— Ты мне последние штаны снять предлагаешь?
— Борь, разувайся. Натопчешь.
Алла упёрлась плечом в дверной косяк и уставилась на бывшего мужа. Борис мялся на коврике в прихожей. В руках он вертел дешёвую шоколадку по акции. Из-под распахнутой дутой куртки виднелся модный тонкий джемпер, а на лице светился ровный золотистый загар. И это посреди промозглого слякотного февраля.
— Аллочка, я буквально на секунду.
Он топтался на месте, явно не собираясь снимать чистые дорогие ботинки.
— Сёме гостинец занёс.
Борис протянул помятую плитку.
— Давай сюда.
Алла не стала брать шоколадку из рук. Она указала взглядом на полку у зеркала. Борису пришлось положить свой подарок рядом со старыми кроссовками сына.
— И это... слушай.
Бывший муж засунул руки в карманы куртки.
— Ты не дави на меня с деньгами в этом месяце. Совсем на мели сижу. Кризис, сама понимаешь.
Алла понимала. Ещё как понимала.
Неделю назад она стояла в подсобке дежурной аптеки, пересчитывая коробки с сезонными витаминами. Была половина третьего ночи. Спина ныла, от резкого света слезились глаза. Телефон в кармане рабочего халата коротко пискнул.
На экране светилось уведомление от банка: «Перевод от Борис Н. — 3 200 рублей. Сообщение: Алименты за февраль».
Алла тогда прикрыла глаза и прислонилась затылком к холодному стеллажу. Три тысячи двести рублей. В тот же вечер сын Семён прислал ей фотографию в мессенджер — у зимней куртки окончательно разошлась молния, а рукава задрались так, что торчали голые запястья. Мальчишка рос скачками, вещи на нём горели.
— Опять твой бизнесмен расщедрился? — спросила тогда Валя, её напарница по смене.
Валя бесцеремонно заглянула в экран чужого телефона, фыркнула и сунула пустую картонную коробку в стопку макулатуры.
— На куртку не хватит, — бесцветно отозвалась Алла.
Она устало вздохнула.
— Придётся из заначки на репетиторов брать.
— Ты дура, Алк.
Валя упёрла руки в бока.
— Вот честное слово. Два года прошло, как вы развелись. Два года ты на двух работах жилы рвёшь, в старых сапогах зимуешь, а он тебе подачки по три тысячи кидает. И ты глотаешь.
— У него фирма прогорела, Валь. Официальная зарплата минимальная. Двадцать пять процентов от минималки. Всё по закону. Приставы разводят руками.
— По закону! — передразнила напарница.
Валя подошла ближе.
— Я его вчера на заправке видела. На новой машине. Не на той развалюхе, что вы делили, а на свежем кроссовере. На чужое имя, поди, записан. Бросай ты это дело, подруга. У меня брат юрист, собаку на таких хитрованах съел. Давай номер дам?
Тогда Алла отказалась. Ей всё ещё казалось, что Борис образумится. Что у него действительно чёрная полоса.
Но через два дня в её соцсетях выскочила таргетированная реклама. Та самая, которая появляется, если кто-то из ваших контактов активно ищет путевки. И с яркой фотографии на Аллу смотрел её бывший муж. Счастливый, загорелый, с бокалом на фоне Индийского океана.
На следующий день Алла позвонила брату Вали.
— Опять фирма на грани банкротства? — ровно спросила Алла, возвращаясь в реальность.
Борис стоял в её прихожей и продолжал ломать комедию.
— Да не то слово!
Он картинно взмахнул свободной рукой, едва не задев вешалку.
— Поставщики кинули, налоги душат. Выживаю просто. Макароны пустые жую каждый вечер. Я тебе перевёл там с остатков, чисто на самое необходимое.
С развода прошло два года. Ушли они тогда мирно, без битья посуды. Борис клялся помогать сыну. Но как только дело дошло до реальных выплат, его бизнес по установке кондиционеров резко пошёл ко дну. По крайней мере, на словах. Официально он теперь числился менеджером с минимальным окладом у какого-то ИП. И платил алименты с этой самой минималки.
Жалкие копейки приходили строго пятого числа. Этих денег едва хватало на неделю школьных обедов и проездной.
— Я видела твой перевод, — Алла поправила заколку на затылке.
Она посмотрела на его дорогие ботинки.
— На эти деньги даже нормальную зимнюю куртку ребёнку не купить. Сёма из старой вырос. Я тебе писала на прошлой неделе. Рукава короткие, молния вообще вырвана с корнем.
— Ну придумай что-нибудь!
Борис раздражённо дёрнул плечом. Его тон резко сменился с плаксивого на агрессивный. Это был его излюбленный приём — лучшая защита, как известно, нападение.
