Телефонный звонок застал Алекса во время рабочего совещания. На экране высветилось: "Бабушка". Он извинился перед коллегами и вышел в коридор — бабушка звонила редко, только по важным делам.
— Внук, ты представляешь, — послышался знакомый задорный голос, — у меня тут во дворе гость появился. Такой худенький весь, жалко до слёз. Котяра огромный, наверное, когда-то домашний был, а теперь бродяжничает.
— Баб, может, это просто соседский кот на прогулке?
— Да какой соседский! Я всех здешних знаю. Этот — чужак. И такой несчастный, глаза голодные. Я ему молочка налила вчера, сегодня опять придёт, наверное.
Алекс вздохнул. Бабушка всегда была неравнодушна к животным. В её доме на окраине городка всегда кто-то жил — то ёжики под террасой, то птицы в кормушках, то случайные собаки, которых она подкармливала, пока они не находили хозяев.
— Только не корми его на ночь глядя, ладно? И дверь на замок закрывай.
— Ой, да что ты как маленький! Я тут одна, но не беспомощная совсем.
Разговор закончился как обычно — бабушка пообещала быть осторожной, а Алекс в сотый раз подумал, что нужно чаще наведываться в её дом.
Следующие несколько дней бабушка то и дело упоминала своего нового подопечного. То расскажет, как он осторожно подходит к миске, то пожалуется, что съедает всё за секунды — явно давно не ел нормально. Алекс слушал вполуха, параллельно решая рабочие вопросы, и лишь иногда вставлял дежурные фразы поддержки.
— А может, ему к ветеринару надо? Вдруг блохи или что похуже?
— Да не подпускает он близко. Поест и сразу в кусты. Дикий совсем. Но я его приручу, вот увидишь!
Тревога пришла позже, когда Алексей в очередной раз позвонил бабушке, а она как бы между прочим упомянула:
— Знаешь, он сегодня прямо на крыльцо вышел. Смелый стал. Я даже руку протянула, но он отпрыгнул. Наверное, боится ещё.
— Баб, может, хватит его приучать? Мало ли что...
— Эх ты, городской. Животные чувствуют доброту. Он же понимает, что я плохого не сделаю.
Вечером того же дня, уже собираясь спать, Алекс вдруг вспомнил про камеру, которую установил у бабушкиного дома полгода назад. Тогда в их районе участились кражи на дачах, и он настоял на установке видеонаблюдения — для спокойствия. Бабушка согласилась, хотя и посмеивалась, что воров больше интересуют участки побогаче.
"Интересно посмотреть на этого мифического кота", — подумал Алекс и открыл приложение на телефоне.
То, что он увидел, заставило его подскочить с кровати.
На экране, в свете фонаря у крыльца, стояло животное размером с крупную овчарку. Длинный хвост, мощные лапы, характерная округлая голова. Это был не кот. Точнее, кот, но совсем не домашний. Горный лев. Пума. То самое животное, которое в учебниках биологии называли одним из самых опасных хищников.
Руки задрожали. Он трижды перезвонил бабушке, но она не брала трубку. В голове мелькали жуткие картины. Что, если она снова вышла его покормить? Что, если зверь решил, что она — более простая добыча, чем содержимое миски?
Наконец, после десятой попытки, она ответила. Голос был спокойный, даже немного раздражённый:
— Внучек, что случилось? Ты меня за пять минут раз двадцать набрал!
— Баб! — он едва сдерживал панику. — Ты где сейчас? В доме?
— Ну да, в доме. А где мне быть?
— И никуда не выходи! Слышишь? Вообще никуда!
— Да что случилось-то?
— Твой "большой кот" — это не кот! Это Пума! Я сейчас на камере вижу!
Повисла тишина. Потом бабушка неуверенно произнесла:
— Какая ещё Пума? Алекс, ты что, выпил?
— Я абсолютно трезв! Открой камеру на телефоне, который я тебе настроил. Давай, быстро!
Прошло несколько минут молчания, наполненных только шорохами — она искала телефон, открывала приложение. А потом раздался ахнувший возглас:
— Ой, матушки...
— Вот! Видишь теперь?
— Так это... это же мой котик! — в её голосе прозвучало больше удивления, чем страха. — Просто он на камеру крупнее выглядит! И свет такой... драматичный.
— Баб, это пума! Взрослая! Это опасный хищник!
— Ну, он же не нападает. Кушает и уходит. Тихий такой.
Алекс чувствовал, как у него начинается истерика. Он быстро набрал номер местной службы охраны дикой природы, которую нашёл в интернете. Дежурный ответил сразу и выслушал сбивчивый рассказ.
— Адрес скажите, выезжаем немедленно, — голос специалиста был профессионально спокоен. — И попросите вашу бабушку не выходить из дома до нашего приезда. Ни в коем случае не пытаться приблизиться к животному.
— Вы слышали? — Алекс вернулся к разговору с бабушкой. — Сиди дома! Они сейчас приедут!
— А что они с ним сделают? — в голосе бабушки зазвучало беспокойство. — Только не убивать! Он же ничего плохого не делал!
— Не убьют, обещаю. Просто переместят в безопасное место.
