Детектив отвернулся от окна.
— И именно поэтому, Харлоу, с этой минуты вы рассказываете мне всё. Каждый звонок, каждое сообщение, каждый незнакомый человек, который посмотрит на вас дольше обычного. Договорились?
— Поняла.
Понедельник начался со звонка в 7 утра. Кейт не спала. Она лежала в темноте с открытыми глазами и слушала, как за окном просыпается улица. Первые машины, одинокий велосипедист, чьи-то шаги по тротуару. Клинт спал у нее в ногах, тяжелый и теплый, как маленькая грелка с характером. Небо за жалюзи только начинало светлеть. Телефон завибрировал.
— Себастьян.
— Лейн в больнице, — сказал он. — Центральная. Поступил вчера вечером. Сердечный приступ. Сейчас стабилен.
Кейт села на кровати.
— Как это случилось?
— Хороший вопрос.
Голос у Себастьяна был таким, каким он бывает у людей, не спавших ночь.
— Я уже еду туда. Вы сидите дома.
— Себастьян.
— Харлоу, я говорю серьезно.
— Я слышу вас.
Она встала, нащупала ногами тапочки.
— Вы нашли что-нибудь по Маршу?
— Марш не появлялся в Остине последние полтора года. Последняя известная нам точка — Сан-Антонио, 18 месяцев назад. Снимал жилье по краткосрочному договору. Съехал без предупреждения. Куда — неизвестно. Этот человек умеет исчезать. Я пришлю вам кое-что по почте. Материалы по Лейну, открытые источники и ничего закрытого. Посмотрите пока. И никуда не ходите.
Он отключился. Кейт стояла посреди спальни в полутьме. Письмо от Себастьяна пришло в 7:20. Она открыла его за кухонным столом с кофе, который сделала на автопилоте, не чувствуя вкуса. Вложение: подборка публичных материалов. Статьи, пресс-релизы городского департамента строительства, протоколы публичных слушаний, одно интервью в местной газете, датированное 12 годами ранее. Конрад Лейн, 62 года. Городской инспектор по строительству Остина с 2004 года. До этого частная практика, инженер-строитель, несколько лет в крупном подрядном бюро. Женат, трое взрослых детей, живет в Westlake Hills, тихий дорогой район к западу от города, где дома прячутся за живыми изгородями, и каждый двор похож на маленький частный парк.
Кейт читала медленно, делая пометки в блокноте. В интервью 12-летней давности Лейн говорил о реформе инспекционных процедур. Скучно, профессионально, с ссылками на городские регламенты. Фотография при статье. Немолодой мужчина с усталым лицом и аккуратными седыми усами в кабинете с деревянными полками и пластиковыми папками. Она перешла к протоколам слушаний. «Меридиан Тауэр» фигурировал дважды — предварительное согласование проекта и финальная приемка. Оба раза подпись Лейна стояла в числе утверждающих. Оба документа были стандартными, без замечаний.
Потом она нашла другой протокол — не по «Меридиан Тауэр», по другому объекту, датированный восемью годами ранее. Жилой комплекс на Бернет-роуд. Приемка прошла в штатном режиме, подпись Лейна на месте. Через год в одной из квартир этого комплекса частично обрушился потолок. К счастью, никто не пострадал. Расследование установило нарушение при заливке перекрытий. Дело дошло до городского совета, был большой шум. Лейна вызывали на слушание. Он объяснил. Нарушения были скрыты подрядчиком. Документация выглядела правильной. Ему поверили.
Кейт посмотрела на имя подрядчика по тому комплексу на Бернет-роуд. Она перечитала его дважды. «Roach Development Group». Тот же «Роуч». 8 лет назад — обрушение перекрытий, расследование, которое ничем не кончилось. 2 года назад — «Меридиан Тауэр», тайное помещение, гибель монтажника, исчезновение Сони. Один и тот же инспектор. Она отложила кофе, он давно остыл, и встала. Лейн работал на Роуче. Не один год. Возможно, все 20 лет своей инспекторской карьеры.
Кейт думала о том, как это начинается. Вероятно, не с большого решения, никто не просыпается однажды утром и не решает стать соучастником. Это начинается с малого. Закрыть глаза на мелкое нарушение. Подписать бумагу, не задав лишнего вопроса. Получить в ответ что-то — премию, рекомендацию, конверт, оставленный на столе после совещания, а потом уже поздно. Потому что первый шаг сделан, и каждый следующий — просто продолжение предыдущего.