— В секонд-хенд сходи. Там отличные вещи из Европы привозят. Постираешь — как новые.
Он раздражённо похлопал себя по карманам дутой куртки.
— Или у подруг своих поспрашивай, у них же дети старше. Я тебе что, банкомат? У меня кризис! Я последнее отдаю! Сам в старом хожу!
Куртка Бориса, к слову, выглядела так, будто её только вчера сняли с манекена в дорогом торговом центре. Логотип известного спортивного бренда на груди блестел новизной.
— Последнее, значит.
Алла неторопливо достала из кармана домашних штанов смартфон.
Она не стала повышать голос. За два года скандалов она поняла простую вещь: крик Бориса не пробивает. Он только радуется, когда выводит её на эмоции. Тогда он может сказать: «ну вот, ты опять истеришь, с тобой невозможно разговаривать», и благополучно уйти.
— Борь, у тебя лицо обветрило? — она кивнула на его загорелую физиономию.
Она чуть сощурилась.
— Прямо коркой взялось. Жёлтой такой.
— На морозе работаю, — не моргнув, соврал Борис.
Он переступил с ноги на ногу.
— Сам товар разгружаю, представляешь? Грузчикам платить нечем. Вот своими руками коробки таскаю на складе, на ветру.
— Бедный. Тяжело, наверное. Спина не болит?
— Болит, Аллочка, ещё как болит! Вчера вообще разогнуться не мог.
— А на Мальдивах грузчики нужны?
За окном с гулом проехала маршрутка, обдав слякотью подоконник первого этажа. В прихожей стало тихо.
Борис осёкся на полуслове. Его рука, потянувшаяся было к молнии куртки, застыла в воздухе.
— Чего? — он глупо заморгал.
Бывший муж попытался усмехнуться.
— Какие Мальдивы, Аллочка? Ты переутомилась на своих ночных сменах. Тебе спать надо больше. Галлюцинации уже начались.
— Да вот, ленту на днях листала.
Алла развернула к нему экран смартфона.
— А там реклама выскакивает. Знаешь, как она работает? Если кто-то из твоих контактов активно ищет туры, тебе тоже начинает эту красоту подкидывать. Алгоритмы стараются. «Устали от зимы? Подарите себе райский отдых, как наши вип-клиенты!»
На яркой фотографии, прямо по центру, сиял Борис. В белоснежных льняных шортах, с запотевшим бокалом в руке. А рядом к нему плотно прижималась ухоженная блондинка. На её пальце блестело кольцо с внушительным камнем. На заднем фоне плескался лазурный океан.
Турагентство даже не поленилось отметить счастливых клиентов на фото.
— Это фотошоп, — выдавил Борис.
Его золотистый загар пошёл некрасивыми красными пятнами.
— Серьёзно? — Алла чуть склонила голову к плечу.
Она убрала телефон.
— А агентство туристическое, которое этот пост выложило, тоже фотошоп? Я им, Борь, не поленилась, позвонила с рабочего номера из аптеки. Спросила, что за чудесный отель на фото, хочу, мол, такой же. Девочка-менеджер с гордостью всё рассказала. Там путёвка на двоих стоит как половина моей однушки.
Борис суетливо переступил с ноги на ногу. Его плаксивый тон исчез окончательно. Появился другой Борис — тот, который ненавидел, когда его припирали к стене железобетонными фактами.
— И что?
Он с вызовом выпятил подбородок.
— Да, съездил! Имею право раз в жизни отдохнуть! Это вообще не мои деньги!
— А чьи? Грузчиков со склада?
— Это Ленка платила!
Он выпалил это с такой гордостью, будто сообщил о получении государственной премии.
— Её родители спонсируют, у них бизнес крупный в области. Я альфонсом при ней был в этой поездке, довольна? Прицепом поехал! Билет мне купили! Накормили, напоили!
Алла смотрела на него с лёгкой брезгливостью. Взрослый сорокалетний мужик стоял в чужой прихожей и с пеной у рта доказывал, как здорово его содержит женщина.
— Да мне без разницы, чьи это деньги на фото, Борь. Мне есть разница, почему мой сын ходит в коротких куртках и рваных кроссовках, пока его отец пьёт коктейли под пальмами.
— Ты в мои дела не лезь!
Голос Бориса сорвался на фальцет.
— Я официально тебе плачу! Строго по закону! Двадцать пять процентов от белой зарплаты! Хочешь больше — иди сама заработай, а не в мой кошелёк заглядывай! Я ни копейки сверх закона не дам!
— Уже пошла.
Она убрала руки в карманы.
— Только не на вторую работу, Борь. А к юристу.
Борис дёрнулся.
— Куда?
— К брату Вали из аптеки. Отличный адвокат по семейным делам оказался. И мы уже подали иск. Об изменении размера алиментов. На твёрдую денежную сумму.
