Уважение к теме
Андрей Николаевич Шильдер постиг самый главный секрет великого Ивана Шишкина: уважение к теме. Можно имитировать стиль наставника, можно подражать манере и копировать приёмы, но имитировать любовь к избранной теме, симулировать проникновение в суть изображаемого невозможно. Когда художник умеет перенести красивый пейзаж на холст — радуется глаз. Когда выстраивает доверительные отношения с этой самой красотой, приглашая её раскрыться на полотне — поёт душа. Вершится магия искусства.
Живопись «во весь голос»
Наследуя духу творений Шишкина, Шильдер нашёл собственный подход к тайне живого, «дышащего», правдивого ландшафта. И полностью состоялся как живописец. К полувековому юбилею наш герой подошёл в академическом звании, в статусе заслуженного ветерана выставок передвижников, при золотых медалях и множестве работ, экспонировавшихся в лучших галереях страны.
Неожиданный поворот: от громкого к тихому
А потом всё изменилось. Одномоментно. Тенденция к всё более масштабным, экспрессивным, «сложносочинённым» работам оборвалась безо всяких предпосылок. Без предупреждения. Мастер ушёл в маленькие пейзажи, как некогда Лев Николаевич Толстой ушёл из родного дома в большой мир. Картины позднего Шильдера стали почти что камерными. Тихими. Очень личными.
Поразительно и подозрительно, не так ли?
Камерный пейзаж как форма честности
С чего бы художнику, умеющему творить «во весь голос», начинать шептать цветом, стесняться пространством, смиряться линией? Неужто случился моральный надлом? Профессиональное выгорание? Социальное потрясение?Нет. Всё оказалось намного проще. Наш герой наконец-то перерос наследие великого наставника. Настала пора сделать шаг навстречу обновлённому себе. На склоне лет — покорять новую вершину.
«Старое дерево»: автопортрет без лица
Вот, например: «На берегу реки. Пейзаж со старым деревом». На первый взгляд здесь ничегошеньки не происходит. Есть дерево. Есть берег. Немного воды, которая даже не показана толком; о ней скорее догадываешься, чем различаешь присутствие. Так о чём же картина? Что хотел сказать автор?
Пожалуйста, обратите внимание, дорогой читатель: старое дерево занимает изрядную часть композиции, притягивая наш первый взгляд. Ствол перекручен, ветви утяжелены, никакой Вам юношеской экспансии. Перед нами скорее символ, чем персонаж; скорее стояние, чем объект. Этакое упрямое нежелание покидать авансцену, помноженное на привычку выживать.
Уверены: Вам знаком тип людей, похожих на такое вот старое дерево. Людей, которым не требуется с кем-то спорить и что-то там доказывать, чтобы быть собой. И больше того: само их присутствие понуждает среду подстраиваться, учитывать, соизмеряться... И умолкать.
Цвет, который не заигрывает
Колорит картины — отдельная история. Никакого больше «шишкинского»: «Смотрите, как красиво!» Холодный, чуть сырой, зеленовато-серый воздух северного лета, которое и само временами сомневается, имеет ли право называться теплым временем года. Кисть — свободная, спорая, но без ухищрений. Всё здесь «держится» на рисунке, на явных его доминантах. Вот эту часть задумки Иван Иванович точно бы одобрил. Он тоже так любил...
Мир рушится — дерево стоит
Ну и наконец: контекст. Куда без него? На дворе 1917 год.
Мир трещит. История идёт вразнос. Всё, что веками казалось устойчивым, ведёт себя как плохо закреплённая декорация экспериментального авангардного спектакля. А Шильдер берёт и пишет дерево. Старое, многажды ломаное, видавшее виды дерево, которое стоит. И выстоит. Не ради кого-то и не в пику чему-то, а потому что не умеет иначе...
Подлинность без рентгена
У искусствоведов была масса сомнений по поводу авторства картины «На берегу...». Но экспертиза аккуратно подтверждает: подпись, пигменты, рентген, «индивидуальные характеристики мазка» — всё на своих местах. Экспертный мир доволен: перед нами подлинный Андрей Николаевич Шильдер! Однако самое важное доказательство подлинности этой работы — не в рентгенограмме. А в упрямом спокойствии поздних концепций Шильдера.
Финал без манифеста
Через два года после завершения работы над картиной «На берегу...» художник уйдёт в лучший мир. Без манифестов и истеричных метаний, но и без попыток вскочить в последний вагон новой истории. Он уйдёт, а «Старое дерево» останется. Останется одним из самых честных художественных высказываний эпохи, в которую слишком многие стремились высказывать слишком многое. Не имея к тому подчас ни понимания, ни оснований. В конце творческого пути художник переосмыслил свой стиль, но сохранил самое главное: понимание, уважение и любовь к избранной теме. Приятного Вам просмотра, уважаемый читатель.
Автор: Лёля Городная
- Благодарю Вас за подписку «Премиум». Если понравилась публикация, буду рада Вашему одобрению «👍». Большое спасибо!