В половину десятого она уже сидела в машине у больницы. Себастьян ничего не говорил о машине. Она не смогла усидеть дома. Она сидела и смотрела на вход в центральный корпус и думала о том, что Конрад Лейн лежит сейчас в палате с капельницей и монитором сердечного ритма, и что этот человек, возможно, знает, где Соня.
Она вышла из машины. Найти его было несложно. На посту дежурной медсестры она назвала имя и сказала, что она племянница. Медсестра, молодая, с усталыми глазами после ночной смены, глянула в журнал и указала направление. Третий этаж, палата 307. Кейт шла по коридору, пахнущему антисептиком. За одной из дверей приглушенно работал телевизор. Где-то плакал ребенок. Каталога с завтраками проехала мимо, мягко постукивая колесами по линолеуму. Палата 307 была полуоткрыта. Кейт постучала тихо и вошла.
Конрад Лейн был меньше, чем она ожидала. На фотографии в статье он казался крупным. Сейчас он лежал под тонким больничным одеялом и выглядел как человек, из которого за ночь вытащили что-то важное. Серые усы, серое лицо, руки поверх одеяла, тонкие, жилистые, с синяком от катетера на запястье. К груди тянулись провода от монитора.
Он открыл глаза, когда она вошла. Смотрел на нее секунду без выражения.
— Что вы хотели? — сказал он. Голос был тихим, но твердым.
— Меня зовут Кейт Харлоу. Я архитектор. Я проектировала «Меридиан Тауэр».
— Садитесь, — сказал он.
Она взяла стул у стены и поставила его рядом с кроватью.
— Как вы себя чувствуете? — спросила она.
— Как человек, у которого было время подумать.
Он смотрел в потолок.
— Вы нашли комнату?
— Я знал, что ее найдут. Рано или поздно. Такие вещи всегда находят.
Он помолчал.
— Видите, сердце у меня не выдержало, если вы об этом думаете. Возраст, стресс.
— Мистер Лейн, — сказала Кейт тихо. — Рэй Колман.
Его руки на одеяле чуть сжались.
— Я не убивал его, — сказал он. — Я хочу, чтобы вы это понимали. Я не знал, что так будет. Мне сказали, он просто уйдет с объекта, что с ним поговорят.
Голос дрогнул едва заметно.
— Утром того дня я узнал, что он мертв. Я... Я сказал Роучу, что это конец, что я выхожу. И... И он показал мне папку. С документами, подписями, транзакциями. Все за восемь лет. Моя подпись везде.
Лейн закрыл глаза.
— Он сказал: «Ты уже никуда не денешься, Конрад. Выхода нет». И он был прав. Выхода не было. Я сам закрыл его. Каждой подписью.
В палате было тихо. Монитор показывал ровный пульс. 72 удара.
— Соня Уэллс, — сказала Кейт. — Вы знаете, где она?
Лейн открыл глаза и посмотрел на нее.
— Соня умная девочка, — сказал он. — Она пришла ко мне почти три недели назад. Принесла документы, копии, которые она сделала с финансовой документацией по «Меридиан Тауэр». Она нашла следы фиктивного субподрядчика. Попросила меня дать показания. Официально.
— И вы отказали.
— Я испугался.
В его голосе не было самооправдания, только констатация.
— Я сказал ей уходить и не возвращаться, что она сама не понимает, с чем связалась. И она ушла и начала прятаться. Я не знал об этом. Я думал, она уедет из города. Несколько дней назад Роуч позвонил мне. Сказал, что Соня снова появилась. Что-то отправила по почте. Документы какие-то. Он не знал, кому. Сказал, что нужно найти ее, прежде чем это дойдет куда надо. И тогда я понял. Она не уехала. Она все это время была рядом, собирала доказательства.
Кейт смотрела на него.
— Кому она отправила документы, мистер Лейн?
— Не знаю. Роуч не знал.
Он повернул голову и посмотрел на нее прямо, впервые за весь разговор.
— Но я знаю кое-что другое. То, чего не знает Роуч.
Он помолчал секунду, конверты, оставленные на столах, подписи под документами и самое главное.
