— Игорь, если я еще раз увижу в багажнике рулон рубероида, купленный на мои «отпускные», я этим рубероидом закатаю твою любовь к родственникам прямо в асфальт перед подъездом.
Инга стояла в прихожей, скрестив руки на груди, и наблюдала, как муж пытается втиснуть в кроссовки свои отеки после трудовой недели. Апрель в этом году выдался агрессивным: солнце жарило так, будто хотело высушить лужи за один обеденный перерыв, а почки на сирени набухли с такой скоростью, что Инга физически чувствовала, как в ее сторону ползет дачная угроза.
— Ну чего ты заводишься, Ингусь, — пропыхтел Игорь, наконец справившись с пяткой. — Сват просто спросил, не завалялось ли у нас чего для ремонта. У них на участке сарай потек, жалко же людей.
— Жалко у пчелки, Игорь. А у нас — семейный бюджет, в котором дыра размером с твоего племянника Виталика.
Инга была женщиной основательной. В свои пятьдесят пять она четко понимала две вещи: сахар в крови нужно держать в узде, а родственников мужа — на расстоянии пушечного выстрела. Особенно когда дело касалось их дачи в «Зеленых Соснах». Дача была ее крепостью. Шесть соток счастья, где каждый куст смородины знал свое место, а в домике пахло не старым хламом, а лавандовым освежителем и чистотой.
Проблема заключалась в том, что родственники Игоря считали эту дачу общим достоянием республики. Причем республика в их представлении была исключительно коммунистической: от каждого по способностям (обычно это была Инга с тяпкой), каждому по потребностям (это они с шашлыками и ночевкой на две недели).
— Мам, а где мой синий рюкзак. — Из комнаты вынырнула Инесса, на ходу вдевая в уши серьги-кольца. — Мы с Владом хотели на выходных за город съездить.
— Влад в своей комнате вторые сутки в компьютер воюет, — отозвалась Инга, проходя на кухню. — Он за город выберется только в том случае, если там Wi-Fi ловить будет лучше, чем у холодильника.
— Ничего не воюю, — донесся баритон семнадцатилетнего Владислава. — Я мониторю рынок комплектующих. Мам, там видеокарта подорожала на три тысячи за ночь. Это грабеж.
— Грабеж — это когда ты съедаешь кастрюлю супа с фрикадельками и даже не замачиваешь ее в раковине, — парировала Инга. — Кстати, про город. Никаких поездок. Мы едем менять замки.
Игорь, застывший в дверях кухни, медленно поднял брови.
— Зачем это. Старые же работают.
— Затем, дорогой мой, что старые ключи есть у твоей сестры Светланы, у ее мужа и, кажется, даже у их соседа по гаражу. Я в прошлый раз приехала розы подрезать, а там в моей постели спит какой-то бородатый мужчина и доедает мои запасы тушенки. Сказал, что он «друг Виталика» и ему нужно было «перезагрузиться на природе».
— Инга, ну Света же предупреждала...
— Света не предупреждала, она поставила перед фактом, когда я уже стояла на крыльце с секатором. В общем, решение принято. Новые замки — новая жизнь. Кто не спрятался, я не виновата.
Дорога до «Зеленых Сосен» заняла два часа. Апрельские пробки — это отдельный вид садомазохизма: все везут рассаду, старые диваны и надежду на урожай, который окупит затраты на бензин (спойлер: никогда).
— Посмотри на эти цены, — ворчала Инга, глядя на вывеску придорожного магазина. — Килограмм семенного картофеля стоит столько, будто его вручную поливали слезами девственниц. Проще ананасы на балконе выращивать.
Влад на заднем сиденье не отрывался от телефона, а Инесса меланхолично смотрела в окно, слушая что-то в наушниках. Игорь хранил партизанское молчание. Он знал: когда жена в режиме «хозяйственная инквизиция», лучше не отсвечивать.
Когда машина затормозила у знакомых ворот, Инга почувствовала неладное. На участке стояла старая «Нива» Светиного мужа, а из трубы домика шел бодрый дымок.
— Опаньки, — выдохнула Инга. — Приплыли. Картина «Не ждали», версия для садоводов-любителей.
