— У меня сегодня встреча в ресторане, а надеть вообще нечего!
Снежана с размаху плюхнулась на край дивана, едва не задев стакан с водой на журнальном столике.
— Разуйся хотя бы, — ровно произнесла Римма.
Она оторвалась от ноутбука и потерла переносицу. Выходной день безнадежно портился. Младшая сестра ворвалась в квартиру десять минут назад, даже не позвонив от подъезда, и с порога начала причитать.
— Я разулась, — огрызнулась Снежана.
Она скинула массивные кроссовки на толстой подошве прямо на ворс ковра и подтянула ноги к себе.
— Ты меня вообще слушаешь? Парень обеспеченный. У него своя фирма по установке окон. Зовет в приличное место, там бронь за две недели нужно делать. Если я приду в своих старых джинсах, он даже не посмотрит в мою сторону во второй раз.
Римма молча сохранила рабочие таблицы. Закрыла крышку ноутбука.
— У тебя полный шкаф вещей, Снежа.
— Это все старое! И дешевое!
Младшая сестра обиженно вытянула губы, накрашенные блеском.
— Тому платью в цветочек уже года два. Юбка мне мала в бедрах. А брючный костюм из масс-маркета выглядит так, будто я в офис на собеседование пришла, а не на свидание с нормальным мужиком. Мне нужно выглядеть статусно. Понимаешь?
Разница в возрасте у них была небольшая — всего шесть лет. Но жили сестры по-разному. Римма уже четыре года тянула ипотеку за свою просторную однушку. Считала каждую трату. Откладывала с зарплаты в фонд досрочного погашения. Позволяла себе дорогие покупки редко, только с квартальной премии или на праздники.
Снежана же работала от случая к случаю. То мастером по ресницам на аренде, то администратором в салоне красоты, то пыталась запустить свой магазин косметики в социальной сети. Долго нигде не задерживалась. Зато регулярно наведывалась к старшей за деньгами, продуктами или обновками. Ей казалось, что Римме все дается легко, раз у нее есть своя квартира и стабильная должность ведущего экономиста.
— Так сходи и купи новое, — рубанула Римма.
Она встала с пуфика и направилась в сторону прихожей, чтобы убрать небрежно брошенную куртку сестры на крючок.
— На какие шиши?
Снежана вскочила с дивана и пошла следом, шлепая босыми пятками по ламинату.
— Я за квартиру съемную отдала половину вчера. Плюс маникюр, плюс волосы обновила. У меня до конца месяца копейки остались на карте. Римм, мы же семья! Одолжи свое новое платье на вечер. Тебе жалко, что ли?
— Какое еще новое платье?
— Изумрудное. Я видела у тебя в пакете на прошлой неделе.
Снежана метнулась к шкафу-купе в спальне. Бесцеремонно распахнула зеркальные створки, едва не снеся с полки стопку свитеров.
— Не трогай, — осадила ее Римма.
Она подошла ближе, попытавшись задвинуть дверцу, но младшая уже вцепилась в деревянную вешалку. Изумрудная ткань из плотного тяжелого шелка мягко переливалась под светом потолочной люстры.
— Ну посмотри, какая красота!
Снежана приложила наряд к себе. Покрутилась перед ростовым зеркалом, придирчиво оценивая отражение.
— Мне идеально подойдет к глазам. И длина правильная. Не слишком коротко, чтобы он не подумал лишнего, но и не монашка. Разрез шикарный.
— Повесь обратно в чехол.
Римма сцепила пальцы перед собой.
— Ну жалко, что ли?
Голос Снежаны взлетел на полтона.
— Тебе для родной крови куска ткани жалко? Я всего на один вечер! Завтра же привезу обратно.
— Не жалко, — бесцветно произнесла Римма. — Просто помню прошлый раз.
Младшая сестра закатила глаза и цыкнула.
— Опять ты за свое. Подумаешь, пятнышко! Трагедию устроила из-за куска тряпки.
— Пятно от красного соуса на белом шелке, Снежана. Это не пятнышко.
Римма упёрлась взглядом в сестру, не давая ей отвернуться.
— Химчистка не спасла. Они честно пытались вывести, но ткань поползла. Блузку пришлось просто выбросить в мусорное ведро. А я надевала ее ровно один раз, на презентацию проекта.
Снежана небрежно отмахнулась свободной рукой. Вешалка с платьем опасно качнулась в ее пальцах.
— Это чистая случайность! Кто же знал, что тот парень толкнет столик. Я же тебе объясняла, мы сидели на веранде, там тесно, люди ходят туда-сюда. По идее, я вообще не виновата. Это он виноват. Он должен был платить!
— Но он не заплатил. А ты даже не предложила компенсировать мне химчистку.
— У меня тогда вообще с работой был швах, ты же помнишь!
Снежана надула губы.
— А туфли? — не унималась Римма.
— Какие еще туфли?
Младшая сделала вид, что искренне не понимает, о чем речь. Скользнула глазами по полкам с обувью.
— Бежевые лодочки из натуральной кожи. Которые ты брала на новогодний корпоратив в прошлом году. Вернула с полностью содранными мысами и шатающимся каблуком. Тоже случайность? Веранда тесная была?
— Ну споткнулась на лестнице, с кем не бывает! Там ступеньки обледенели на крыльце.
Снежана с досадой взмахнула рукой.
— Неужели мы из-за тряпок и обуви ссориться будем? Я же не специально их порчу. Это вещи, они для того и нужны, чтобы их носить. Мама всегда говорила, что мы должны делиться.
