— Света, ты мне по-соседски ответь, с мужем-то у вас всё в порядке?
— Вроде да. А что стряслось, Галя?
Моя соседка Галя — баба неплохая, но любит в чужие дела нос совать. Работает на почте, так что все деревенские сплетни через неё проходят, как через сито. Если Галя после обеда пришла «на чай» и задаёт такие вопросы — значит, что-то назревает.
Мы с Сергеем в деревне живём. Я — дома, хозяйство: огород, куры, корова Милка, порядок в избе. Сергей у фермера работает. Уходит затемно, возвращается, когда уже темно. Даже на обед домой не забегает — я ему с вечера контейнеры с едой собираю. Выходит, что большую часть дня я понятия не имею, чем он в поле занимается. И верила, как себе. А тут Галя с этими расспросами.
— Почему ты про Сергея заговорила? — я присела напротив. — Бабы что-то судачат? Так ты им не верь, Галюнь. Им лишь бы языками почесать, ты же знаешь.
Галя вздохнула, посмотрела на меня с жалостью.
— Да если бы бабы, Свет... Я сама видела. Своими глазами.
— Где?
— Где-где... К Ленке Астафьевой во двор заходил. Вчера. Как раз в обеденное время.
У меня внутри всё оборвалось. К Ленке? К Астафьевой?
Ленка жила на самом краю деревни, у самого леса. Она — мать-одиночка. История печальная: муж сбежал, как только сын родился, подался в город к какой-то богатой. А Ленка осталась одна. Тихоня, слова лишнего не скажет, никого не тронет.
— Ладно, — выдавила я. — Вечером спрошу.
Галя всплеснула руками.
— Э, нет, подруга! Спугнёшь так! Он тебе наговорит с три короба. Мужиков в таких делах только с поличным брать надо!
— А как я это сделаю? — растерялась я. — Следить за ним, что ли?
— Тебе не надо. Скажи спасибо, у тебя подруга есть, глаз намётанный. Я завтра на почту пойду через верхнюю дорогу, мимо Ленкиного дома. Если увижу его — сразу позвоню. А ты уж не теряйся. Дай-ка ещё чайку, Свет. Вкусный у тебя.
В ту ночь я почти не спала. Сергей вернулся поздно, уставший, обнял меня, как обычно. А я стояла, принюхивалась — не пахнет ли чужими духами? Пахло только полем и потом.
На следующий день Галя позвонила среди дня.
— Беги, горемыка, забирай своего благоверного! — только и сказала она.
— Да что ж ты будешь делать! — выдохнула я.
— Говорю же, не просто так он к Ленке ходит. Вот же коза! Строит из себя тихоню, а сама чужих мужиков средь бела дня принимает! Беги, Светка, а то всё пропустишь!
Я уже не слушала. Выскочила из дома, забыв закрыть калитку. Помчалась через всю деревню по пыльной дороге мимо удивлённых соседок. В голове стучало: «Не прощу! Обоих изведу!»
Деревня длинная, а Ленкин дом, как назло, на самом краю, за оврагом. Я бежала, не разбирая дороги. Вот и её дом. Рванула калитку, вихрем пронеслась по двору. Ворвалась без приглашения.
Сидят, значит, голубчики, за кухонным столом, чай с баранками пьют. А рядом, на старом половике, возится Ленкин сынишка Димка, строит что-то из кубиков.
При ребёнке кричать не стала. А хотелось-то как!
Первым опомнился Сергей.
— Света? — перехватил он инициативу. — Ты что здесь делаешь?
— Я что делаю?! Это ты мне ответь, Серёжа, ты здесь что забыл? Ты же на работе должен быть, у фермера!
Сергей спокойно глянул на старые часы.
— Так обед у меня, Свет.
— И что? Домой ты в обед не приезжаешь, некогда, говоришь! А к этой... прибежал?
Ленка при моих словах в комок сжалась. Сергей нахмурился.
— Что «к этой», Свет? Что «прибежал»? Ты прежде чем горланить, разберись сначала. Помогаю людям, понимаешь? Еду покупал, приносил. Они тут с голоду пухнут!
— А ты с каких пор такой сердобольный стал, Серёжа?
— А с тех самых, как девку эту неделю назад в поле поймал, — Сергей кивнул в сторону Ленки. — Стою за лесополосой, смотрю — копошится кто-то на грядках. Думал, воры. Подхожу — а это она, морковку и капусту в подол собирает. Трясётся, плачет, а овощи не выпускает.
Ленка тихо всхлипнула и закрыла лицо краем платка.
— Понимаешь, Свет, — продолжал Сергей, — будь на моём месте бригадир, он бы церемониться не стал. Участкового бы вызвал. А там бы закрутилось. Ленку по судам затаскали, а дитя куда? Ты на малого посмотри, какой он крохотный. Жалко стало. Вот я и сказал ей: бросай всё, беги домой. А вчера продуктов купил: макарон, крупы, масла. А сегодня в хозяйственный заскочил — мыло, порошок, что бабам в хозяйстве нужно.
Я молчала, переваривая услышанное. Гнев улетучивался. Сергей заметил моё замешательство, подошёл ближе.
— Сиротой Ленка стала, Свет, — уже мягче сказал он. — Совсем одна. Родители её этой весной померли. Сначала отец, потом мать. Они хоть как-то помогали, огород возили, копейку давали. А теперь всё. Никого. Чтобы этот папаша безответственный пусто было! Бросил её с грудным ребёнком, ни слуху ни духу.
Астафьевы! Точно! Я вдруг вспомнила, как бабы у колодца недели две назад судачили, что в соседнем селе старики Астафьевы умерли. Я тогда мимо ушей пропустила, своих забот хватало. А теперь вот как сложилось. Ленка-то ведь тоже Астафьева, я и не сообразила сразу. Она к нам переехала года три назад, мы и не знались толком.
— И что теперь? — я посмотрела на Сергея. — Так и будешь разрываться? Две семьи кормить собрался?
— Да нет, глупая ты, — Сергей покачал головой. — Завтра мы с мужиками, с Петром и Николаем, к главе поселения пойдём. Будем вопрос ставить: пусть решает, как помочь девке. Если не поможет — в район поедем. Нельзя человека в беде бросать, тем более с малым дитём.
Я смотрела на мужа и не узнавала его. Мой Сергей, всегда прижимистый, молчаливый, вдруг превратился в какого-то общественного деятеля. Стоит, глаза горят, о справедливости рассуждает.
— Что смотришь так? — Сергей усмехнулся. — Будто нас с Ленкой не за чаем застала, а в постели кувыркающимися? Совсем мужу не веришь?
— А кто вас, мужиков, знает... — буркнула я, но уже без злости. — Галя вон напела, что ты сюда как на работу ходишь.
— Галя твоя — радио «Сплетня». Не изменял я тебе, белка ты моя рыжая, и в мыслях не было. Зачем мне кто-то, когда у меня ты есть? Я тебя одну люблю.
Он прижал меня к себе, и я окончательно растаяла. Все подозрения и обиды ушли.
Мы вышли из Ленкиного дома через десять минут. Я напоследок обернулась, кивнула притихшей хозяйке — мол, не обижайся, бабья дурь нашла. Ленка только улыбнулась в ответ.
Шли домой по пыльной улице за ручку, как школьники. Я шла и думала: какой же он у меня настоящий. Не просто муж, а мужчина. Раньше казалось, что он ещё мальчишка, ветер в голове. А тут глянула — нет, созрел. С таким человеком и в огонь, и в воду. И детей заводить теперь совсем не страшно. Вот прямо сегодня и начнём.