Она решительно вышла из машины, хлопнув дверью так, что с ближайшей березы осыпались остатки прошлогодней листвы. На крыльце появился Виталик — племянник Игоря, молодой человек двадцати пяти лет, чьим главным достижением в жизни была способность лежать горизонтально дольше, чем это предусмотрено законами физики.
— О, теть Инга, привет. А мы тут это... решили сезон открыть. Дядь Игорь, здорово.
— Виталик, радость моя, — Инга натянула улыбку, которая обычно предвещала начало ковровых бомбардировок. — А ключи у тебя откуда. Я же вроде просила Свету их вернуть еще в октябре.
— Так мама сказала, что семейная дача простаивает, — Виталик беззаботно почесал живот под растянутой майкой. — Мы тут с пацанами приехали шашлыки замутить. У вас там в подвале варенье было, мы его с чаем... того. Вкусное.
Инга заглянула в дом. На кухонном столе, который она любовно накрывала кружевной скатертью, громоздились грязные пластиковые стаканчики, обрывки салфеток и остатки какой-то подозрительной закуски. В раковине лежала гора посуды, покрытая слоем жира, а в воздухе висел стойкий аромат дешевых сигарет и мужского пота.
— Варенье, значит, — тихо сказала Инга. — Смородиновое. Пятиминутка. Которое я в сорокаградусную жару крутила, пока вы на речке плескались.
— Мам, ну чего ты, — Инесса зашла следом и поморщилась. — Тут воняет как в раздевалке спортзала.
— Влад, тащи чемодан с инструментами, — скомандовала Инга. — Игорь, выставляй «гостей». Прямо сейчас.
— Инга, ну неудобно же, — зашептал муж, пытаясь оттащить ее в сторону. — Родня же. Ну посидят часок, уедут.
— Если они сейчас не уедут, я вызову полицию и скажу, что в мой дом проникли подозрительные личности и покушаются на частную собственность. А если Виталик не уберет за собой этот свинарник, я сообщу его матери, что он разбил ее любимую вазу, которую она нам на свадьбу дарила. Она у меня в сарае стоит, ждет своего часа.
Виталик, почуяв неладное, начал суетиться. Через десять минут «Нива», тяжело подпрыгивая на ухабах, скрылась за поворотом, оставив после себя облако сизого дыма и недоеденный батон.
— Так, — Инга выдохнула и оглядела масштаб бедствия. — Влад, Инесса, за работу. Один моет полы, вторая — посуду. Игорь, бери дрель. Мы меняем замки прямо сейчас. И на калитке, и на доме, и даже на туалете, если потребуется.
Работа кипела. К вечеру дом сиял. Инга лично протерла каждую полку, попутно проводя ревизию запасов.
— Смотри-ка, — она показала Игорю пустую банку из-под тушенки. — Три банки «Экстра» качества. Каждая по триста рублей в «Пятерочке». Плюс сахар, плюс соль. Итого эти визиты обходятся нам в приличную сумму. А Виталик хоть раз хлеба купил. Нет. Он считает, что на даче еда самозарождается в холодильнике по воле Божьей.
— Замки поменял, — отрапортовал Игорь, вытирая пот со лба. — Ключи вот. Всего три комплекта. Один у меня, один у тебя, один у детей. Свете не дам, клянусь.
— Если дашь — будешь жить в гараже вместе с ее мужем и его «Нивой», — отрезала Инга.
Они сидели на веранде, попивая чай. Солнце медленно садилось, окрашивая сосны в золотистый цвет. Тишина была такой густой, что ее хотелось намазывать на хлеб.
— Хорошо-то как, — вздохнула Инесса. — Мам, а давай на майские никого звать не будем. Просто сами приедем.
— Это план, доченька. Это стратегический план.
Инга была почти счастлива. Она чувствовала себя полководцем, который только что выиграл решающее сражение. Но в глубине души что-то свербило. Она знала семью мужа слишком долго. Эти люди обладали поразительной способностью просачиваться сквозь любые препятствия, как вода сквозь плотину.
Прошла неделя. В среду вечером, когда Инга только устроилась на диване с книгой, зазвонил телефон. На экране высветилось «Света».
Инга глубоко вздохнула, сосчитала до десяти и нажала на кнопку.
— Инга! — голос сестры мужа вибрировал от праведного гнева. — Вы что там, совсем с ума посходили. Виталик приехал на дачу ключи завезти — он их в прошлый раз случайно прихватил — а замок не подходит! Он два часа под дождем простоял!
