Посёлок закрыли быстро. Сначала сократили добычу, потом начали вывозить оборудование, затем людей. Объявили сроки, дали возможность уехать, предоставили жильё в других регионах. Большинство согласились — условия здесь были тяжёлые, работы больше не было. Он остался.
Его звали Николай. Он прожил в этом посёлке почти всю жизнь, приехал ещё молодым, когда здесь строили инфраструктуру и работали шахты. Дом, в котором он жил, он строил своими руками вместе с другими рабочими. После закрытия посёлка он не захотел уезжать. Не потому что не было куда — просто всё, что имело для него значение, было здесь.
Когда уехали последние люди, посёлок быстро начал разрушаться. Без отопления дома промерзали, трубы лопались, крыши проседали под снегом. Техника ржавела, дороги заносило. Николай выбрал один дом — свой — и сосредоточился на том, чтобы поддерживать его в пригодном состоянии.
Электричества не стало сразу. Он использовал керосиновую лампу, позже — самодельные светильники. Основной источник тепла — печь. Дрова добывал из разрушающихся построек: разбирал пустые дома, сараи, заборы. Это было проще, чем искать лес — вокруг тундра и редкие участки кустарника.
Зима на Колыме длится большую часть года. Морозы ниже минус пятидесяти — не редкость. В такие дни он почти не выходил из дома. Любая работа на улице требовала осторожности: дыхание обжигало, металл прилипал к коже, техника не заводилась. Он старался заранее готовить всё необходимое, чтобы переждать самые холодные периоды.
Питание было ограниченным. В посёлке остались старые склады, но запасы там давно закончились или испортились. Он ловил рыбу в ближайшей реке, ставил примитивные ловушки на мелкую дичь. Иногда находил что-то полезное в заброшенных домах: банки, соль, крупу. Но с каждым годом таких находок становилось меньше.
Весной и летом условия немного облегчались. Появлялась возможность передвигаться дальше, искать новые источники пищи, ремонтировать дом. Но это время короткое. С приходом осени всё снова замедлялось, начиналась подготовка к следующей зиме.
Однажды он провалился под лёд на реке. Это произошло в начале зимы, когда лёд ещё не набрал прочность. Он выбрался сам, но промок полностью. До дома было около двух километров. Он шёл быстро, насколько позволяли силы, понимая, что времени мало. Дома сразу растопил печь, снял одежду, но всё равно несколько дней болел — сильное переохлаждение дало осложнения.
Связи с внешним миром практически не было. Иногда прилетал вертолёт — проверка территории или случайные визиты. Пилоты знали о нём, могли сбросить продукты или поговорить несколько минут. Но это происходило редко. Большую часть времени он был один.
С возрастом работать становилось всё тяжелее. Руки теряли силу, движения замедлялись. Но остановиться было невозможно — без ежедневной работы дом быстро приходил в негодность. Он продолжал колоть дрова, чинить крышу, укреплять стены.
Пустой посёлок постепенно исчезал. Дома разрушались, улицы зарастали, ориентиры пропадали. Оставались только отдельные строения и следы прежней жизни. Он был единственным, кто ещё поддерживал порядок хотя бы в одном месте.
Он не считал себя отшельником. Для него это была просто жизнь, которая продолжилась после того, как остальные уехали. Уезжать он так и не стал.
ВОПРОСЫ К ЧИТАТЕЛЮ
Смогли бы вы остаться в полностью опустевшем месте на долгие годы?
Что страшнее — суровый климат или полное отсутствие людей вокруг?
Есть ли смысл держаться за прошлое, если всё вокруг уже исчезло?
ПОДПИШИСЬ НА КАНАЛ
Если тебе интересны реальные истории людей, которые живут в самых суровых условиях и не покидают свои места — подпишись. Здесь будут новые подробные рассказы без вымысла.