Это добрый и светлый фильм, не такой популярный, как «Бриллиантовая рука» или «Свадьба в Малиновке», но он достоин того, чтобы его пересматривали. Он говорит о вещах, которые с годами не устаревают: как любить, не теряя достоинства, как прощать, не унижаясь, как уходить, успев сказать спасибо.
«Белые росы» сняли на «Беларусьфильме» в 1983 году по сценарию Алексея Дударева, который изначально назвал свою работу «Деревня» и выиграл с ней студийный конкурс. В прокате картина собрала 36,1 миллиона зрителей. Ее часто вспоминают как добрую народную комедию, и смешного в ней правда много.
Только это не комедия. Это сама жизнь, где смех и грусть стоят рядом, где шутка не отменяет боль, а делает ее еще честнее.
Фильм начинается почти с озорства. Федос у колодца спокойно рассуждает о собственной смерти, сосед Тимофей ему поддакивает.
— Федос! Когда помирать думаешь?
— В среду.
— В эту? Или в следующую?
— А кто ее знает… Но что в среду — это как пить дать. Самый подходящий день. Помру, значит, поутрянке… Нет, после обеда. Ну, помоют… Ты мыть будешь. Только водой вот из этого колодца.
— Холодная же.
— Это тебе холодная, а мне-то в самый раз будет.
Сначала даже не верится, что о последнем можно говорить так спокойно. А потом доходит: перед тобой люди, которые не прячутся от главного. Федос прожил большую жизнь, прошел три войны, вырастил троих сыновей и уже знает цену и радости, и потере. Ему страшно не умирать, а видеть, как расползается привычный мир.
Деревню Белые Росы готовят к сносу, людей переселяют в город. Вместе с домами уходит сам уклад жизни. Съемки проходили в настоящей деревне Девятовка под Гродно. Она повторила судьбу экранных Белых Рос: ее поглотил город, и теперь на том месте стоит микрорайон. Только деревянные фигуры Федоса, Тимофея и пса Валета напоминают о том, что здесь когда-то была другая жизнь.
«Всю жизнь жил без удобств, — говорит Федос. — Да мне не удобства надо, трудности надо». Тимофей тут же откликается: «Трудности я тебе создавать буду». В этом весь фильм: умение смеяться над тем, что на самом деле ранит.
Вся картина разбирается на цитаты. Я всегда вспоминаю фразу из фильма, когда окружающие слишком заморачиваются над тем, что подумают другие. «Над тобой вся деревня смеется». «Ничего, смеютя — не плачут». В одной этой реплике столько самоиронии и внутренней свободы, что ее хватило бы на целую статью.
Под этой легкостью прячется совсем другое кино. Один сын остался без детей и носит в себе глухую вину: Андрей с женой делали аборты, когда не хотели, а потом уже не смогли родить, когда захотели.
Другой, Сашка, пятнадцать лет мотается по свету и никак не может прибиться к своему берегу, хотя дома его ждет влюбленная со школы почтальонка Верка.
Третий, младший Васька, любит так, что смотреть на него временами даже больно. А старый отец, как умеет, пытается собрать их жизни в одно целое, будто без этого и сам не имеет права уйти.
В фильме есть удивительные сны, вещие и щемящие одновременно. Все три брата видят одно и то же: молодую маму у колодца, корову Мурашку, аиста в гнезде, и самих себя маленькими. Это их общая память, их потерянный рай. Каждый понимает во сне то, что наяву боится признать.
Андрей видит поле, полное снопов, и около каждого ребенка в белой майке. Детей, которых не будет. Его жена поворачивается к нему: «Андрей, прости меня... За детей наших, что не будет». «И ты меня прости», — отвечает он. Просыпается и говорит вслух: «А я ее брошу».
Наверное, сила «Белых рос» в том, что здесь нет ни одного бумажного человека. На роль Федоса пробовались Юрий Никулин и Лев Дуров, но утвердили степенного Всеволода Санаева.
Он не играет Федоса, он будто живет его характером: суховатой нежностью, мужской сдержанностью, привычкой любить не словами, а делом. Борис Новиков делает Тимофея не просто смешным соседом, а человеком, без которого в этой деревне не было бы воздуха.
А Васька у Николая Караченцова вообще получился каким-то оголенным сердцем. Изначально братьев хотели сделать близнецами, даже искали тройняшек во Всесоюзном клубе, но в итоге сделали погодками. Из всех претендентов на роль Васьки Караченцов оказался самым зажигательным.
Он балагур, гармонист, любимец чужих глаз, но внутри у него столько любви и беззащитности, что это слышно даже в молчании. Его песня давно стала нервом фильма:
Я ходил по белу свету,
Знался с умными людьми.
Счастье есть — и счастья нету,
Есть любовь — и нет любви.
Уж я к ней и так и этак,
Со словами и без слов,
Обломал немало веток,
Наломал немало дров.
В этих строках весь фильм. Здесь и любовь, и ошибка, и надежда, и усталость человека, который так и не научился жить вполсилы. Песня «Страдания» на музыку Яна Френкеля и стихи Михаила Танича запомнилась не как номер из кино, а как признание, которое многие могли бы сделать от своего имени.