— Виктор Марш здесь. Он в Остине. Я видел его. Случайно. У аптеки на Андерсон-Лейн. Он меня не заметил.
У Кейт перехватило дыхание.
— Вы уверены?
— Я работал с этим человеком, я уверен.
Лейн снова закрыл глаза.
— Если Марш здесь, значит, Роуч его вернул. Для чего-то конкретного.
— Для чего?
Лейн не ответил.
— Мистер Лейн, — сказала Кейт, — вы можете дать показания? Официально, детективу?
Долгое молчание.
— Мне нужен адвокат, — сказал он наконец.
— Это разумно, — сказала Кейт. — И мне нужно, чтобы моя семья...
Он не закончил.
— Об этом позаботятся, — сказала она. — Я вам обещаю.
Она встала, поставила стул обратно к стене. У двери остановилась.
— Мистер Лейн, последний вопрос. На совещании 26 октября, за два дня до гибели Колмана. Там решили закрыть северную зону досрочно. Кто это предложил?
— Марш, — сказал Лейн тихо. — Виктор Марш предложил. Роуч согласился. Я подписал.
За окном палаты была видна часть города. Крыша, деревья, кусочек синего неба. Кейт вышла в коридор и достала телефон. Набрала Себастьяна. Он ответил на втором гудке.
— Я в больнице, — сказала она.
— Я знаю. Вижу вашу машину, — сказал он. — Я на парковке. Спускайтесь.
Она остановилась.
— Вы следили за мной?
— Я за вами присматривал, — поправил он. — Это разные вещи. Спускайтесь, Харлоу. У меня тоже есть новости.
Она пошла к лифту. Лифт открылся. Кейт вошла и нажала на кнопку первого этажа. Себастьян стоял у своей машины, темно-синего, потрепанного «Форда», который выглядел так, словно объездил весь Техас и не собирался останавливаться, и держал в руке бумажный стакан с кофе. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы сжечь, и он щурился против света, хотя темные очки висели у него на вороте рубашки. Кожаная куртка была при нем, как всегда, как будто без нее он был бы другим человеком. Кейт подошла и остановилась рядом. Они несколько секунд молчали, как молчат люди, которым не нужно начинать разговор с приветствий.
— Лейн даст показания, — сказала она. — Ему нужен адвокат и гарантии для семьи.
— Это организуемо, — сказал Себастьян.
Он смотрел на главный вход больницы.
— Что он вам рассказал?
Она пересказала все, не торопясь, по порядку. Себастьян слушал и пил кофе маленькими глотками. Когда она дошла до Виктора Марша, до того, что Лейн видел его у аптеки на Андерсон-Лейн, детектив опустил стакан и посмотрел на нее.
— Марш в городе, — повторил он тихо. — Лейн уверен. Это меняет уровень опасности.
— Не для нее, для себя, — вслух, как человек, пересчитывающий карты в игре. — Если Роуч вернул его сюда, значит, ситуация вышла из-под контроля настолько, что нужен человек, который умеет решать проблемы не через документы.
— Соня, — сказала Кейт.
— Да.
Они оба думали об этом одновременно.
— Вы сказали, у вас тоже есть новости, — напомнила она.
Себастьян поставил стакан на крышу машины.
— Сегодня в 6 утра в федеральный округ Остина поступил пакет документов. Анонимно, обычной почтой, отправлен в пятницу из почтового отделения на Ист-Сикс-стрит. Финансовая документация по Meridian Tower, субподрядные договоры, транзакции, банковские выписки по фиктивной компании. Достаточно для возбуждения федерального дела.
Кейт не сразу ответила.
— Она успела, — сказала она наконец.
— Успела.
В его голосе было что-то похожее на уважение.
— Пятница, день, когда вы нашли помещение. Она отправила документы либо до того, как ушла, либо в тот же день. Значит, она знала, что ее убежище могут найти.
— Или знала, что времени больше нет, — сказала Кейт. — Что-то произошло, что-то, что заставило ее действовать.
— Мы это выясним.
Он взял стакан обратно, допил кофе, смял стакан и бросил в урну в двух шагах.
— Харлоу. Федералы теперь в деле. Это значит, что с этой минуты расследование выходит за пределы городской полиции. Это хорошо, у нас больше ресурсов. И это сложно, у нас меньше контроля. Главное — найти Соню.
