва у этих опасений и какие риски несет вовлечение государства в финансирование креативных проектов.
Коммуникация со зрителем: от ответственности до неверно выбранного приема
Цензура пугает творцов в первую очередь риском попасть в вакуум и не иметь возможность высказывать свои идеи. Но современная культура — это всегда коммуникация со зрителем, подчерквиают эксперты. У нее есть отправитель, есть «язык» (театр/кино/музей), канал, аудитория и, самое важное, вполне конкретный результат.
Смыслы, выраженные творцом, неизбежно воздействуют на общество. И оценка ценностного влияния начинается там, где можно честно ответить: аудитория это увидела и связала с заявленной ценностью — или нет?
«Проблема в том, что сам автор далеко не всегда до конца понимает, к какому выводу он хочет привести зрителя и какова цель его высказывания. Результат может быть плачевным. Финансирование, которое сегодня получают авторы (а, помимо государства, в России действуют десятки частных фондов и меценатов), резко расширяет горизонт воздействия. Оно дает возможность вести разговор с массовой аудиторией. И здесь уже нет места отговоркам «меня не так поняли», ведь масштаб эффекта огромен, — рассуждает Сергей Пархоменко. — Представьте режиссера, снимающего документальный фильм о подвиге военных или врачей. Его идея — показать реальных людей, но в погоне за эмоциями он использует крупные планы детских слез. Эффект от такого неверно выбранного приема оказывается для него неожиданным: зрители глубоко тронуты горем и сочувствием, но совершенно не проникаются мыслями о том, почему и для чего совершен подвиг. Вместо патриотизма фильм становится поводом для отвращения».
Диалог с массовым зрителем накладывает на автора огромную ответственность. Он должен понимать: привлекая внимание к проблеме, он запускает импульс, который способен изменить движение общества.
На практике эту ответственность многие творцы пока не осознают. А попытку измерить эффект они зачастую называют цензурой.
Что не так со старым подходом: почему эмоции можно и нужно измерять?
Главный аргумент противников оценки — субъективизм. Долгое время было принято считать, что эмоции и смыслы измерить невозможно. Однако сегодня в России идет масштабная работа по созданию системы оценки социокультурных проектов. В нее вовлечены социологи, эксперты по коммуникациям и профильные специалисты, которые вместе разрабатывают «линейки» для замера того самого эффекта.
Одна из ключевых задач — исключить субъективизм и предложить набор метрик, из которого можно выбрать подходящие для конкретного типа проекта: будь то спектакль, концерт, фильм или музейная экспозиция, говорит Сергей Пархоменко.
Проект, о котором идет речь, реализуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив. Он стартовал с международного исследования. Изучив опыт разных стран, эксперты пришли к выводу: готового набора метрик в открытом доступе нет нигде.
Возможно, российский проект станет первым в мире. Но уникален он не только этим.
«Участникам проекта предстоит решить задачу, которая кажется невыполнимой: найти способ измерить то, что вроде бы измерить невозможно. Например, как понять, достиг ли своих целей концерт Петра Чайковского? Вроде бы классическая музыка — это просто звуки. Откуда там взяться смыслам? Но они появляются в голове у зрителя. У каждого человека музыка вызывает свои картинки, воспоминания и чувства. Добавьте сюда атмосферу зала, обстановку, настроение — и получится, что концерт вполне может на что-то повлиять», — объясняет Сергей Пархоменко.
Похожий вопрос встал при оценке серии концертов, спектаклей и представлений, объединенных проектом «Панорама современной музыки Сибири». Чтобы понять, как повлияло на зрителей мероприятие, до его начала и после окончания проводились интервью. Через вопросы о впечатлениях и ценностях исследователи оценили изменения в отношении людей.
Метрики вместо цензуры: как оценка освобождает творца?
Можно ли назвать такую инициативу по форме или по сути цензурой? Любой, кто помнит определение этого термина, согласится: нет. Оценка никак не ограничивает содержание и распространение информации.
Почему же создание системы метрик пугает работников креативных индустрий? Перспектива попасть в фокус оценщика требует от автора взять на себя ответственность. В первую очередь — поставить перед собой конкретную конечную цель, под которую он просит бюджет у мецената. Речь идет именно о проектах, использующих привлеченное, в том числе государственное, финансирование.
«Если автор ставит перед собой цель выразить себя, он волен делать это в любой не противоречащей закону форме и не оглядываться ни на кого, — продолжает эксперт. — Однако, когда он рассчитывает на гранты, вполне оправданным является то, что, помимо самореализации, он должен послужить обществу. А его творчество — содержать смыслы, защищающие интересы общества. Те самые ценности — основные представления о добре и зле, о должном и недопустимом, о смысле существования человека и страны — становятся «техзаданием» на творческий продукт».
В ходе создания системы оценки проходит множество встреч и образовательных семинаров. Те творцы, которые принимают в них участие, быстро развеивают свои опасения о рисках цензуры.
Фокус измерений никак не направлен на фильтрацию проблематики или творческой составляющей: хода сюжета, характера героя, художественных приемов.
На первый план у участников выходит озабоченность разнообразием инструментов. В роли грантополучателей выступают руководители театров, продюсеры, авторы текстов, директора музыкальных школ, художники, поэты. Каждый из них должен уже на этапе подачи заявки понимать, что выбранные ценности — не формальность, а реальные смыслы, которые важно донести до аудитории. Некоторые опасаются, что, когда придет время оценивать, какие из заложенных идей были поняты, организаторы не смогут из набора метрик и параметров выбрать те, которые соответствует их формату творчества. Чтобы предотвратить эту проблему, важно, чтобы в проекте приняло участие как можно больше разнообразных творческих коллективов — это позволит адаптировать метрики под узкие сферы и уникальные форматы.
«Один из таких примеров — инициатива «Орел — литературная столица России», поддержанная Президентским фондом культурных инициатив. На стенах домов появилось полтора десятка муралов (художественных рисунков), посвященных знаменитым литераторам, связанным с городом, — рассказывает Сергей Пархоменко. — Специалисты оценили охват всего визуального пространства города, с которым ежедневно встречаются жители, и его смысловое наполнение. А после посчитали, какую долю внимания горожан новые муралы отвоевали у рекламы и граффити (часто криминального содержания). Главный вывод: даже небольшое количество осмысленных художественных объектов способно изменить баланс в пользу культуры».
Главное, что дают новые метрики, — это защита от случайных обид. Если раньше творец боялся, что какой-то его прием или шутка вызовет скандал (потому что кому-то показалось), то теперь есть четкие правила. Художник спокоен: если он ведет зрителя к доброй и понятной цели, никто не придерется к деталям.
Конечно, никто не ждет, что после одного фильма или концерта все зрители резко изменятся. Задача проще и реальнее: сделать так, чтобы зритель услышал посыл. Чтобы он задумался. Это и есть тот самый «сдвиг» в нужную сторону.
Автор: Елена Гридчина