Раньше ходил — по молодости. Потом всё как-то сошло на нет. Сначала стало некогда, потом — не к кому, потом — просто не нужно. Люди зовут из вежливости. Я отказываюсь — тоже из вежливости. Так всем проще.
Со временем меня перестали звать. Я не обиделся. Это было логично.
Живу один. Давно. Работа закончилась три года назад, вышел на пенсию. Дни у меня одинаковые — не плохие, не хорошие. Утром чай, потом магазин, иногда книга. Вечером снова чай. Телевизор включаю редко — шум мешает думать.
Меня это устраивает.
С ней я здоровался, как со всеми — кивком.
Жила на втором этаже. Не новая, но и не старая — возраст такой, что сразу не определишь. Волосы всегда собраны, пальто одно и то же, серое. Иногда с ней был мальчик лет десяти. Не её сын, как потом оказалось — внук.
Они появились в доме года два назад. Сначала я их не запоминал. Потом стал узнавать — по шагам, по тому, как она придерживает дверь, чтобы мальчик прошёл первым.
Мы не разговаривали.
Однажды встретились у почтовых ящиков. Она доставала письма — долго, аккуратно, будто боялась что-то уронить. Я стоял рядом, ждал своей очереди.
– Вы на третьем живёте? – спросила она, не поднимая глаз.
– На третьем, – сказал я.
– У вас тихо.
Я не сразу понял, что ответить.
– Стараюсь, – сказал я.
Она кивнула. Закрыла ящик, отошла в сторону. Я достал газету, проверил — больше ничего не было. Мы разошлись.
На этом, думал я, всё.
Через несколько дней она остановила меня у подъезда.
– Извините, – сказала. – Я в воскресенье чай делаю. Просто так. Если захотите — заходите.
Сказала спокойно, как будто предлагала взять сдачу.
Я кивнул.
– Спасибо. Не получится.
– Понимаю, – сказала она.
И улыбнулась — не обидно, без ожидания.
Я вышел на улицу и почти сразу забыл об этом разговоре.
В воскресенье я делал то же, что всегда.
С утра сходил в магазин. Купил хлеб, молоко, немного сыра. Вернулся, поставил чайник. Сел у окна. Во дворе кто-то чистил машину от снега — скребком, с короткими резкими звуками.
Я налил чай. Подержал кружку в руках.
Потом почему-то вспомнил, как она сказала: «просто так».
Я поставил кружку на стол. Чай не пил.
Посидел немного. Встал. Прошёлся по кухне. Посмотрел на часы — было без десяти три.
Я не собирался идти. Просто отметил время.
Через минуту надел пальто.
Сам себе сказал, что зайду на пять минут. Из вежливости. Чтобы не показалось, что я грубый.
Дверь была приоткрыта. Я постучал.
– Да, – сказала она изнутри.
Я вошёл.
В квартире пахло чем-то тёплым — выпечкой, кажется. На кухне стоял стол, накрытый простой скатертью. Четыре чашки. Тарелка с печеньем. Чайник.
Кроме неё был ещё один человек — мужчина лет сорока пяти. Сидел у окна, держал в руках кружку. Повернулся, посмотрел на меня.
– Это с третьего этажа, – сказала она. – Проходите.
Я прошёл. Не знал, куда девать руки. Снял пальто, повесил аккуратно — рядом с её серым.
– Присаживайтесь, – сказала она.
Я сел с краю.
Несколько секунд было тихо. Потом мужчина сказал:
– Вы, значит, сосед.
– Сосед, – ответил я.
– А я брат, – сказал он. – Приехал на пару дней.
Я кивнул. Больше он ничего не сказал. И я тоже.
Она налила чай. Поставила передо мной чашку. Руки у неё были спокойные, уверенные.
– Сахар? – спросила.
– Без.
Мы пили чай. Говорили немного — в основном они с братом. Я слушал. Иногда кивал, когда это было уместно.
Я собирался уйти через пять минут. Потом — через десять. Потом перестал смотреть на часы.
Мальчик пришёл позже.
Забежал в кухню, остановился, увидел меня. Замер на секунду.
– Это наш сосед, – сказала она. – С третьего.
Он кивнул. Подошёл к столу. Взял печенье, сел.
– Ты уроки сделал? – спросила она.
– Сделал.
Он ел молча, но слушал внимательно — видно было по глазам.
В какой-то момент посмотрел на меня и спросил:
– А вы кем работали?
Я не сразу понял, что это мне.
– Инженером, – сказал я.
– А что делали?
Я задумался. Давно никто не спрашивал.
– Разное, – сказал я. – В основном считал.
Он кивнул, будто этого было достаточно.
Потом сказал:
– Я тоже люблю считать.
Я не ответил сразу:– Это полезно.
Он снова кивнул и вернулся к печенью.
Разговор как-то потёк сам. Без усилий. Без необходимости что-то придумывать.
В какой-то момент она поставила на стол ещё одну тарелку — с пирогом. Разрезала, разложила.
Я взял кусок. Пирог был тёплый. Я съел его медленно. Когда я посмотрел на часы, было уже почти шесть.
Я не заметил, как прошло время.
Встал.
– Спасибо, – сказал я. – Было… хорошо.
Она кивнула.– Заходите ещё.
Я не ответил.
Оделся. Вышел.
Дома было тихо.
Я прошёл на кухню. Чайник стоял там же, где я его оставил. В кружке — остывший чай.
Я не стал его выливать. Просто отодвинул.
Сел.
Посидел немного.
Потом поймал себя на том, что слушаю — как будто в квартире есть кто-то ещё. Но никого не было.
Я встал, прошёлся по комнате. Остановился у окна.
Во дворе уже зажглись фонари. Снег падал ровно, без ветра.
Я не включал свет.
Так было лучше видно.
На следующий день мы встретились в подъезде.
– Добрый день, – сказала она.
– Добрый, – ответил я.
Небольшая пауза.
– Пирог был хороший, – сказал я.
Она улыбнулась.
– Я рада.
Мы разошлись.
В следующее воскресенье я снова вышел из квартиры без десяти три.
На этот раз я не придумывал объяснений.
Просто закрыл дверь и спустился на второй этаж.
Постучал.
И когда она сказала «да» — я уже не думал, сколько времени там пробуду.