— Ты обязана накрывать столы для моей родни!
Голос Риммы Викторовны эхом отлетел от голых стен прихожей.
— Это квартира моего сына!
Карина не оторвала взгляда от светящегося экрана ноутбука. Ее пальцы продолжали быстро стучать по клавиатуре.
— Юридически это наша общая квартира, — ровно отозвалась она.
— Купленная в браке. Мы с вашим сыном созаемщики. Равные доли, равные долги.
Свекровь появилась на пороге ипотечной двушки за полтора часа до приезда саратовских родственников. Явилась с инспекцией, как и обещала вчера по телефону. Римма Викторовна скинула легкий плащ на пуфик, процокала каблуками прямо в уличной обуви на кухню и застыла посреди помещения.
Карина поморщилась, глядя на грязные следы на светлом ламинате, но промолчала.
На плите не было ни одной кастрюли. Духовка зияла темным холодным стеклом. В воздухе не пахло ни запеченным мясом, ни ванилью, ни жареным луком. За кухонным столом сидела невестка в растянутой серой домашней футболке. Волосы стянуты в небрежный пучок на затылке.
— Я не поняла, — Римма Викторовна уперла руки в бедра. Ее массивная брошь на груди угрожающе блеснула. — А где еда?
— Еда в пути, — будничным тоном ответила Карина. — Скоро привезут.
— Что значит в пути?
Свекровь подалась вперед, едва не смахнув локтем рабочие бумаги со стола.
— Я тебе вчера русским языком диктовала меню! Осетрина, заливное из говяжьего языка, три вида дорогой колбасы, домашний торт!
— Тетя Валя тысячу километров проехала. Она привыкла к хорошему столу. У них в Саратове дом полная чаша.
Карина нажала кнопку сохранения, прикрыла крышку ноутбука наполовину и наконец посмотрела на родственницу.
— Римма Викторовна, — с нажимом произнесла она.
— У нас ипотека. Ваш сын сегодня на заводе. Он взял двойную смену в свой законный выходной, чтобы мы могли закрыть досрочный платеж в этом месяце.
Свекровь недовольно поджала губы, но перебивать не стала.
— А я с восьми утра свожу квартальный баланс для фирмы на удаленке, — продолжила невестка.
— У нас нет свободных денег на осетрину. И у меня нет восьми часов времени на готовку.
Римма Викторовна резко выдохнула. Ее шея и щеки покрылись неровными красными пятнами.
— Это позорище! — взвилась она.
— Ты невестка! Это твоя прямая женская обязанность — принимать гостей мужа! Что я родной сестре скажу? Что Сёма женился на лентяйке, которая даже кусок мяса в духовку сунуть не может?
— Скажите правду.
Карина устало потерла переносицу.
— Скажите, что мы много работаем и платим огромные проценты банку. Валя адекватная женщина, она поймет.
— При чем тут ваш банк?! — голос свекрови сорвался на визг.
— Мы перед людьми лицо потеряем! Милочка, ты в какую семью вошла? У нас всегда столы ломились! Мой покойный муж ради гостей последнюю рубашку отдавал!
— И оставался без рубашки, — без выражения заметила Карина.
— А нам еще бетонные стены в спальне штукатурить.
— Да вы на эти стены молиться должны! — Римма Викторовна махнула рукой в сторону коридора.
— Своя крыша над головой! А вы из-за копеек удавиться готовы. Родную тетку накормить жалко!
В прихожей резко и требовательно запищал домофон.
Римма Викторовна осеклась. Она суетливо поправила прическу.
— Это они! — запричитала свекровь, меняясь в лице.
— Раньше приехали! А у нас на столе конь не валялся. Господи, какой стыд. Я сквозь землю провалюсь.
— Это не они, — Карина встала из-за стола.
Она вышла в прихожую, перешагнув через грязные следы от туфель свекрови, и сняла трубку домофона.
— Да, открываю. Этаж пятый.
Через пару минут на лестничной площадке лязгнули двери лифта. Карина приоткрыла входную дверь. Она забрала у курьера в желтой куртке высокую стопку плотных картонных коробок, быстро расплатилась переводом с телефона и вернулась на кухню.
Коробки тяжело легли прямо на столешницу.
— Что это? — Римма Викторовна с отвращением уставилась на цветастый картон. Она смотрела на них так, словно внутри пряталась живая жаба.