— Да, — сказал он просто.
Андерсон-Лейн была длинной и шумной. Торговые точки, автомойки, сетевые кофейни, аптека на углу с большой парковкой. Себастьян ехал медленно, Кейт сидела на пассажирском сиденье и смотрела в окно. Они не договаривались ехать туда вместе. Просто Себастьян сел за руль, и она не сказала ничего против.
— Аптека, которую назвал Лейн, вот она, — сказал Себастьян, притормозив. — Если Марш здесь, значит, он снимает жилье где-то рядом. Краткосрочная аренда, скорее всего. Или мотель.
— Мотелей здесь три в радиусе пяти кварталов, — сказала Кейт. Она уже открыла карту на телефоне.
— Я знаю. Я уже послал людей.
Он снова набрал скорость.
— Вы когда-нибудь думали о том, чтобы пойти работать в полицию?
— Нет.
— Жаль.
Это был, вероятно, самый близкий к комплименту вариант, на который он был способен. Кейт убрала телефон.
— Себастьян, — сказала она, — что, если Соня все еще в городе? Она отправила документы в пятницу. Но куда она пошла после?
— Это вопрос, который я задаю себе с субботы.
Он повернул на параллельную улицу.
— Если бы она хотела бежать, она бы бежала раньше. Три недели она сидела в том помещении и собирала доказательства. Она целенаправленно работала. Это человек с планом. Тогда у нее есть запасной вариант. Второе место.
— Именно.
Он притормозил у светофора.
— Харлоу, вы знали ее лучше всех. Где бы вы спрятались, если бы были на ее месте?
Кейт смотрела на красный свет.
— Где меня точно не стали бы искать? Где есть доступ к связи? И где я чувствовала бы себя в некотором контроле над ситуацией?
— Продолжайте.
— Соня снимала студию на Ист-Сикс-стрит до того, как уехала в Сиэтл. Официально съехала, договор расторгнут. Но у нее была договоренность с соседом, пожилым мужчиной по имени Гарри Финч. Они дружили. Она несколько раз упоминала его. Говорила, что он единственный человек в доме, который никогда не задает лишних вопросов.
Светофор переключился на зеленый. Себастьян повернул голову и посмотрел на нее.
— Адрес?
— Дом на углу Ист-Сикс-стрит и Чикон. Я была там однажды, забирала Соню после ужина. Желтый дом, деревянное крыльцо.
Себастьян уже разворачивался. Желтый дом стоял именно там, где она сказала. Крыльцо было деревянным, выкрашенным белым, краска облупилась по краям. Кактус в оранжевом горшке у двери, большой, разросшийся, с новым побегом сбоку. В тени деревьев возле дома было немного прохладнее, чем на улице, и пахло жасмином с чьего-то двора. Они вышли из машины.
— Я иду один, — сказал Себастьян.
— Она меня знает, — сказала Кейт. — Если вы придете один, она не откроет. Или испугается.
Он смотрел на нее секунду.
— Идемте. Вперед. Не говорите ничего, пока я не скажу.
— Хорошо.
Они поднялись на крыльцо. Себастьян постучал. Тишина. Потом шаги, легкие, осторожные.
— Кто там?
Голос из-за двери был женским, тихим, напряженным. Кейт почувствовала, как у нее перехватывает дыхание.
— Соня, — сказала она, — это Кейт. Я одна, то есть я с детективом Себастьяном, он из полиции. Мы не от Роуча. Открой, пожалуйста.
Долгое молчание. Замок щелкнул. Соня Уэллс открыла дверь и несколько секунд просто смотрела на Кейт. Как смотрят на что-то, во что боятся поверить раньше времени. Она выглядела усталой, бледноватой, с темными кругами под глазами, волосы собраны небрежно. В ней была та же внутренняя прямота, которую Кейт всегда в ней замечала.
— Кейт, — сказала она.
— Привет, — сказала Кейт.
Соня сделала шаг назад, пропуская их внутрь. Комната была маленькой. Диван, стол, окно с опущенными жалюзи. На столе стоял ноутбук и несколько кружек. На спинке стула висела серая толстовка. В углу небольшая спортивная сумка, застегнутая. Видно было, что она готова уйти в любой момент. Себастьян остался у двери. Кейт села на диван рядом с Соней. Та опустилась медленно, как человек, у которого кончились силы держаться.