У Васьки в семье настоящая драма. Жена Маруся не любит его и никогда не любила. Она вышла за него замуж, чтобы прикрыть беременность от другого, от Мишки Киселя. Мишка уехал мыть золото и не знал, что она ждет ребенка. По первому варианту сценария он вообще должен был отправиться в тюрьму за убийство, но авторы решили сделать историю добрее. Через шесть лет он возвращается, Маруся все ему рассказывает, и оказывается, что Васька теперь никто. Просто жилец посторонний.
Есть в фильме эпизод, после которого всё про Ваську и Мишку становится понятно без слов. Маленькая Галюня, дочка Маруси, приходит к бабке Марье, матери Мишки, с куклой под мышкой. «Бабка Марья, тетка Зина и тетка Вера говорили у колодца, что ваш Мишка моего папку забить хочет. Вы ему скажите, чтоб не забивал. Я ему за это свою Люську подарю».
После этого Мишка уезжает. Бить человека, которого так любит ребенок, оказалось выше его сил.
Женщины в этом фильме тоже живые, а не фон. Маруся у Галины Польских со своей виной и метаниями. Верка тихая, терпеливая, с редким умением ждать без истерики и красивых слов. Поэтому веришь происходящему целиком. Не кажется, что смотришь на актерскую игру. Скорее, тебе просто показали несколько дней из жизни настоящей деревни.
Федос смотрит на разводы сыновей, на их метания между чувством и долгом и говорит то, что многим сейчас покажется жестким. «Я с вашей матерью не объяснялся, про любовь никакую там не говорил, а почти пятьдесят годов вместе душа в душу. А вы: "Любовь-любовь, сю-сю, ля-ля", — и на развод. Детей перестали рожать! Доведете скоро страну. На улицу выйдешь — поздороваться не с кем будет».
Можно спорить с этими словами. Можно считать, что времена изменились и так больше не живут. Но в них есть правда, от которой становится неуютно: любовь это не только чувство, но и выбор, труд, ответственность. Федос прожил с женой полвека не потому, что каждый день испытывал романтический восторг. А потому что они были душа в душу, без красивых слов, но с полным доверием. И это «душа в душу» оказывается крепче любых «сю-сю, ля-ля».
Может быть, поэтому в какой-то момент перестаешь смотреть только на героев и начинаешь всматриваться в саму деревню. В «Белых росах» она не декорация, а живая среда, где все дышит: колодец, яблони, пыльная дорога, утренний свет, тишина между репликами. Я каждый раз ловлю себя на одном и том же желании: оказаться по ту сторону экрана, выпить той холодной колодезной воды, пройтись по тихой улице.
Даже сцена с псом Валетом, который «отравился» тещиной настойкой, взята из реальной жизни. Сценарист Алексей Дударев подсмотрел ее в армии, когда солдаты проверили спирт на дворовой собаке, а потом бегали в медсанчасть с криками о грядущей инвалидности. Собака просто выспалась.
К концу фильма всё утрясается. Сашка возвращается домой, и отец в тот же вечер его женит. Четыре мужика сидят, отмечают приезд, и Федос сразу к делу: «Давай, Сашка, женись». «А давай, как найдешь невесту, так сразу». «Чего ее искать, она этажом выше живет. Пошли, посмотришь на нее с балкона».
Вот она, самая лучшая сцена фильма. Мужики малость выпили и решают глобальные жизненные вопросы легко, как и положено хозяевам своей жизни. Мужик сказал, мужик сделал.
После свадьбы Федос поднимается на холм над рекой. Солнце встает, и он говорит вслух, будто кому-то, будто себе: «Ну, вот и всё. Пришел мой вечер. Уже нечего мне у Тебя просить. Только осталось спасибо Тебе сказать. За то, что родился. За то, что мучился, радовался, плакал — за всё! Пошли нашим детям тепла и света, согрей их. На земле нет жизни без Тебя. Спасибо Тебе. Спасибо. Спасибо».
Умрет ли Федос после этих слов или нет, фильм не показывает. И правильно. Всё и так понятно, а показывать смерть было бы лишним. Федос сделал что мог. Теперь жизнь продолжат его дети. А перед этим он рассказывает им легенду о названии деревни. Древний князь назвал местных жителей «белыми росами», то есть верными, чистыми, нелукавыми. Федос будто передал детям последнее, что у него осталось: память о том, кем они были и кем должны остаться.
И есть в фильме фраза, которая с годами звучит только сильнее. «Люди должны душой, сердцем разговаривать, а если так не получается, чего языками зря чесать». После таких фильмов не хочется спорить о жанрах. «Белые росы» это мудрое, нежное и очень взрослое кино о семье, о деревне, о времени, которое уходит, и о людях, которые еще умели жить не напоказ, а по совести. Посмеешься, а потом задумаешься, правильно ли живем, не ускользает ли от нас что-то главное.
Этот фильм не про сюжет. Он про то, как жить, чтобы не притомиться. Про то, что люди должны душой разговаривать. И про то, что в конце важно только одно: успеть сказать спасибо.
А вы пересматриваете «Белые росы»? Какая сцена у вас самая любимая?