— Случайно прихватил. — Инга хмыкнула. — Света, Виталик прихватил эти ключи три года назад. А замок не подходит, потому что я его сменила. И правильно сделала. У дома есть хозяева, и это не те, кто приезжает туда на «шашлыки» без предупреждения.
— Ах вот ты как! — Света перешла на ультразвук. — Мы к ним со всей душой, а они замки меняют! Мы же планировали на 20-е число там юбилей тестя отмечать! Игорь обещал!
Инга медленно повернула голову в сторону мужа. Тот моментально уткнулся в газету, хотя газета была недельной давности и вверх ногами.
— Игорь обещал — Игорь пусть на своей голове юбилей отмечает, — спокойно ответила Инга. — Дача закрыта на карантин от наглых родственников. Всего доброго, Светочка.
Она нажала «отбой» и посмотрела на мужа.
— Игорь, ты что-то обещал своему тестю за моей спиной.
— Ну, Ингусь... Он же старенький... Хотел на свежем воздухе...
— На свежем воздухе можно погулять в парке Горького. А на моей даче тридцать кустов элитной клубники, которую твои родственники в прошлом году вытоптали так, будто там стадо бизонов мигрировало.
— Они сказали, что всё равно приедут, — пробормотал Игорь. — Света сказала, у них есть какой-то «план Б».
Инга насторожилась. «План Б» в исполнении Светиного семейства обычно означал либо масштабное мелкое вредительство, либо привлечение тяжелой артиллерии в лице свекрови. Но свекровь, слава богу, сейчас была на лечении в санатории, так что этот вариант отпадал.
— Пусть попробуют, — Инга сузила глаза. — Я там везде датчики движения поставила. И соседку, бабу Нюру, задобрила банкой меда. Она мимо своих ворот даже муху без регистрации не пропустит.
В субботу Инга решила поехать на дачу одна — проверить, как там чувствуют себя первоцветы, и просто насладиться одиночеством. Дети остались в городе, Игорь уехал на какую-то важную встречу в гаражный кооператив.
Подъезжая к поселку, Инга чувствовала странное воодушевление. Она представляла, как заварит себе чай с мятой, сядет в плетеное кресло и будет слушать птиц.
Однако, свернув на свою улицу, она затормозила так резко, что ремень безопасности едва не лишил ее возможности дышать.
Возле ее ворот стоял... грузовой эвакуатор. А на нем, величественно покачиваясь на тросах, висел ее собственный садовый домик. Точнее, его верхняя часть — новенькая веранда, которую они пристроили в прошлом году.
Рядом суетился Виталик, Светин муж Коля и какой-то мужик в грязном комбинезоне.
— Это что за цирк с конями. — Инга выскочила из машины, забыв закрыть дверь. — Вы что творите, вандалы.
Коля, увидев хозяйку, ничуть не смутился. Он вытер руки о ветошь и широко улыбнулся.
— А, Инга! А мы как раз к тебе. Света сказала, раз ты замки сменила и нас в дом не пускаешь, значит, веранда тебе не нужна. А у нас на участке как раз места много. Мы решили ее... передислоцировать. В счет долга, так сказать.
— Какого долга. — Инга чувствовала, как внутри нее закипает что-то посильнее любого чайника.
— Ну, Игорь у меня в прошлом году пять тысяч занимал на запчасти. Сказал, если не отдаст — можем брать что хотим. Вот мы и берем.
Инга посмотрела на веранду, которая сиротливо болталась в воздухе. Она посмотрела на Виталика, который радостно снимал происходящее на телефон. Потом она посмотрела на Колю.
— Значит, передислокация, — тихо произнесла она. — Хорошо. Коля, а ты знаешь, что эта веранда по документам оформлена как капитальное строение, за которое я плачу налог. И то, что вы сейчас делаете, в уголовном кодексе называется «хищение имущества в особо крупных размерах группой лиц по предварительному сговору».
— Да ладно тебе, Инга, свои же люди! — махнул рукой Коля. — Щас мы ее аккуратно снимем...
— Снимай, — неожиданно спокойно сказала Инга. — Только имей в виду: пока вы ее поднимали, вы повредили линию электропередач. Вон, видишь, провод болтается.
Все трое синхронно задрали головы вверх. Провод действительно подозрительно провис.
