Лет примерно до двадцати, или даже больше, я была уверена, что лучшим мужем для меня был бы Нельсон Мандела. Личность героическая со всех сторон, лидер нации и страдалец за правду и свободу. И, самое, главное, он бы находился на самом отдалённом от меня краю своего прекрасного континента. То есть много раз за тридевять земель.
Всё своё советское детство я знала, что этот благородный человек борется за свободу хороших людей против людей злых, которые угнетают его народ. В советском детстве в целом всё было романтично и статично. Было заранее известно, кто хороший, а кто – плохой. Удивительно, насколько такая монохромность сильно упрощала жизнь. Тут – белое, а там – чёрное.
В случае с моим неудавшимся кандидатом в мужья было немного наоборот. Там чёрные были белым, а белые – чёрным. Но в целом мне и тогда было не сложно понять, что он мне подходил идеально.
Во-первых, герой. Во-вторых, живёт так далеко, что надежды на встречу практически не было. В-третьих, даже если бы он и захотел ко мне приехать, он был в тюрьме и в те времена отпускать его никто не собирался. То есть даже минимального шанса хоть раз с ним встретиться у меня не было.
Я бы очень любила его на расстоянии, писала бы ему нежные письма про мою к нему любовь. И никакого грубого быта и пошлости! Только чистота и искренность. С моей, по крайней мере, стороны. Что бы там было с его стороны, уже не важно, так как был он на краю Африки и в тюрьме пожизненно.
Но не вышло. Пока я была слишком мала, чтобы думать о замужестве, мир успел перевернуться. Нельсона Манделу освободили из тюрьмы, сделали президентом, и он доживал свои дни, окружённый властью, многочисленными жёнами и детьми. Меня бы туда просто не пустили, даже и малюсенького письма написать бы не разрешили, конкуренция всё-таки. Да мне и самой бы он уже был такой не сильно интересен, не герой и не в тюрьме, самый обычный, как такого полюбить?
Пришлось как-то выкручиваться и жить дальше.