Астероид класса «неприятный»
Астероид Гектор-9 был размером с торговый центр и летел прямо в Северную Дакоту — что, по мнению большинства жителей Северной Дакоты, являлось серьёзным поводом для беспокойства.
На его поверхности стояли двое в скафандрах. Один — Боб Харрис, пятидесяти двух лет, буровой инженер, отец невесты. Второй — Кайл Бреннан, двадцати восьми лет, тоже буровой инженер, но моложе, с более белыми зубами и лучшим пенсионным планом. Жених.
Они установили заряд. Заряд работал. Всё шло по плану.
Оставалась одна деталь: кто нажмёт кнопку вручную. Потому что беспроводной детонатор, разумеется, сломался. Потому что в космосе всегда что-нибудь ломается.
— Остаёшься ты, сынок, — сказал Боб. — У тебя выше квалификация.
— Ни в коем случае, — ответил Кайл. — Остаётесь вы. У вас опыт.
— Квалификация важнее опыта. Ты заканчивал МТИ.
— А вы работали на тридцати скважинах. Это практика. Практика бесценна.
Оба замолчали. Гектор-9 летел.
В Хьюстоне думают иначе
За тысячи километров от них, в центре управления НАСА, двадцать три специалиста уставились в экраны. Директор миссии Линда Фаррелл, женщина с причёской «я не сплю уже сорок часов», нажала кнопку связи.
— Команда, напоминаю: у нас восемнадцать минут.
Никто не ответил. Все смотрели на двух точек на мониторе, которые стояли и, судя по показателям переговорного устройства, разговаривали.
В углу зала, у маленького столика с кофемашиной, тихо переговаривались двое аналитиков.
— Боб получает восемьдесят тысяч в год, — прошептал один. — Кайл — сто сорок плюс бонусы.
— И страховку, — добавил второй.
— Бюджетно выгоднее, если останется Кайл.
— Совершенно выгоднее.
Линда услышала. Повернулась. Посмотрела на них с таким выражением, что оба немедленно уткнулись в клавиатуры и стали делать вид, что работают.
В зале ожидания
В той же комнате, у ещё одного экрана, сидела Эмма Харрис — двадцать шесть лет, невеста Кайла, дочь Боба. Она грызла карандаш. Это был её третий карандаш.
Рядом примостился психолог миссии доктор Уоррен, обязанный «следить за эмоциональным состоянием родственников». Он уже минут десять думал, как начать разговор.
— Эмма, я понимаю, что ситуация...
— Пусть останется папа, — сказала Эмма.
Доктор Уоррен открыл рот.
— Папа всю жизнь мечтал о чём-то великом. Он двадцать лет бурил нефть и жаловался, что это скучно. У него в столе лежит старое письмо в НАСА — он подавал заявку в астронавты в девяносто шестом. Не взяли. — Эмма перегрызла карандаш. — А теперь его взяли. И он там. Понимаете? Для него это не смерть. Для него это исполнение.
— А Кайл?
— Кайл хочет внуков. Он мне сам говорил. Троих. С именами. — Она взяла четвёртый карандаш. — Ему нельзя оставаться.
Доктор Уоррен что-то записал. Потом зачеркнул. Потом снова записал.
Переговоры продолжаются
— Послушай меня внимательно, Кайл, — сказал Боб на астероиде. — У тебя руки аккуратнее. У меня артрит. Если мне придётся нажимать кнопку в перчатках скафандра, я могу промахнуться.
— Промахнуться мимо кнопки размером с ладонь?
— У меня артрит, — повторил Боб с нажимом. — Крупный моторный артрит. Ты хочешь рискнуть всей планетой из-за моих суставов?
— Боб. Кнопка размером с хоккейную шайбу.
— Всё равно.
Кайл посмотрел на небо. Небо было чёрным и совершенно равнодушным, что в целом точно передавало его настроение.
— Хорошо. Контраргумент. Вы лучше справитесь с последней минутой, потому что вы стрессоустойчивее. Я на защите диплома уронил указку. На собственной свадебной репетиции забыл, где стоять. Вы спокойный. Вам надо остаться.
— Это комплимент или саботаж?
— Это факт.
Пауза. Гектор-9 летел. Где-то в звёздах мигнул огонёк — возможно, Марс, возможно, спутник, возможно, что-то без особого смысла.
— У меня ещё аргумент, — сказал Боб. — Профессиональный.
— Слушаю.
— Ты разрабатывал схему подрыва. Если в последний момент что-то пойдёт не так — ты единственный, кто сможет исправить. Я не смогу. Останешься ты.
Кайл молчал. Это был хороший аргумент. Обидно хороший.
— Тогда я скажу ответный, — произнёс он наконец. — Вы двадцать лет буровик. Вы знаете поведение породы при направленном взрыве. Я знаю схему, но породу знаете вы. Если астероид не расколется как надо — вы поймёте почему. Я нет. Останетесь вы.
Тишина.
— Это тоже хороший аргумент, — признал Боб.
— Я старался.
Хьюстон принимает решение
— Четырнадцать минут, — объявила Линда в микрофон. — Господа, нам нужно решение.
В наушниках — тишина.
— Боб? Кайл?
— Мы обсуждаем, — сообщил Боб. — Не мешайте.
— Вы ОБСУЖДАЕТЕ?
— Это сложный технический вопрос, — добавил Кайл.
В зале управления кто-то тихо уронил кружку. Кофе разлился по полу. Никто не пошевелился.
Линда закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула. Снова нажала кнопку.
