После завтрака Виктор ушел чистить снег во дворе, Нина помогала ему. Ира убирала со стола, а Лида стала разбирать вчерашние коробки, которые привезли из старого дома, и думала о своем. Дети возились в комнате, Алиска что-то рассказывала брату, тот вставлял редкие реплики.
— Мама, — Ира подошла, села рядом. — Ты чего загрустила?
— Да так, — вздохнула Лида. — Вспомнилось всякое. Олег любил снег. Говорил: «Чистота какая, белизна. Как будто жизнь новая начинается».
— Вот и начинай, — тихо сказала Ира. — Заново.
— Да уже начала, — ответила Лида. — А эта Татьяна… Ну зачем она на меня заявление написала? Что я ей сделала? Я ее сына не сажала, не подбрасывала ничего. Он сам таким стал.
— Она ищет виноватых, — пожала плечами Ира. — Легче думать, что это кто-то другой виноват, чем признать, что сын — преступник и наркоман. И она сама его таким воспитала.
— Ты права, — кивнула Лида. — Только легче-то мне от этого не становится.
— А ты не принимай близко к сердцу. Участковый разберется. Он уже понял, что ты ни при чем. И тебе нужно написать на нее встречное заявление за клевету или ложный донос, я не знаю, как правильно. Надо у девочек на работе спросить. А то она еще чего-нибудь придумает, начнет на нас с тобой каждую неделю жалобы строчить. Потом не отмоешься.
Из коридора послышался шум — Виктор и Нина вернулись с улицы, о чем-то переговариваясь, раздевались.
— Ну что, — громко сказал Виктор, входя на кухню. — Чаю горячего нальете? Замерзли мы с Ниной.
Лида встала, налила им чай, пододвинула булочки.
— Витя, — сказала она, садясь обратно. — А ты как думаешь, мне заявление на Татьяну писать?
Виктор отхлебнул чай, помолчал.
— Дело твое, — сказал он. — Но я бы написал. Чтоб неповадно было на людей наговаривать. А то она и дальше будет гадости про тебя распускать. А тебе еще сколько лет здесь жить, с людьми общаться.
— Я с ней не общаюсь, — возразила Лида.
— Сама знаешь, здесь все друг друга знают, — сказал Виктор. — А потом на тебя будут косо смотреть, шептаться, а то и прямо в лицо гадости говорить.
— И то верно, — вздохнула Нина. — Люди у нас любят болтать всякое, а правду искать не будут, да еще и напридумывают всякого, чего не было.
Лида задумалась. Она не любила конфликтов, не любила скандалов, судов и разбирательств. Но и терпеть, когда на нее клевещут, тоже не хотелось.
— Ладно, — сказала она. — Я подумаю. Сегодня — выходной, все равно ничего не сделаешь. А в понедельник схожу к участковому, напишу, если не передумаю.
— Правильно, — одобрил Виктор. — Нечего спускать такие вещи.
Он допил чай, поставил чашку на стол.
— Ну, давайте, собирайтесь. Поедем по магазинам, продукты купим, чтобы ты с сумками сама не таскалась.
— А зачем продукты? — удивилась Лида. — У меня вон курица, картошка, овощи. Мы теперь с Ирой вдвоем хозяйство вести будем. Так что не переживай, Витюша, не помрем тут с голода. Я еще и тебе гостинцы с собой надаю.
Лида вдруг встрепенулась.
— Лидусь, ты чего? — он удивленно на нее посмотрел.
— Витька, я же про погреб совсем забыла. Вот я балда. Я же перед тем, как переезд затеять, в погреб слазила, достала оттуда разные закрутки да овощи. В голове и отложилось, что я там была. Сейчас девкам отдам ключи и всё, и плакал мой труд и мои банки с картошкой.
— Ну так поехали, заберем, — сказал Виктор, вставая из-за стола. — Чего добру пропадать? Сами делали — сами и есть будем. Ты их своими руками крутила. Вот и забирай. Не бросать же. Тем более зима только началась.
Лида кивнула. Решили ехать сейчас, пока все дома. Ира осталась с детьми, Нина вызвалась помогать.
Оделись, вышли во двор. Снег поскрипывал под ногами, морозец был легкий, приятный. Виктор завел машину, Лида села рядом. Они быстро добрались до места.
— Хорошо, что снега мало выпало, — сказал Виктор, открывая калитку. — А то пришлось бы лопатой махать. Больше ничего не забыла? Вспоминай, пока я здесь. Чердак, подвал? Там ничего такого нужного нет?
— Да вроде нет, — пожала она плечами.
Они подошли к погребу. Лида открыла дверь, сначала одну, затем вторую, включила свет. Вниз вела лестница. Виктор полез первым, прихватив ящик для банок и мешок для картошки.
— Порядок, — сказал он, спустившись вниз. — Всё на месте. Банки, мешки.
— Да кому это всё нужно? Здесь никто не чистит чужие погреба. Начни с банок, — сказала Лида. — Они тяжелые.
Виктор подавал банки, Лида принимала наверху, ставила в снег. Нина забирала и относила в машину. Потом вытащили мешки с картошкой, морковкой, свеклой. Работали молча, споро. В течение часа всё было перегружено в машину.
— Всё? — спросил Виктор, оглядывая пустой погреб.
— Всё, — ответила Лида. — Больше нечего.
Она закрыла двери, повесила замок. Потом оглядела двор, заснеженные яблони, старую беседку.
— Жалко? — спросил Виктор, глядя на нее.
— Немного, — призналась Лида. — Десять лет здесь прожила. Но это было с Олегом. А без него — уже не то.
— Правильно, — кивнул Виктор. — В новой жизни — новый дом. Поехали, сестрица.
Они вышли за ворота и столкнулись с соседом Павлом.
— Доброго утра, тетя Лида, — помахал он ей лопатой.
— Доброго, Павлуша, — сказала она. — К тебе утром участковый не заходил?
— А как же, заходил. Только моя Найда ни при чем. Она у меня сегодня в сенях ночевала. А ночью какая-то тетка бегала по улице и всем в ворота да в окна стучала, да орала, да материлась. Всех местных собак на уши подняла. Тут такой лай и вой стоял, что все попросыпались. А потом она визжала, как резанная, видно, кто-то на нее собачку спустил, а может, и не одну. Хотя, может, и не спускали — бродячих собак и так много по улицам ходит. Вон у Петровых кто-то повадился кур таскать. Пару раз видели собаку, которая волокла птицу.
— Да уж, веселая у вас ночь была, — покачала головой Лида.
— Ну да. Я участковому сказал, что вы тут не живете и собаки у вас никогда не было. Надо было ночью в полицию позвонить, заявить на нарушительницу. Ну кто же знал, что она сама напишет на вас заявление. Вот ведь люди какие подлые бывают — сами нарушают, а виноваты все кругом, — вздохнул он. — Как жаль, что вы переезжаете. Неизвестно, кто тут поселится. Вы были хорошими соседями.
— Что поделать. Ладно, Павлуша, поехали мы. Рада была тебя увидеть.
— И я тоже, — кивнул он. — Надеюсь, той тетке придется делать сорок уколов в живот от бешенства.
— Хотелось бы, — улыбнулась Лида.
Она махнула ему рукой и направилась к машине, где ее уже ждали Витя с Ниной. Брат выехал на дорогу, и они покатили по заснеженной улице к Заречной, везя в багажнике и салоне банки с соленьями, компотами и мешки с картошкой — последнее, что связывало Лиду с тем домом.
Автор Потапова Евгения