Долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Сон. Какой странный сон ей приснился.
Вся история Ларисы:
Она видела себя в большой светлой комнате
Кроме неё там были ещё несколько человек. Молодой мужчина, который довольно улыбался, и почему-то Лариса знала точно — это её сын. Дети бегали и шумели, в комнату вошла девушка и начала с ними разговаривать, и о ней Лариса тоже знала — это её дочь.
Девушка поставила на стол именинный торт со свечками, и все захлопали в ладоши и начали кричать: «Поздравляем!» Лица виновника торжества Лариса не видела, только фигуру. Это был мужчина её возраста. Он встал, и она поняла — это точно не Марк.
В этот момент она проснулась
Она лежала в темноте, слушая, как рядом тихо дышит спящий муж, и пыталась удержать ускользающие картинки. Кто эти люди? Откуда взялись дети, которых у неё не было? И тот мужчина — не Марк, но кто тогда?
В голове чётко прозвучало: несбывшаяся жизнь. Это та жизнь, которая могла у неё быть, но её не случилось.
И вдруг нахлынула тоска. Такая сильная, что хоть волком вой. Не щемящая грусть, не лёгкая меланхолия — а глубокая, всамделишная боль по чему-то, чего она даже не успела узнать, потерять, оплакать. Оно просто прошло мимо, даже не задев её плеча. А она и не заметила.
До утра Лариса больше не уснула
Она лежала и думала. Правильно ли она жила все эти годы? Хорошо это или плохо, что та жизнь из сна у неё не вышла?
Она перебирала своё прошлое, как старые фотографии, которые вдруг обрели новый, пугающий смысл. Лариса была образцовым ребёнком. Одновременно училась в художественной и музыкальной школе, успевая всё, включая уроки. В общеобразовательной школе была отличницей. Отец был ею очень доволен — у такого папы и не могло быть другой дочки.
Она следила за культурной жизнью столицы и постоянно тащила отца после работы то на премьеру, то на открытие выставки. Отец ворчал, что вынужден прерывать свой обычный рабочий день, который закончился бы часов в девять вечера. Но ради любимой дочки чего только не сделаешь.
Лариса привыкла так жить
Со временем место отца занял Марк. Близость к культуре, к прекрасному, к тому, что возвышало её над обыденностью она считала очень важной частью своей жизни. Но той ночью впервые перед ней встал вопрос: а свою ли жизнь она прожила?
Что было бы, если бы из её жизни вдруг исчезли вернисажи, премьеры и молодой успешный муж, который был престижной декорацией? Что в её жизни осталось бы и что могло прийти им на смену? В молодости казалось просто немыслимым пожертвовать всем этим. Сейчас, в тишине ночной спальни, ответ не казался таким очевидным.
Она снова услышала слова Марка: «Ты моё топливо». Раньше она воспринимала их как комплимент. Ей казалось, что она хозяйка жизни — и своей, и Марка. Ей доставляло огромное удовольствие рассказывать знакомым, что именитый доктор как ребёнок, шагу без неё ступить не может. Теперь стало ясно - на самом деле она превратилась в чужое топливо. И в обслуживающий персонал. Её роль была не управлять, а обеспечивать. Сжигать себя, чтобы двигался кто-то другой.
Молодая Лариса морщилась от одной мысли о детях
Подгузники, сопли и вечное чувство, что ты себе не принадлежишь, а принадлежишь кому-то ещё. Она не хотела потерять после родов форму и превратиться в ту Таню, которая родила от Марка. Эта мысль снова заставила её поморщиться.
А сегодня, раскрашивая вазочку на мастер-классе с Ариной, она вдруг вспомнила то приятное чувство, которое ушло из её жизни вместе с окончанием художественной школы. Трепет какой-то. Тот самый трепет создателя, который очень давно ничего не создавал своими руками.
Она сидела за столом, пачкала пальцы в краске, и впервые за долгие годы не думала о том, как это выглядит со стороны, кто что скажет и как использовать результат для достижения какой-то цели. Она просто делала. И это было счастье. Маленькое, глупое, никому не нужное, кроме неё самой.
И тот мужчина, который был именинником в её сне. Не Марк. Кто же это? Вспомнив его фигуру, Лариса вдруг подумала — он похож на Виктора. Не лицом — она не видела лица. А чем-то другим: осанкой, спокойствием, надёжностью, которая чувствуется даже в том, как человек стоит.
А как бы сложилась её жизнь, если бы в своё время она вышла замуж не за капризного красавчика Марка, а за такого же надёжного человека, как Виктор? Чтобы тогда осталось в её жизни?
Что появилось бы вместо премьер и вернисажей, вместо роли топлива для чужой карьеры
Сами собой пришли образы. Море. Солнце. Прекрасные пейзажи не на картинах голландских мастеров, а в реальном мире. И может быть — на её собственных картинах.
Комната, залитая светом, дети, шум, праздник. И человек рядом, который не говорит, что её усталость — это манипуляция, а её маленькие радости — упадничество.
Лариса повернулась на бок, посмотрела на спящего Марка. Его лицо в темноте казалось чужим, незнакомым. Она прожила с этим человеком тридцать лет. Она знала каждую морщинку, каждую привычку, каждую интонацию. Но сейчас, после этого сна, после этих мыслей, он показался ей не мужем, а символом. Символом жизни, которую она выбрала. Или которая выбрала её.
А что, если всё ещё можно изменить?
Не Марка — его она менять не хотела и не собиралась. Себя. Своё отношение к тому, что делает её счастливой. Разрешить себе хотеть не того, что принято, а того, что хочется на самом деле.
В окно уже пробивался серый рассвет. Лариса осторожно встала, чтобы не разбудить Марка, прошла на кухню, поставила чайник. Села за стол, обхватила чашку руками и уставилась в окно. Завтра — или уже сегодня — ей предстояло принять решение.
Не о разводе, не о деньгах, не о квартире. О том, как жить дальше. По-настоящему. Своей жизнью. И это было страшнее, чем любой разговор с Марком. Потому что отвечать теперь придётся только перед собой. И оправданий не будет.
Какое решение примет Лариса? Напишите комментарий!