— Ребята. С точки зрения миссии — без обид — логичнее остаться Кайлу. У него выше допуск по схемам.
Эмма в соседней комнате резко повернулась.
— У Боба тоже есть допуск! — сказала она громко, в пустоту, в никуда.
Доктор Уоррен хотел что-то записать, но передумал.
— У меня тоже есть допуск! — обиделся Боб в эфире.
— Боб, ваш допуск от две тысячи четырнадцатого года.
— Взрывчатка не меняется!
Третий лишний
Из-за буровой установки вышел Дейв.
Дейв был третьим механиком. Про него все забывали — на Земле, на брифингах, в столовой, в официальных отчётах миссии. Его имя было в списке экипажа где-то между «резервное оборудование» и «прочее».
Он нёс гранату.
— Ребята, — сказал Дейв.
Боб и Кайл повернулись. Оба молчали.
— Я тут подумал, — продолжил Дейв. — Беспроводной детонатор сломан. Но он же просто не принимает радиосигнал, да? Сам приёмник и цепь зажигания целы.
— Целы, — осторожно подтвердил Кайл.
— А если дать цепи зажигания достаточно сильный электромагнитный импульс напрямую — она сработает?
Кайл смотрел на Дейва. Потом на гранату. Потом снова на Дейва.
— Теоретически... да. Осколочная граната у самого приёмника создаст механический удар плюс замкнёт контакты. Цепь зажигания сработает, основной заряд детонирует.
— Бросаем гранату, уходим в капсулу, — сказал Дейв. — Граната взрывается, заряд детонирует, астероид раскалывается. Все живы.
Пауза.
— Дейв, — сказал Боб медленно, — ты понимаешь, что мы сорок минут здесь стояли и...
— Я слышал. У вас была очень трогательная беседа.
— Ты мог сказать раньше.
— Вы так красиво разговаривали. Жалко было перебивать.
В наушниках из Хьюстона послышался звук. Что-то среднее между смехом и плачем. Линда выключила микрофон — но недостаточно быстро.
Кайл взял гранату. Осмотрел. Посмотрел на детонатор. Произвёл в уме расчёт, который занял около восьми секунд.
— Это сработает, — сказал он.
— Я знаю, — ответил Дейв. — Я три часа считал.
— Три часа?!
— Я медленно считаю. — Дейв пожал плечами — насколько это возможно в скафандре. — Зато точно.
Эвакуация в темпе пингвинов
Кайл положил гранату к приёмнику, зафиксировал скобой от буровой рукоятки. Боб выставил задержку — семь секунд, этого должно было хватить. Все трое пошли к капсуле — сначала быстро, потом очень быстро, потом бегом, что в скафандрах выглядело как соревнование пингвинов.
Дверь. Шлюз. Кресла.
Взрыв гранаты они почти не услышали.
Основной заряд услышали все — даже в Хьюстоне, хотя там, разумеется, не было никакого звука, просто все одновременно вздохнули так громко, что получилось похоже.
На экране — вспышка. Тихая. Почти нежная для такого расстояния.
Потом данные: траектория изменена. Гектор-9 раскололся. Обломки уходят мимо Земли. Северная Дакота продолжает существовать — невидимая, снежная, совершенно неблагодарная.
Линда медленно выдохнула.
— Капсула?
— На курсе. Время прибытия — шесть часов.
В коридоре Эмма сползла по стене и села прямо на пол. Доктор Уоррен сел рядом — после секундного колебания — и тоже уставился в стену.
— Всё хорошо, — сказал он.
— Я знаю, — сказала она.
— Все трое возвращаются.
— Трое?
— Там ещё третий механик.
Эмма подумала.
— Вообще не помню такого.
— Никто не помнит.
Рыболовный сезон открыт
Через три недели Боб Харрис стоял у маленького озера в Миннесоте — накрытого утренним туманом, совершенно пустого, совершенно тихого. У причала качалась красная лодка — Mercury Fishfinder, семь лошадиных сил.
Рядом стоял Кайл с удочкой, которую держал явно не так.
— Не так держишь, — сказал Боб.
— Я знаю.
— Левее.
— Так?
— Ещё левее.
— Так?
— Ну... терпимо.
На берегу, чуть в стороне, сидел Дейв. Он ел бутерброд и удил рыбу без удочки — просто держал леску руками. Никто не спрашивал почему. Дейв вообще не требовал объяснений.
Боб лёг в лодку на спину и посмотрел в небо. Небо было голубым и совершенно равнодушным — но сейчас это казалось уместным. Где-то там, за атмосферой, обломки Гектора-9 летели куда надо. Северная Дакота стояла. Эмма дома готовила что-то, чему научил её Кайл — то есть, вероятно, яичницу.
— Кайл.
— Да?
— Ты оплатишь мне курсы по управлению лодкой?
— Зачем? Вы и так справляетесь.
— Хочу пройти официально. Для души.
Долгая пауза.
— Хорошо, — сказал Кайл.
— И курсы по рыбной ловле.
— Боб...
— И по разделке рыбы.
Кайл посмотрел на него. Боб смотрел в небо с абсолютно невинным лицом.
— Это манипуляция, — сказал Кайл.
— Это благодарность, — поправил Боб. — За то, что ты так хорошо аргументировал.
Дейв на берегу тихо засмеялся. Поймал рыбу. Положил рядом. Снова закинул леску.
Лодка качалась. Туман расходился. Где-то в воде что-то плеснуло — возможно, рыба, возможно, просто жизнь, которая продолжается в своём обычном порядке.