— И если сейчас сюда приедет аварийка, — продолжила Инга, доставая телефон, — они первым делом спросят, кто это тут занимается несанкционированными погрузочными работами. А потом приедет наряд. Виталик, снимай-снимай, это будет отличное доказательство для суда.
В этот момент за воротами раздался настойчивый сигнал автомобиля. Это была баба Нюра на своем старом скутере.
— Инга! — закричала она. — Там за поворотом гаишники стоят! Проверяют всех, кто с крупным грузом едет! Операция «Лес» у них!
Лицо Коли моментально приобрело оттенок несвежего кефира. Эвакуаторщик, до этого хранивший молчание, вдруг резко запрыгнул в кабину.
— Слышь, мужики, я на такие подставы не подписывался! Мне лицензия дороже ваших пяти косарей! Опускаю груз и сваливаю!
— Э, стой! Куда опускаешь. — закричал Виталик.
Но было поздно. Веранда с оглушительным треском приземлилась обратно на фундамент, но, увы, не совсем ровно. Один угол ушел в землю, а перила жалобно хрустнули. Эвакуатор, взревев мотором, сорвался с места и умчался в сторону шоссе, едва не задев машину Инги.
Коля и Виталик остались стоять посреди участка, глядя на покосившееся строение.
— Ну вот, — Инга подошла к ним вплотную. — Теперь у вас есть два варианта. Первый: вы сейчас за свои деньги нанимаете бригаду и восстанавливаете всё как было. Второй: я прямо сейчас звоню Свете и говорю, что Коля потратил те самые пять тысяч не на запчасти, а на... скажем так, культурный отдых в сомнительной компании, о чем у меня есть фотоподтверждение от бабы Нюры.
— Откуда у нее. — поперхнулся Коля.
— У нее нет. У меня есть фантазия и дар убеждения. Выбирайте.
Через три часа на участке работали двое профессиональных плотников, которых Коля нашел по объявлению с феноменальной скоростью. Инга сидела на крыльце, наблюдая за процессом и попивая чай из термоса.
Она знала, что это еще не конец. Родственники Игоря были как многоголовая гидра: отрубишь одну голову (Виталика), вырастут две новые (Света и ее претензии). Но сегодня победа была за ней.
Когда плотники закончили и Коля, уныло понурив голову, уехал на своей «Ниве», Инга заперла все новые замки. Она чувствовала странное удовлетворение.
Вечером, вернувшись в город, она обнаружила Игоря, который суетился на кухне, пытаясь приготовить ужин.
— Ингусь, а я тут это... рыбу купил. Пожарить хотел.
— Рыбу — это хорошо, — Инга сняла плащ. — Кстати, Игорь, я там на даче веранду поправила. И Коля тебе долг вернул. Ну, в натуральном выражении.
Игорь замер с ножом в руке.
— Какой долг.
— Пять тысяч. Которые ты якобы занимал на запчасти. Ты же знаешь, Игорь, я не люблю, когда в моей семье кто-то врет. Особенно если этот «кто-то» — ты, а врешь ты ради того, чтобы твоя сестра могла пристроить своего непутевого сына на халявные шашлыки.
Игорь покраснел до корней волос.
— Инга, ну Света так просила...
— Я знаю. Но теперь у нас новые правила. С этого дня любая попытка родственников пересечь границу «Зеленых Сосен» без моего письменного разрешения будет караться немедленным отключением тебя от домашнего питания и выдачей тебе раскладушки для проживания у сестры. Постоянно.
— Я понял, — буркнул Игорь. — Больше не буду.
Инга улыбнулась. Она знала, что он, скорее всего, снова сорвется. Но теперь у нее был главный козырь.
Она прошла в комнату, открыла ноутбук и ввела в поиске: «Системы видеонаблюдения с удаленным доступом и звуковой сиреной».
— Посмотрим, как вы запоете на майские, — прошептала она.
В этот момент на телефон пришло сообщение от Инессы: «Мам, тут Влад нашел в интернете какой-то заброшенный чердак в пригороде, говорит, там можно крутые фотки сделать. Но нам нужен твой совет...».
Инга вздохнула. Спокойствие ей только снилось. Но она еще не знала, что «план Б» Светин на самом деле только начинал разворачиваться, и главная угроза ждала ее вовсе не со стороны веранды.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...