— «Маргарита», — охотно пояснила Карина.
— Две штуки. И еще три — большая мясная с колбасками. Горячие, только из печи. Очень сытно и вкусно.
Свекровь застыла соляным столбом.
— Ты собираешься кормить мою родню доставкой?
Она выдавила эти слова по слогам, словно пробуя их на вкус.
— Дешевым тестом с колбасой?!
— Это хорошая пекарня, — Карина сдвинула коробки, чтобы они не мешали ее рабочим папкам.
— Отзывы в районе отличные. Семён сам вчера выбирал, где заказывать.
Упоминание сына подействовало на свекровь как красная тряпка.
— Да как у тебя совести хватает им прикрываться! — Римму Викторовну прорвало. Она нависла над столом, упираясь кулаками в столешницу.
— Ты вообще берега попутала? Я к вам в дом людей позвала! Я хотела показать, как мой мальчик хорошо устроился в жизни!
— Ваш мальчик устроился отлично, — парировала невестка, не повышая голоса.
— Работает без выходных. Старается для семьи. Как и его жена.
— Не прибедняйся!
Римма Викторовна отмахнулась.
— На доставку у тебя деньги есть, а купить нормальных продуктов жаба задушила? Могла бы и постараться ради семьи. Это копейки стоит! Заливное, курочку в духовке, картошечки наварить. Делов-то!
Карина не проронив ни звука выдвинула верхний ящик стола. Она достала оттуда сложенный вдвое обычный белый лист, расправила его и положила поверх верхней коробки с пиццей.
— Что это еще за бумажки? — свекровь брезгливо скользнула взглядом по напечатанным таблицам.
— Смета, — отрубила Карина.
— Вы вчера по телефону так красочно расписывали обязательное меню, что я не поленилась. Зашла вечером в приложение гипермаркета. И накидала в виртуальную корзину все ваши царские запросы.
Римма Викторовна сузила глаза, вчитываясь в колонку цифр. Зрение подводило, но очки доставать она принципиально не стала.
— Осетрина горячего копчения, — начала читать вслух Карина, водя пальцем по строчкам.
— Язык говяжий, желатин, фермерская морковь для заливного. Три вида сырокопченой колбасы.
— Настоящее сливочное масло, сгущенка и жирные сливки для вашего домашнего «Наполеона». Икра на тарталетки. Свежие овощи, зелень. Внизу — итоговая сумма. Только за продукты. Посмотрите.
Свекровь уперлась взглядом в нижнюю строчку.
— Семь тысяч двести рублей, — прочитала она и передёрнула плечами.
— Ну и что? Нормальная цена для праздничного стола. Могла бы и раскошелиться. Не каждый день гости из другого города приезжают.
— А теперь посмотрите на самую нижнюю строчку, — предложила невестка.
— Написано от руки синей ручкой.
Римма Викторовна наклонилась ниже.
— Двенадцать тысяч двести... — она подняла глаза, полные непонимания.
— А это откуда взялось? Еще пять тысяч за что? За доставку из магазина до двери?
— За мою работу.
Карина скрестила руки перед собой.
В кухне повисла тяжелая пауза. За окном где-то во дворе длинно и противно просигналила машина мусоровоза.
— Чего? — искренне не поняла свекровь.
— Мой рабочий час как бухгалтера в выходной день стоит восемьсот рублей, — раздельно проговаривая слова, начала Карина.
— Приготовление всего этого царского списка займет у меня минимум шесть часов непрерывной стойки у плиты. От чистки языка до выпекания коржей для торта.
Римма Викторовна слушала, слегка приоткрыв рот от возмущения.
— Плюс потом полная уборка кухни и мытье горы посуды, — не дала перебить себя Карина.
— Грубо говоря, это полноценный тяжелый рабочий день.
— Да все бабы так живут! — попыталась встрять свекровь.
— Если я стою у плиты, я не делаю отчет для заказчика. Я теряю свои реальные деньги. Деньги, которые в понедельник пойдут на оплату нашей с вашим сыном ипотеки.
Карина постучала пальцем по белому листу.
— Поэтому итоговая стоимость вашего банкета — это цена деликатесов плюс компенсация моего потерянного рабочего времени. Итого: двенадцать тысяч двести рублей.
Римма Викторовна часто заморгала. До нее начал доходить смысл математики.