— Они получили документы? — сказала Соня.
— Федеральный округ получил, — сказал Себастьян от двери. — Сегодня утром. Они уже работают.
Соня кивнула. Медленно, как будто это движение стоило усилий.
— Расскажи мне, — сказала Кейт тихо. — С самого начала. Когда ты поняла?
Соня говорила долго. Голос у нее был ровным, почти монотонным. Так говорят люди, которые прокрутили историю в голове много раз. Все началось за два месяца до финальной приемки Meridian Tower. Соня делала контрольные замеры на техническом этаже. Стандартная процедура перед закрытием документации. Она измеряла северную зону и получила расхождение. Небольшое. Она решила, что ошиблась, перемерила. Расхождение осталось. Она отложила это на потом, потому что было много других дел, потому что иногда реальные размеры не совпадают с проектными из-за допуска в строительстве.
Потом был несчастный случай с Колманом.
— Я видела его в тот день, — сказала Соня. — Утром, еще до смены. Он шел по техническому коридору быстро, с каким-то сосредоточенным видом. Я спросила: «Все в порядке?» Он сказал: «Пока не знаю». Это последнее, что он мне сказал, когда его нашли мертвым. Она тогда еще ничего не знала.
Уже после сдачи здания, почти через год, Соня случайно наткнулась на финансовую документацию по Meridian Tower. Она искала другой файл в общей папке проекта, которую не удалили с сервера. Субподрядный договор на бетонные работы «Северное крыло». Сумма. Название компании, которого она не помнила, она начала искать.
— Компания была пустышкой, — сказала Соня. — Я нашла это за два часа. Зарегистрирована через номинального владельца, счет в банке в Делавэре, единственная транзакция — 4 миллиона 200 тысяч от Roach Development Group. Деньги ушли дальше. Через три промежуточных счета последний след теряется на Каймановых островах.
— Ты пошла к Лейну, — сказала Кейт.
— Я думала, он честный человек, инспектор с 20-летним стажем. Я думала, что он не знал.
В ее голосе не было горечи, только ровная усталость.
— Он выслушал меня, взял копии документов, которые я принесла, попросил подождать день. На следующий день позвонил и сказал, чтобы я все это уничтожила и забыла, что я не понимаю, с чем связалась.
— Тогда ты поняла, что он замешан.
— Тогда я поняла, что я в опасности.
Соня посмотрела на свои руки.
— Через два дня после разговора с Лейном за мной начали следить. Я заметила одну и ту же машину трижды в разных местах. Тогда я решила исчезнуть. Написала тебе сообщение, отключила телефон. Мне нужно было место, где меня не стали бы искать и где у меня было бы время собрать все, что нужно.
— «Меридиан», — сказала Кейт.
— Я знала это помещение. Я нашла его при замерах. Я никому не говорила о расхождении. Отложила и забыла. Думала, потом разберусь, ведь проект уже сдан. Но я знала, что оно есть. Когда приехала проверить, нашла вход.
Соня подняла взгляд.
— Там никто не ходит. Никто не знает. Казалось идеально.
— До какого момента? — спросил Себастьян от двери.
Соня посмотрела на него.
— До 14 мая я услышала шаги на техническом этаже. Не охрана. У охраны другой маршрут, я изучила. Кто-то шел целенаправленно, медленно. Остановился у стены, постоял несколько минут. Ушел.
Она говорила ровно, но Кейт видела, как напрягаются у нее руки.
— Я не знала, нашли они или проверяли. Я ждала день, потом еще один. На третий день снова шаги. Тогда я поняла, что времени нет.
— Марш, — сказал Себастьян тихо.
Соня вздрогнула, первый раз за весь разговор, едва заметно.
— Вы его знаете?
— Мы знаем о нем. Он в городе.
Соня закрыла глаза и несколько секунд сидела неподвижно, потом открыла.
— Я видела его однажды, случайно, когда выходила за водой ночью, через запасной выход. Он стоял у торца здания, высокий, в светлой куртке.
Кейт и Себастьян переглянулись.
— Соня, — сказала Кейт, — ты сказала, что собирала доказательства. Что именно у тебя есть, кроме того, что ты отправила федералам?
