Начало
"На картошку", как на праздник!
Помните как в начале осени в советское время школьников, начиная с четвертого класса, отправляли «на картошку»?
И я помню.
Ох, как же было тяжело учиться после летних каникул несколько дней в сентябре - скорее бы в поле, на волю!
Мечты сбываются, особенно в детстве и я помню, как стекались к Дубровской школе со всех концов поселка разнокалиберные "труженики" с ведрами в руках. В их числе и моя спиртзаводская компания. Одеты мы были во что попало, главное чтобы тепло и удобно, ведь это сейчас без сожаления выбрасываются еще хорошие вещи, а тогда все старье берегли - пригодится «на картошку» или «на улице бегать».
Рассаживали малолетний трудовой десант в кузова грузовых машин, порой таких стареньких, что борта на ходу могли сами открыться. Хорошо, если в кузове размещался один класс, тогда мы ехали, сидя на своих ведрах, можно сказать, с "комфортом". Самые смелые выбирали место в конце кузова - там, когда машина ехала по рытвинам и ухабам, получалось вместе с ведром высоко подпрыгнуть под общий восторженный хохот! И не страшно, что приземляться больно. Однако часто в одной машине народа набивалось много - приходилось стоять, держась за борта, друг за друга. Ну или просто за воздух.
Зато было весело, ехали с песнями. Вот уж точно – на работу, как на праздник!
Длинные ряды картошки - конца и края не видно - наводили тоску. По крайней мере на меня. Как все это можно собрать? Однако собирали. Становились парами - так быстрее и веселее одолеть фронт работ. Соревновались рядами. По десять шагов собирали. Носили полные ведра к машине, стоящей здесь же, на поле. Там ведро подхватывали и высыпали в кузов. Считалось, что работающим "на кузове", повезло - лучше ведь тяжелые ведра поднимать, чем без конца собирать картошку, от которой в глазах рябит. Посчитать сколько весят поднятые ведра никому в голову почему-то не приходило.
Немножко легче становилось, когда на горизонте можно было разглядеть конец бесконечной этой борозды. Однако приближался он очень медленно. Но ведь приближался!
Естественно уставали не по-детски, да и труд был, что говорить, не детский. К обеду соревновательный стимул пропадал окончательно, видеть картошку уже не могли и даже иногда затаптывали в землю, хотя стыдно было.
И самым счастливым моментом трудового дня была возможность, завершив грядку, сесть на пустое ведро - сесть, словно поставить точку в конце сложного диктанта. Отдохнуть пару минут и пойти на помощь тем, кто отстал. Это не обсуждалось.
Зато какой аппетит после работы на свежем воздухе! Устраивались на земле, подстелив куртки и фуфайки, и каждый разворачивал свой газетный свёрток с продуктами, где были в основном те же вареные яйца и сало. И ели все вместе. Вместо надоевшего "вагонного набора" мне мама делала иногда бутерброды с обжаренной с двух сторон глазуньей и хрустящими пластинками жареного сала.
Помню как пару раз из подшефного хозяйства привозили флягу еще горячего пастеризованного молока и батоны. Но я молоко не пила, так что этот «праздник живота» проходил мимо.
С какой радостью мы загружались в свои грузовики и ехали домой! Снова с песнями. Начинали с пионерских- комсомольских, потом переходили на современную советскую эстраду, благо было что петь. Со знанием дела, мы, подростки, орали "Первый тайм мы уже отыграли", потом вспоминали про "волшебника в голубом вертолёте"... Не обходились без "Дня победы", а заканчивали любимыми застольными песнями родителей - "Вот кто-то с горочки спустился", "Виновата ли я"... Как же без них? Впрочем, полвека прошло, а эти песни с нами и сегодня.
А еще мы разговаривали! По дороге домой основной темой часто была еда, хотя и перекусывали совсем недавно, но есть опять хотели, ведь еще росли. Мечтали вслух о разных вкусностях: о молоке с пряниками, или просто с батоном и вареньем, кто-то даже на пирожные в мечтах замахивался. Я удивлялась - как можно думать о сладком, когда голодный? Это же не еда! Вот бы хлебушка с дедушкиной ветчиной, или со шкуркой, или просто одну шкурку. Ну это моя больная тема, это не лечится.
"Картофельная страда" продолжалась почти до заморозков. Память моя услужливо подсовывает такую картину: начавшая замерзать комками земля, картошка, неотличимая от этих комков, снежные мухи, забивающиеся за воротник, и мои красные руки, торчащие из коротких рукавов старого зимнего пальто… Только думала я не о том, что тяжело, а о том, что настоящим пионерам в войну было намного труднее! И мы все были такими!
Сейчас бы мамочки не позволили так "издеваться" над своими чадами, но наши родители были довоенные, работали с детства непосильно сами и считали, что труд на пользу в любом возрасте.
Ну а нас "картошкой" не испугать – на учебу-то совсем не хотелось, поэтому следующий трудовой трудный день встречали с радостью и неизменным пионерско- комсомольским задором)).
В следующий раз может быть напишу, как мы искали в лесу...т р у п, и собирали березовые почки.
Глава 11