— Ты... ты мне счет выставляешь?! — свекровь возмущенно прижала руки к груди.
— Собственной свекрови?! За то, что приготовишь поесть для родственников?!
— Я констатирую факты, Римма Викторовна. У нас с Семёном этих лишних двенадцати тысяч сейчас просто нет. У нас жесткий бюджет, расписанный до копейки.
Невестка придвинула к себе ноутбук.
— Но если для вас так жизненно принципиально пустить пыль в глаза саратовской родне... Вы можете оплатить этот счет прямо сейчас. Переводом мне на карту по номеру телефона.
Карина посмотрела свекрови прямо в глаза.
— Как только деньги придут, я закрываю программу, иду в супермаркет на углу и встаю к плите. К ночи ваши гости получат и осетрину, и заливное. Я все успею.
Лицо свекрови пошло багровыми пятнами. Она переводила взгляд с распечатанной бумажки на невестку, а с невестки — на горячие картонные коробки.
— Хабалка, — выдавила она наконец.
— Какая же ты меркантильная хабалка. Все в рубли переводишь. Ничего святого в тебе нет. Никакого уважения к старшим.
— Я бухгалтер, — пожала плечами Карина.
— Я перевожу в цифры то, что стоит реальных денег. Так мы делаем перевод или едим пиццу с колбасками? Она, кстати, за мой счет. Угощаю.
Римма Викторовна нервно дернула щекой. Оплачивать банкет из своей пенсии в ее планы точно не входило. Всю свою жизнь она привыкла быть щедрой и гостеприимной исключительно за счет чужого времени и чужого кошелька.
Ответить она не успела. В прихожей громыхнула тяжелая входная дверь.
— Есть тут кто живой? — раздался раскатистый бас дяди Бори.
— Ой, еле доехали, пробки сплошные на въезде! — следом зазвучал громкий голос тети Вали. — Римма! Хозяева! Принимайте саратовских гостей!
Римма Викторовна суетливо сгребла распечатанную смету со стола. Она скомкала листок и быстро затолкала его глубоко в карман своего плаща.
— Иду, Валюша, иду, дорогие мои! — фальшиво-радостным голосом крикнула она в сторону прихожей.
На кухню грузно ввалилась массивная тетя Валя с огромной дорожной сумкой. Она с шумом втянула воздух.
— Батюшки, чем это так вкусно пахнет? — прогудела саратовская гостья, углядев стопку коробок на столешнице. — Выпечка свежая?
— Пицца, Валь, — убитым голосом произнесла Римма Викторовна.
— Из доставки привезли. Молодежь нынче готовить совсем не хочет. Все на бегу, все в сухомятку. Никакого уважения к традициям.
Она с укором стрельнула глазами в сторону невестки, ожидая, что старшая сестра сейчас поддержит ее праведное возмущение.
— Да и слава богу! — тетя Валя сбросила тяжелую сумку на пол и радостно потерла пухлые руки.
— Я у этой плиты за жизнь так намаялась, что смотреть на кастрюли тошно. В Саратове постоянно то борщи, то пироги на всю ораву строгаю. Достали! Хоть в гостях отдохну от домашней жрачки!
Дядя Боря просунул лысеющую голову в кухню.
— С колбасой пицца-то? — деловито поинтересовался он, принюхиваясь.
— Мясная? Отлично. Римм, доставай наливку, мы в багажнике две бутылки своей привезли. Сейчас с дороги самое то будет, под горячее тесто.
Свекровь поджала губы так плотно, что они превратились в тонкую нить, но спорить не стала. Метнулась к верхнему шкафчику за рюмками.
Больше за этот вечер она не сказала Карине ни единого слова. Римма Викторовна старательно делала вид, что невестки на кухне просто не существует, активно подливая наливку саратовским родственникам.
Через три часа шумные гости благополучно разъехались. Они вызвали такси и поехали в гостиницу, прихватив с собой пару оставшихся кусков пиццы в дорогу.
Карина протерла столешницу влажной тряпкой. Она выбросила пустые картонные коробки в мусорный пакет, открыла ноутбук и спокойно вернулась к своим квартальным отчетам. До внесения досрочного платежа по ипотеке оставалось ровно три дня.
Никто из родственников не умер от отсутствия заливного языка и домашнего многослойного торта. А сэкономленные выходные часы Карина планировала потратить на здоровый сон.