— А может, не надо никуда звонить? Я же его прикормила уже, привык он...
— Баб! — Алекс почти кричал. — Это дикое животное! Оно может напасть!
— Три дня ходит, и ни разу не напало...
Пока они спорили, на камере появились силуэты двух человек в специальной форме. Они двигались осторожно, с профессиональной уверенностью людей, которые знают, что делают. Один нёс специальную клетку-ловушку, второй — длинный шест с петлёй.
Пума насторожилась, развернулась к ним. На несколько секунд Алекс затаил дыхание — а вдруг бросится, вдруг будет сопротивляться? Но животное лишь отступило на несколько шагов, оценивая незнакомцев.
Специалисты действовали слаженно. Один отвлекал внимание зверя, второй быстро и точно набросил петлю. Пума дёрнулась, попыталась вырваться, но опыт людей взял своё. Через минуту животное уже было в клетке, напряжённое, но целое.
— Повезло вашей бабушке, — сказал один из специалистов по телефону, когда операция завершилась. — Это молодой самец, судя по размеру — около трёх лет. Голодный, истощённый. В лесах сейчас мало добычи — засуха сократила популяцию грызунов и мелких животных. Вот звери и выходят к людям.
— А что теперь с ним будет?
— Отвезём в национальный парк, километров за сто отсюда. Там есть территории с достаточной кормовой базой. Молодой, здоровый — приспособится.
— Он точно выживет?
— У него все шансы. Гораздо больше, чем если бы остался здесь. Рано или поздно кто-нибудь испугался бы и застрелил. Или он сам от голода стал бы агрессивным.
Когда всё закончилось, Алекс снова позвонил бабушке. Она ответила сразу — видимо, тоже следила за происходящим через камеру.
— Увезли моего котика, — в её голосе звучала грусть.
— Баб, ну нельзя же так! Это же опасно было!
— Да понимаю я, понимаю. Просто жалко его. Такой худой, несчастный. Наверное, мама его где-то потеряла, вот и бродит один...
— Ему уже три года, он взрослый. И мама у него точно была, пока он не вырос.
— Всё равно жалко. Думаешь, там, куда его везут, он покушать найдёт? А то вдруг ещё хуже будет?
— Специалисты сказали, что там еды достаточно. Не волнуйся.
Бабушка помолчала, а потом добавила:
— Знаешь, я вот о чём подумала. Если бы он снова пришёл завтра... я бы его опять покормила. Всё-таки живое существо, голодное.
Алекс застонал:
— Баб, пожалуйста. Это не котёнок. Это хищник, который весит как ты сама!
— Но он же не виноват, что еды нет. И ко мне приходил не с плохими намерениями — просто кушать хотел.
— Обещай мне, что если увидишь ещё каких-то "больших котов", сразу позвонишь мне. Обещаешь?
— Обещаю, — вздохнула она. — Хотя вряд ли ещё кто-то такой придёт. Наверное, он был один-одинёшенек...
На следующий день Алекс взял отгул и приехал к бабушке. Она встретила его с пирогами и рассказами о ночном происшествии, уже успев обзвонить всех соседок и превратить случай в местную легенду.
— Представляешь, соседка сказала, что видела его неделю назад и думала, что ей показалось и вообще решила, что это собака у кого-то сбежала!
Они пили чай на террасе, и Алекс смотрел на место, где ещё вчера стояла миска. Бабушка забрала её в дом, вымыла и поставила в шкаф.
— Знаешь, — сказала она задумчиво, — я всю жизнь в этих местах прожила. И ни разу такого не было. Значит, правда им там плохо совсем, если к людям выходят.
— Засуха, говорят. Изменение климата. Всё связано.
— Эх... — бабушка покачала головой. — Раньше и зимы холоднее были, и лето жарче, и леса гуще. А теперь вот... Даже зверям негде жить нормально.
Алекс обнял её за плечи. Маленькая, седая, с морщинками вокруг глаз. Та самая бабушка, которая всегда подбирала бездомных котят и выкармливала птенцов, выпавших из гнезда. Та самая, которая не могла пройти мимо чужой беды — неважно, человеческой или звериной.
— Ты самая добрая, — сказал он. — Но, пожалуйста, будь осторожнее. Хорошо?
— Хорошо, — кивнула она. — А ты приезжай почаще. Дом большой, скучно одной.
Вечером, уже уезжая, Алекс ещё раз проверил камеру. Двор был пуст, освещён только фонарём. Никаких силуэтов, никаких светящихся в темноте глаз.
Он подумал о молодой пуме, которая сейчас, возможно, исследует новую территорию километрах в ста отсюда. О том, что где-то там, в глубине леса, у неё теперь есть шанс на нормальную жизнь — охотиться, взрослеть, когда-нибудь завести детёнышей.
А ещё подумал о том, что мир не так уж плох, пока в нём есть люди вроде его бабушки. Которые просто не могут пройти мимо голодного — неважно, кот это, пёс или пума.
И пусть это иногда заканчивается переполохом и приездом службы спасения — но разве не об этом говорит настоящая доброта? Помогать не потому что безопасно, а просто потому что не можешь иначе.