— Только почему-то ты предпочитаешь носить и портить мои вещи. А свои бережешь. И мама всегда просит делиться именно меня.
Римма шагнула вперед. Осторожно, но настойчиво забрала вешалку с изумрудным платьем из рук сестры. Ткань прохладно скользнула по пальцам.
— Отдай, а!
Снежана сменила тактику. Голос мгновенно стал заискивающим, вкрадчивым.
— Риммуль, ну пожалуйста. Ты же знаешь, как мне сложно нормального мужика найти. Кругом одни маменькины сынки или с алиментами на троих детей. А этот прям перспективный. У него машина хорошая, квартира своя. Мне надо соответствовать. Я тебе платье завтра же утром верну. В идеальном состоянии. Честно-пречестно. Ни капли соуса, ни одного зацепа.
Римма посмотрела на шелковую ткань. Платье она купила всего неделю назад. Это была по-настоящему дорогая покупка. Награда самой себе за тяжелый квартал, бессонные ночи над отчетами и закрытый проект на работе. Она откладывала на него три месяца. Даже ни разу его не выгуляла, берегла для особого случая — пригласили на юбилей к начальнику управления в конце месяца.
Отдавать его Снежане было равносильно тому, чтобы сразу пустить на тряпки. Обязательно будет затяжка от браслета или пайеток с чужого наряда. Или пятно от красного вина. Или стойкий запах чужого дешевого парфюма и сигаретного дыма, который потом ничем не выведешь, даже в самой дорогой чистке. А потом начнутся слезы, рассказы про «случайности» и звонки от мамы с уговорами простить младшенькую.
— Ладно, — медленно проговорила Римма.
Снежана радостно просияла. Лицо мгновенно разгладилось, глаза заблестели.
— Спасибо! Знала, что не откажешь! Ты лучшая сестра на свете!
Она потянулась за нарядом обеими руками. Но старшая сестра плавно убрала вешалку за спину.
— Бери. Только давай залог.
— Чего?
Лицо младшей недоуменно вытянулось. Она непонимающе мотнула головой.
— Залог, Снежана. Полную стоимость вещи.
Римма будничным тоном озвучила условия, словно говорила о покупке батона хлеба в магазине у дома.
— Переводи мне на карту прямо сейчас. Номер знаешь. Вернешь платье целым, без пятен, затяжек и запахов — отдам деньги обратно в ту же минуту. Копейка в копейку.
Снежана опешила. Рука так и застыла в воздухе на полпути к платью.
— Ты в своем уме?
Она нервно хохотнула, решив, что это такая странная, неудачная шутка.
— Какой еще залог? Для родной сестры? Ты с дуба рухнула, Римма?
— Обычный обеспечительный платеж.
Римма не улыбалась. Смотрела прямо в глаза.
— На случай тех самых красных соусов, запнувшихся каблуков, тесных веранд, пьяных парней и других непредвиденных случайностей. Платье стоит дорого.
— Я аккуратно поношу! Я же пообещала!
— Верю, что ты так думаешь. Но платье стоит немало. Я банку за ипотеку каждый месяц отдаю приличную сумму. У меня коммуналка выросла. И покупать себе дизайнерские наряды каждую неделю я не могу. Тоже не вариант потом из-за него ругаться и выслушивать про то, как тебя толкнули в ресторане. Хочешь платье — переводи залог. Нет — иди в джинсах.
Снежана уперла руки в бедра. Лицо пошло красными пятнами возмущения.
— У меня нет такой суммы! Я тебе только что русским языком сказала, что пустая до аванса! Я за аренду отдала!
Младшая перешла на возмущенный фальцет.
— Значит, нет и платья.
Римма развернулась. Аккуратно повесила наряд обратно в недра шкафа, расправила чехол. Закрыла зеркальную дверцу.
— Тебе бумажки дороже семьи?
Голос Снежаны задрожал от искренней, неподдельной обиды. В глазах заблестели слезы.
— Мы же сестры! А ты со мной как в ломбарде торгуешься!
— Мне жалко своих заработанных денег, Снежа.
Римма прислонилась спиной к шкафу и сложила руки на груди.
— Ты свои тратишь на маникюр, наращивание волос и чужие съемные квартиры, потому что тебе не хочется жить с мамой в двушке. А я свои — на ипотеку и редкие радости. Хочешь платье — переводи залог. Нет денег — закрываем тему и пьем чай.
— Да подавись ты своим чаем! И платьем своим подавись!
Снежана метнулась в прихожую. Рывком сорвала свою куртку с крючка, едва не оторвав петельку.
— Торгашка! Сидишь тут в своей ипотечной конуре и над шмотками чахнешь!
Она с ненавистью зыркнула на старшую сестру, натягивая кроссовки прямо на пятки, не расшнуровывая и сминая задники.
— Родную сестру на кусок шелка променяла. Больше вообще к тебе не приду. Маме все расскажу, пусть знает, какую жлобиху вырастила!
— Дверь только не сломай, — ровно ответила Римма.
Снежана выскочила на лестничную площадку. Загрохотала тяжелая металлическая створка. В замке щелкнул язычок.
В прихожей сразу стало тихо. Только где-то на верхнем этаже гудел перфоратор.
Римма равнодушно повела плечом. Поправила покосившийся пуфик у обувницы. Вернулась в комнату, подобрала с ковра брошенную сестрой диванную подушку и снова открыла крышку ноутбука. Свидание сестры ее совершенно не волновало. Звонки от мамы с причитаниями она решила сегодня просто сбрасывать. Нужно было доделать таблицы до понедельника. Ипотека сама себя не выплатит.