Соня встала, подошла к столу, открыла ноутбук. Пальцы прошлись по клавишам.
— Записи разговоров. Лейн. Наш разговор. Я включила диктофон, когда шла к нему. Он не знал.
Она повернула ноутбук экраном к ним.
— И кое-что еще. Колман.
Кейт напряглась.
— Что о Колмане?
— Он вел дневник. Рабочий. Записывал нарушения на объекте. Блокнот никто не нашел, но он делал фотографии страниц и отправлял себе на почту. Резервная копия. Почта была заблокирована после его смерти, но он давал пароль жене, на случай, если что-то случится. Линда Колман прислала мне скриншоты три недели назад. Я написала ей еще до того, как исчезла.
— Там написано о стене, — сказала Соня. — Он видел, как ее закрывают. Видел людей, которых на объекте не должно было быть. Написал имя.
— Чье имя? — спросила Кейт, хотя уже знала.
— Виктор Марш, — сказала Соня. — И рядом Роуч лично. Колман видел их обоих в северной зоне за два дня до того, как его не стало. Он написал: «Они что-то прячут за стеной. Завтра скажу на объекте». Это последняя запись.
Себастьян отошел от двери и подошел к столу. Посмотрел на экран ноутбука. Потом сказал, обращаясь к Соне:
— Вам нужно поехать с нами. Прямо сейчас.
— Я готова, — сказала Соня.
— И всё это, — он кивнул на ноутбук, — мы забираем официально.
— Этого я и ждала, — Соня посмотрела на Кейт.
Кейт не сразу нашла, что ответить.
— Почему ты не попросила о помощи раньше? — спросила Кейт тихо. — Почему не позвонила мне?
Соня помолчала.
— Потому что я не знала, насколько это безопасно для тебя.
Она смотрела прямо.
— Если бы они поняли, что ты ищешь, ты стала бы следующей.
Себастьян уже говорил по телефону, коротко, четко называя адрес. Соня закрыла ноутбук и взяла спортивную сумку.
— Пойдем, — сказала Кейт.
Они вышли на крыльцо втроем. Солнце ударило в глаза, горячее и белое. Но в квартале от них у тротуара стояла светлая машина, которую Кейт не видела раньше. И за ее рулем сидел человек, которого она не знала. Который смотрел в их сторону и не отводил взгляда.
— Себастьян, — сказала она тихо.
— Вижу, — сказал он. Голос был абсолютно спокойным. — Обе за мной. Не бегом.
Он уже набирал номер. Светлая машина не двигалась. Себастьян шел первым, неторопливо, с телефоном у уха, как человек, которого ничто не беспокоит. Кейт и Соня шли за ним, чуть ближе друг к другу, чем обычно идут двое, и Кейт видела краем глаза, как Соня сжимает ремень сумки. Не от страха, от сдерживаемого напряжения.
— Не смотри на машину, — сказала Кейт тихо.
— Я не смотрю, — ответила Соня.
Себастьян что-то коротко сказал в телефон и убрал его в карман. Они дошли до его «Форда», и он открыл заднюю дверь, жест привычный, без спешки.
— Садитесь.
Кейт вошла первой, Соня за ней. Себастьян сел за руль, завел двигатель, выехал на улицу в направлении, противоположном светлой машине. Кейт смотрела в боковое зеркало. Машина тронулась следом.
— Он едет, — сказала она.
— Знаю, — Себастьян говорил ровно. — Через три квартала будет патрульная машина. Мои люди уже там.
Три квартала. Кейт считала их молча, глядя в зеркало. Светлый автомобиль держал дистанцию, профессионально, не приближаясь, не отставая. Так ведут слежку люди, которые умеют это делать. На углу Сикс-стрит и Чикон из-за припаркованного фургона выехала патрульная машина и встала поперек полосы. Светлая машина затормозила. Кейт видела, как распахиваются дверцы патрульного автомобиля. Себастьян не остановился. Проехал еще квартал, потом свернул и остановился у тротуара. Выдохнул.
— Все, — сказал он.
В машине было тихо несколько секунд. Потом Соня, сидевшая у окна с закрытыми глазами, открыла их и посмотрела вперед, на обычную улицу.
— Это Марш? — спросила она.
Себастьян смотрел в зеркало заднего вида.
— Узнаем через несколько минут.