— Какую ещё сумму?
Он непонимающе уставился на неё. Юридические тонкости явно в его картину мира не вписывались. Он привык, что схема с минималкой работает безотказно.
— Фиксированную. Закон это позволяет, если у отца нерегулярный заработок, или если он получает часть дохода в конверте, или скрывает реальные цифры.
Она сделала короткую паузу.
— А скрываешь ты их отлично. Будешь платить прожиточный минимум на ребёнка каждый месяц. Независимо от того, есть у тебя официальная работа или нет.
— Да нет у меня ничего! — взвился бывший муж.
Он вцепился пальцами в воротник куртки.
— У меня на счетах нули! Я справку принесу! Приставы проверяли, там шаром покати! Суд посмотрит эти выписки и пошлёт тебя подальше с твоей твёрдой суммой! Ты мне реально последние штаны снять предлагаешь?
Алла устало потёрла переносицу. Два года она верила в его сказки. Жалела. Старалась войти в положение, брала дополнительные ночные смены, недосыпала. А он в это время просто смеялся над ней, катаясь по заправкам на чужом кроссовере.
— Суд, Борь, посмотрит не только те пустые справки из Сбербанка, которые ты сам принесёшь.
Она скрестила руки перед собой.
— Мой юрист подал ходатайство. Об истребовании доказательств. Суд теперь делает запрос в налоговую. В ФНС, Борь. А у них есть единая база вообще всех твоих открытых счетов во всех банках страны.
Борис перестал дышать.
— Ты приставам сунул зарплатную карту с нулями, — раздельно проговорила Алла, глядя ему прямо в глаза.
Она наклонила голову.
— А премиальную кредитку в другом банке, которой ты постоянно пользуешься, скромно забыл указать. И счёт, куда тебе клиенты переводы кидают мимо кассы, тоже забыл.
Вся уверенность Бориса осыпалась, как старая штукатурка в подъезде. Он неловко опёрся плечом о стену.
— Аллочка... ты чего?
Его голос снова стал заискивающим, липким.
— Суд сделает запрос в те банки, которые покажет налоговая, — добила Алла.
Она отстранилась от косяка.
— И банки пришлют историю операций. А там, Борь, лежат переводы от твоего имени. И покупка авиабилетов. И бронирование отелей. И оплата того самого кольца с камешком для твоей Ленки. Банк-то всё помнит. И суд эти траты увидит.
— Давай не будем горячиться...
Борис сглотнул.
— Мы же не чужие люди. Зачем по судам таскаться, юристам платить?
Он попытался заглянуть ей в глаза.
— Давай просто договоримся. По-человечески. Я тебе прямо сейчас на куртку Сёме переведу. Десятку скину, хватит?
— Не надо мне на куртку, — отрубила Алла.
Она указала рукой на дверь.
— И договариваться мы больше не будем. Ты свой выбор сделал два года назад, когда начал прятать деньги от собственного сына. Всё общение теперь через приставов и суд. Иди. Ленка заждалась, наверное.
Борис попытался что-то сказать. Открыл рот, закрыл. Затем резко развернулся, толкнул входную дверь и выскочил на лестничную клетку. Дутую куртку он так и не застегнул.
На полке у зеркала сиротливо лежала дешёвая шоколадка.
Через два с половиной месяца состоялось финальное заседание. Борис на него не явился. Прислал какого-то молодого невнятного представителя, который пытался блеять про тяжёлое материальное положение клиента.
Доказывать банкротство и нищету оказалось невозможным, когда на столе судьи лежали официальные ответы из трёх разных банков. Брат Вали отработал свой гонорар до копейки. Выписки по скрытым счетам показали и покупку авиабилетов, и бронирование отелей, и регулярные траты в дорогих супермаркетах. Сказка про пустые макароны рассыпалась в прах.
Суд удовлетворил иск Аллы в полном объёме. Алименты назначили в твёрдой денежной сумме, привязанной к прожиточному минимуму региона. Эта цифра оказалась ровно в три с половиной раза больше тех копеек, что бывший муж переводил раньше.
К середине апреля Алла взяла выходной в аптеке и поехала в торговый центр. Сначала она купила Семёну отличную весеннюю куртку и новые кроссовки. А потом зашла в обувной и выбрала себе новые сапоги. Дорогие, из хорошей мягкой кожи.
Вечером, сидя на кухне, она листала ленту соцсетей. Реклама турагентства больше не появлялась. Зато в рекомендациях мелькнула открытая страница Ленки.
На новом фото ухоженная блондинка позировала на фоне чужой дорогой машины. Но в обнимку она стояла с совершенно другим мужчиной.
Видимо, оплачивать райский отдых у Бориса действительно больше не получалось.
