Я стоял на пороге собственного дома с дорожной сумкой в одной руке и мятой пачкой сигарет в другой, чувствуя себя нашкодившим псом, которого впервые в жизни поймали за воровством колбасы со стола. В прихожей горел верхний свет, беспощадно высвечивая каждую морщинку на моем лице и каждую пылинку на паркете, по которому я, возможно, ступал в последний раз. Жена, Алина, скрестив руки на груди, опиралась спиной о дверной косяк. Она смотрела на меня так, будто я был мусором, который она только что вынесла в мусоропровод, и пакет порвался.
— Ты серьезно? — спросил я, хотя прекрасно знал ответ.
— Более чем, Валера. — Голос ее звучал пугающе спокойно, без привычной истерики. В нем была только усталость и железобетонная решимость. Это было хуже криков. Это был приговор. — Я вызвала такси. Оно будет через двадцать минут. Собирайся быстрее, не хочу, чтобы соседи видели этот цирк.
— Алина, давай поговорим как взрослые люди. Я совершил ошибку. Глупую, непростительную, но ошибку. Все ошибаются.
— Ошибку? — Она наконец повысила голос, и в этом голосе прорвалась такая боль, что у меня заныло под ложечкой. — Ты изменил мне с моей лучшей подругой, пока я лежала с температурой под тридцать девять. Это не ошибка, Валер. Ошибка — это купить не тот сок или пересолить суп. Это — выбор. Ты сделал выбор. Сознательный, взрослый, мужской выбор.
Я попытался сделать шаг вперед, к гостиной, откуда, как мне казалось, все еще пахло цветами. Нет, не цветами. Ее духами. Даши. Той самой "очень красивой подруги", которая приехала из Питера всего две недели назад. У нее были длинные ноги, привычка громко смеяться и родинка над губой, которая сводила меня с ума каждую минуту, проведенную с ней за одним столом.
— Послушай, я не хочу развода. Я люблю тебя. Да, я повел себя как последний козел, но разводиться из-за этого… это слишком радикально.
Алина горько усмехнулась, и в ее глазах блеснули слезы, которые она тут же смахнула тыльной стороной ладони. Она была без макияжа, в моей старой растянутой кофте, и почему-то именно в этот момент я понял, какая она на самом деле красивая. Неброско, по-настоящему. Но было поздно.
— Любишь? Не надо врать хотя бы сейчас, Валер. Пожалей остатки уважения. Любящие мужья не смотрят на других женщин влюбленными глазами за семейным ужином. Я же видела, как ты на нее смотрел. Как щенок на сосиску. Ты даже салфетку уронил три раза, лишь бы под стол залезть и посмотреть на ее ноги.
— Ты преувеличиваешь. Даша просто… общительная. Она излучает свет, ей хочется подыгрывать. Я не специально.
— Она гулящая, — отрезала Алина жестко и цинично. — и это факт. И ты такой же. Вы отлично друг друга стоите. Знаешь, что она мне сказала, когда я ей позвонила? Сказала: "Алин, ну прости, он сам пришел ко мне". Сам пришел! Ты бы слышал этот тон.
Я замолчал. Потому что внутри все кипело. Мне было стыдно, но одновременно обидно. Мне казалось, что меня не понимают. В конце концов, я живой человек. Мне сорок два года, работа — нудная, быт — серая рутина. А тут приехала она — смех, хамство, короткие платья и запах свободы. Когда я закрывал глаза, я видел не Алину в ее старом халате с застиранным воротом, а смеющиеся глаза Даши, то, как она откидывала волосы назад, и гостиницу, где это случилось.
— Алин, я не буду с ней встречаться. — Мой голос зазвучал вкрадчиво, почти подло. — Я клянусь. Это был просто на один раз. Желание. Оно прошло. Но мне жаль терять человека. Я просто хочу, чтобы мы остались друзьями. Всей компанией. Как раньше. Ты, я, она, ее парень, если он у нее будет.
— Друзьями?! — Ее голос сорвался на фальцет, и она оттолкнулась от косяка, сделав шаг ко мне. Теперь она была опасно близко. — Ты хочешь видеться с бабой, с которой изменил жене? Ты предлагаешь мне пить с ней чай и вспоминать, как мой муж изменял мне с ней.
— Не надо глупости говорить.
— Это не глупости, это жизнь. Ты сегодня утром побежал к ней с цветами, пока я думала, что ты в спортзале. Ты серьезно? Что ты там хотел видеть, Валер? Продолжение банкета?