Виктор Марш сидел в комнате для допросов управления полиции в половине второго того же дня. Кейт видела его через стекло. Невысокий, плотный, с короткими серыми волосами. 54 года. Он молчал 20 минут, потом попросил адвоката, потом молчал еще час. Себастьян вышел из комнаты допросов и встал рядом с Кейт у стекла.
— Молчит. Долго продержится?
— Не думаю.
Детектив скрестил руки на груди.
— У нас его телефон. Там достаточно. Звонки Роучу. 15 за последние две недели. Навигатор. Адрес аптеки на Андерсон-Лейн. Адрес «Меридиан Тауэр». Адрес желтого дома. Он следил за Соней. Отслеживал ее передвижение. Она правильно сделала, что ушла оттуда вовремя. Кейт, на телефоне Марша есть еще один адрес. В навигаторе сохранен три дня назад. Улица Уэст-Сикс, дом 41.
Кейт повернулась к нему.
— Это мой адрес?
Он смотрел на нее прямо.
— Да.
Она обдумывала это несколько секунд.
— Понятно, — сказала она.
— Вы будете ночевать не дома, пока ситуация не разрешится.
— Договорились, — сказала она без возражений.
Дэниел Роуч был задержан в 4 часа дня. Кейт узнала об этом от Себастьяна коротким сообщением: «Роуч взят, федералы работают». Она сидела в этот момент в кафетерии управления с Соней. Соня читала что-то на телефоне. Кейт смотрела на сообщения и думала о том, как выглядит в этот момент человек, чья безупречная репутация рассыпалась. Потом подняла взгляд на Соню.
— Роуч задержан.
Соня не отреагировала бурно. Подняла взгляд, кивнула. Медленно, как кивают на известие, которого долго ждали.
— Хорошо, — сказала она.
— Как ты?
— Устала, — сказала Соня просто. — Очень устала. Хочу выспаться. Кейт, я не могу сказать, что все было правильно, что я не должна была прийти к тебе раньше.
— Наверное, должна была.
— Ты пришла, — сказала Кейт, — когда была готова.
— Я боялась, что тебя втянут, — Соня помолчала. — Тебя все равно втянули.
— Нет, я сама влезла в это, — сказала Кейт. — Это разные вещи.
Соня посмотрела на нее и чуть улыбнулась. Первый раз за весь день. Совсем немного.
Марш заговорил в начале шестого. Кейт не присутствовала на допросе. Она сидела в коридоре на деревянной скамье и смотрела в окно на вечерний Остин. Солнце уходило на запад, и небо там было апельсиновым и розовым, долгим и красивым, каким бывает только в конце мая в Техасе, когда день никак не хочет заканчиваться. Себастьян вышел к ней в половину седьмого, сел рядом.
— Марш дает показания в обмен на сделку, — сказал он. — Адвокат добился соглашения с федералами. Марш не организатор, он исполнитель. Это не снимает ответственности, но меняет квалификацию.
— Колман, — сказала Кейт.
— Марш не признает прямого участия в гибели Колмана. Говорит, что его роль была убедить монтажника уйти с объекта, запугать, не более. Утверждает, что не знает, как произошло падение.
Себастьян сделал паузу.
— Я ему не верю. Но доказательная база — это отдельная работа. Он это понимает?
— Понимает. Его адвокат тоже понимает. Роуч отрицает все. Пока. Его адвокат уже здесь, дорогой. Это значит, что дело будет долгим.
— Да, — он помолчал. — Но у нас теперь есть записи разговоров с Лейном, финансовая документация по фиктивному субподрядчику, показания Лейна, рабочий дневник Колмана, телефон Марша и его показания. Этого достаточно, чтобы дело не развалилось.
— И Соня.
— И Соня, — повторил он, — главный свидетель.
— Себастьян, — сказала она, — здание. Что будет с ним?
— Это решат суды. Возможно, арест активов Роуча, включая объект. Дальше зависит от того, насколько глубокой окажется схема.
Он посмотрел на нее.
— Вас это беспокоит?
— Я его проектировала, — сказала она. — Два года работы. Это беспокоит меня в том смысле, что внутри здания живые люди, арендаторы. Они ни в чем не виноваты.
— Их интересы будут защищены, насколько возможно.
