Клуб скомпроментированных
Стандартный ответ на вопрос: "Кого ждешь в этом году?" среди книжников: "Того-то, того-то и, конечно, Веру." Фамилия не уточняется, Вера у нас одна. Она вспыхнула на литературном небосклоне "Павлом Чжаном и прочими речными тварями" в 2021, после был "Сезон отравленных плодов", который, кажется, прочли вообще все. А "Семь способов засолки душ" мы послушали, прежде чтения глазами, потому что, как самое топовое, роман вышел вышел сначала аудиосериалом. И вот, "Царствие мне небесное".
Автобиографическая проза, переплетенная с эссеистикой. Именно автобиографическая, Вера Богданова ломает колею успевшего стать привычным автофикшена, предполагающего определенную часть вымысла, с непременным "пожалейте меня". Хотя это и не история успешного успеха, которой можно было бы ожидать от такой писательницы: молодой, победительно красивой, фото- и телегеничной, ведущей себя с королевским достоинством, иконы стиля ("родилась с серебряной ложкой во рту", - думаешь). Нет, это сухая, трезвая, не по-богдановски отстраненная проза. Без надрыва и всхипов о вещах, способных настроить на элегический лад селфпити куда более внешне крепких рассказчиков.
О девочке, чьи родители так заняты своими непростыми отношениями и взаимными разборками, что едва замечают как дочь стала жить у бабушки. О заботе и любви в этой новой нуклеарной семье: бабушка Клементина, бабушка Анна, маленькая Вера, но и о вечной нехватке денег, и отношении к себе, как заслуживающей такой скудости. И вот 30, она встречает юбилей в госпитале - пневмония. После диагностируют карциному легкого. Умерла любимая бабушка: всю жизнь проработала врачом, а в старости, с невыносимыми болями, не вызвала скорую - после первой госпитализации в мытищенской больнице, где положили в коридоре на сквозняках и кололи глюкозу, решила, что лучше отлежится дома. Вера в инфекционке с трехлетним сыном - подозрение на менингит, а из морга обрывают телефон, чтобы забрали тело, И муж, она недавно узнала, изменяет, вообще он хороший человек, и отец хороший, но жизнь с ним давно стала похожа на жевание картона. А над всем этим диагноз.
Когда об этой книге станут говорить, обсуждать ее на книжных клубах (резонансность имманентное свойство богдановской прозы), то говорить будут, в первую очередь, как об истории борьбы с раком и победы над болезнью. Однако, в куда большей степени, это об опыте жизни, опаленной диагнозом, под дамокловым мечом возможного возвращения. И, хотя единственное непреложное знание каждого живущего - что
жизнь рано или поздно закончится, все же хочется, чтобы позже. Чтобы вся она, отпущенная тебе, была яркой, всклянь наполненной событиями, красивыми вещами, активностью. Чтобы не жить по остаточному принципу, давясь черствой коркой и считая, что ты лишь этого достойна.
Принятая в отношении рака практика умолчания: не видеть,не слышать и знать ничего не хотеть, стигматизированность темы, приводит к опасному незнанию. Вера поднимает эту тему в публичном поле, вслед за одной из лучших наших переводчиц с тем же печальным опытом, Шаши Мартыновой. Серьезный пример гражданского мужества в обществе значительно редуцированной гражданственности.
Удивительно, но эссеистика о дачной жизни в средней полосе России, казалось бы, мало имеющая отношения к прозе горожанки, вплетена в роман органично. Исподволь подводя к выводу: дано тебе тело, и как твоя земля, как дом, оно нуждается в осознанном отношении. Заботься о нем. Живи.