Я сжал зубы. Она попала в точку. Утром я действительно поехал к Даше. Просто поговорить. Посмотреть на нее в утреннем свете. Но Алина узнала об этом через подругу, которая видела мою машину у гостиницы.
— Мы можем сделать вид, что ничего не было, — прошептал я, понимая, как жалко это звучит. — Ради будущего. Ради того, что у нас было.
— Детей у нас нет, слава богу, — Алина покачала головой. — И видеться с ней ты хочешь вовсе не в кафе, Валера. Я же видела твой телефон. Ты лайкал ее фото в интернете еще до ее приезда. За два месяца. Тебе нравилась она уже тогда. А она просто приехала и сделала тебе одолжение.
Она развернулась, подошла к двери и распахнула её настежь. В подъезде было сыро и холодно.
— Такси внизу, Валер. Уезжай. Без скандала.
— Алина, умоляю. — Я сделал последний шаг к ней, попытался взять за руку, но она отдернула пальцы, будто обожглась. — Дай мне хотя бы неделю. Я докажу, что люблю только тебя. Просто дай шанс не разрушать семью.
— Семью? — Она почти рассмеялась, и смех этот был страшнее плача. — Ты это сейчас серьезно? Валер, у тебя не семья. У тебя кризис среднего возраста. Ты влюбился в картинку. В ту, которая не будет пилить тебя за немытую посуду и не спросит, где ты пропадал до двенадцати. Иди к ней. Живи с ней. Удиви меня. Посмотрим, как быстро она начнет беситься из-за твоих носков на полу.
Я переступил с ноги на ногу. В голове промелькнула шальная, постыдная мысль: "А что, если правда пойти к Даше? Мы можем попробовать. Алина все равно уже все знает, хуже не будет".
— Я люблю тебя, — повторил я уже механически, как заезженную пластинку, перешагивая порог.
— Уже нет, — ответила Алина и захлопнула дверь с такой силой, что задребезжали окна в подъезде.
В подъезде я опустился на корточки. Меня трясло. От обиды, от злости на себя, от страха. Я достал телефон. Пальцы сами набрали сообщение Даше.
"Привет. Как ты? Можешь говорить?"
Через минуту — ответ.
"Да, Алина ушла на работу?"
"Она меня выгнала. Стою с сумкой в подъезде".
Три точки загорелись. Потом погасли. Потом загорись снова. Сердце колотилось где-то в горле. Наконец, пришло длинное сообщение.
" Слушай, Валер, это ужасно конечно. И мне дико жаль. Но это сложно. Она моя лучшая подруга с института. Мы вместе клялись в дружбе. Если она меня из-за тебя проклянет… я просто не переживу. Может, нам пока не стоит видеться? Ты классный. Прости".
Я прислонился лбом к стене. Меня не выгнали из дома — меня вышвырнули из жизни.
Я не хотел развода. Я хотел, чтобы Алина поняла и простила. Я хотел видеться с Дашей, но тайно, по выходным. Я хотел и теплый суп дома, и острые ощущения на стороне. Я хотел невозможного.
Через минуту от Даши пришло еще одно сообщение, последнее:
"Валер, ты хороший мужик, честно. Но уезжай к маме. И не звони мне больше. Пожалуйста. Я не хочу участвовать в этом фарсе. Удачи".
Лифт дернулся и поехал вниз. На первом этаже я вышел, подошел к машине. Таксист опустил стекло:
— Мужчина, вы едете или мне заказ отменить?
— Едем, — выдавил я.
— Куда?
Я хотел сказать домой, но дома больше не было. Я назвал адрес мамы.
Всю дорогу я смотрел в окно на мокрый февральский снег и думал о том, что любовь — это не когда тебе хорошо с другим человеком. Любовь — это когда ты боишься его потерять. Я потерял Алину. Даша не была готова стать следующим этапом. И я остался один на холодном тротуаре собственной глупости, с сумкой, пачкой сигарет и твердым убеждением, что я не виноват. Просто "немного влюбился".
Как будто это оправдание.
Как будто это вообще что-то значит.
— Приехали, — сказал таксист, тормозя у маминой панельной пятиэтажки.
Я заплатил, вышел и долго стоял под фонарем, не решаясь нажать на звонок. В голове крутился один и тот же немой вопрос: "Что же я наделал?"
Ответа не было. И не предвиделось.