Она кивнула. Линда Колман позвонила на следующее утро. Сама. Кейт взяла трубку сразу.
— Мне звонили из федерального офиса, — сказала Линда. Голос у нее был другим, чем в тот день. Все еще усталым, но в нем было что-то новое. — Они говорят, что дело возбуждено, что рассматривается версия об умышленном...
Она замолчала, не закончив.
— Да, — сказала Кейт тихо, — это не вернет его.
— Нет, — сказала Кейт, — но это правда. И правда имеет значение. Я верю в это.
— Рэй тоже верил, — сказала Линда наконец. — Именно поэтому написал в тот блокнот. Именно поэтому хотел сказать на объекте. Он не умел молчать, когда видел что-то неправильное. Это было его. Это был он.
Кейт стояла у окна своего офиса. Она вернулась туда утром, Себастьян разрешил, и смотрела на улицу. Жаркий вторник, конец мая.
— Линда, — сказала она, — скажите своим детям, что их отец был честным человеком. Что это имело значение.
— Скажу, — ответила Линда Колман.
Клинт сидел на чертежном столе и методично жевал угол распечатки, той самой, с карандашными пометками, с обведенными семьюдесятью двумя квадратными метрами. Кейт забрала ее из его зубов без лишних слов и положила в папку. Она открыла новый файл в AutoCAD. Пустой, белый, с мигающим курсором. Новый проект начинался именно так, с пустоты, в которую нужно вписать что-то настоящее. Кейт смотрела на экран. В дверь постучали. Два раза, коротко.
— Открыто, — сказала она.
Себастьян вошел. Осмотрел офис, посмотрел на кота.
— Я подал рапорт по делу, — сказал он. — Официально. Там ваше имя, как лицо, инициировавшее расследование.
— Это обязательно?
— Да.
Она не стала возражать.
— Как Соня?
— Ее разместили в защищенном месте на время судебного процесса. Она в порядке. Она просила передать вам кое-что.
Он протянул ей сложенный листок бумаги. Кейт развернула. Там было написано от руки, знакомым почерком, уверенным, чуть наклоненным вправо: «Спасибо, С.» Кейт сложила листок и положила в карман пиджака.
— Роуч? — спросила она.
— По-прежнему отрицает. Но его адвокат уже ведет переговоры о сотрудничестве. Это значит, что сам Роуч понимает, насколько плохо его положение. Лейн официально подписал показания сегодня утром из больницы. Марш продолжает говорить.
— Это займет время. Суды, апелляции — это не быстро.
— Но это начало, — сказала Кейт.
— Да, все только начинается.
Она посмотрела на экран с пустым файлом. Курсор все еще мигал, терпеливо, методично, в своем ритме.
— Себастьян, — сказала она, — зачем вы пришли? Вы могли передать все это по телефону.
Он помолчал секунду.
— Хотел убедиться, что вы в порядке, — сказал он наконец.
— Я в порядке.
— Вижу, — он посмотрел на Клинта. — Хороший кот.
Кейт посмотрела на него, и что-то в этом обмене, тихое, почти незаметное, осталось в воздухе между ними.
— Кофе? — спросила она.
— Да, не откажусь.
Она поставила кофемашину, и пока та гудела и шипела своей привычной рабочей песней, встала у окна. Она думала о том, что молчание имеет цену. Всегда. Иногда ее платишь сам, иногда платит кто-то другой вместо тебя, и это хуже. Кофемашина замолчала. Кейт налила два стакана, вернулась к столу. Себастьян уже сидел на краю подоконника. Не на стуле, а именно так, боком. Она поставила стакан перед ним.
— Что теперь? — спросила она.
— Теперь суд. Долгий, сложный.
Он взял стакан.
— Вас могут вызвать как свидетеля.
— Я готова.
Он смотрел на нее поверх стакана.
— И что теперь для вас?
Кейт посмотрела на экран с пустым файлом AutoCAD. Курсор мигал.
— Работа, — сказала она. — Новый проект.
— Звучит правильно.
Она кивнула. За окном Остин гудел и сверкал в свете позднего майского утра. Видно было и башню «Меридиан Тауэр» с ее стеклянным фасадом, в котором отражалось небо. Красивое здание. Хорошая работа. Кейт поставила стакан, придвинулась к столу, положила руки на клавиатуру и начала работать над новым проектом…