Он знал...предчувствовал, это должно было случиться, но не думал, что так скоро...Он почувствовал...
-Виктор? Что случилось? -Жена смотрела с тревогой, Виктор смотрел в окно и морщился, стараясь сдержать слёзы.
Он не Виктор...Сейчас он не Виктор.
***
Мария белила домик, старая самануха, с покосившейся соломенной крышей.
Уж приедет Гриша, он и дом новый отстроит и…и всё у них хорошо будет, всё будет, как у людей.
А Гриша приедет, обязательно, он вернётся, он обещал.
***
-С ума сошла? - мама выхватила из рук Маруси кофточку, которую она мяла в руках, - никуда ты не поедешь, погубить себя решила?
-Мама, - Маруся с болью посмотрела на мать, - мама, мамочка, милая, любимая, я поеду…
-Нет.
-Да, мама, а если ты…если ты спрячешь все вещи, если ты догола меня разденешь, гвоздями дверь забьёшь, я всё равно поеду с ним, слышишь? Я в щёлочку маленькую просочусь, я крылья отращу, мамочка…Я улечу к нему, слышишь…улечу…Я, мама…я его, а он мой.
-Да пойми ты глупая, пойми…его туда не на повышение отправляют, а наоборот, кто-то у него есть там, - мама подняла палец вверх, -кто похлопотал и его не отправили в «столыпинском» понимаешь.
Мама зашептала, быстро, горячо, что Маруся губит свою жизнь, что Гришу ссылают, а она глупая, что его могут в любой момент…И последний аргумент, что он…старый.
-Маруся, ему сорок лет.
-Мам, ну каких сорок, ему тридцать семь.
-Это почти сорок.
-Мама, ну таким образом можно сказать, что мне пятьдесят, а мне двадцать.
-У вас почти двадцать лет разницы, Маруся целое поколение, он в отцы тебе годится.
-Мама...я поеду за Гришей, хоть куда, понимаешь, хоть на Луну, я поеду, мама.
Мама знала, если Маруся что-то вобьёт себе в голову, то всё…но она надеялась, надеялась на то, что дочь услышит голос разума.
Мама, милая мама, кто же в двадцать лет слышит чей бы то ни было голос?
Маруся не знает, мама ходила к Григорию и просила, стояла на коленях, просила, просила, умоляла оставить в покое её ребёнка.
Григорий растерялся, не знал, как себя вести, просил Марусину маму встать, волновался, запускал руки в волосы и отводил глаза.
Он…Он мужчина, который командовал людьми в Гражданскую и сейчас…не на последнем месте, он не знал, как вести себя с маленькой, хрупкой женщиной, матерью его любимой…
Григорий обещал что-то сделать путался, краснел, бледнел, отпаивал Марусину маму водой.
-Я вам обещаю…я поговорю с Машей, я найду слова чтобы убедить её…не ехать.
-Поговорите? - мама вздохнула, - вы думаете, что она вас послушает? -Она покачала головой, - нет, упрямая, такая же, как её отец…
Берегите её, берегите и не обижайте, даст Бог свидимся…
Григорий пытался поговорить с Марусей, но она быстро закрыла ему рот маленькой ладошкой, пахнущей мятой, и сказала, что она всё давно решила…
Маруся с Григорием долго добирались до места, они расписались, посидели тихим, семейным кружком и утром молодые уехали, мама сунула в руку Марусе маленький образок, шепнула, что ей достался от бабушки, пусть охраняет.
Маруся рьяно принялась за дело, обустраивать быт, советская власть давно уже установилась в стране, а здесь, в отдалённых районах, она конечно была, но какая -то, чисто номинальная, казалось, что только отголоски новой власти дошли до этих краёв.
Григорий тоже взялся за дело, было всякое, и в след плевали, и стёкла били, и поджечь пытались.
А потом ничего, привыкли, помогать стали, почувствовали себя под защитой той самой власти, которую хаяли, как уезжали Григорий с Марусей, так плакали…не пускали, просили отстаться.
Не успели вернуться Григорий с Марусей, она в положении была, началась в. о. й н. а.
-Милая, - Гриша мнётся, - здесь тыл глубокий, тебе остаться здесь лучше, куда я тебя повезу, когда составы бомбят там…а здесь тишина, люди оттуда к нам бегут.
-А ты?
-Маруся…ты же не думаешь, что я останусь, отсижусь, я боевой офицер.
-Но ты…ты отслужил своё…Ты же долг отдал, ты…а я? Как я буду? Как будем мы?
-Маруся, я тебя прошу, ты благоразумная у меня, нужно потерпеть.
Маруся и терпела, письма приходили редко, только через год ответила мама, целый год, к тому времени Маруся потеряла не рождённого ребёнка, сильно повзрослела, стиснув зубы продолжала жить.
Она зацеловывала до слёз милые скупые строчки, которые присылал муж, а потом он пропал…не было писем, не было официальной бумаги, ничего, тишина.
Мама с сестрой писали письма, их увезли в Среднюю Азию, папа остался дома…
Маруся звала их к себе, если была бы возможность, - писала ей мама, - мы бы на крыльях прилетели…
Женщины помогали друг другу, Маруся встала во главе комсомольской организации, женщины, старики, да дети, они помогали, как и чем могли фронту.
Каждый день она ждала письмо, а вдруг, вдруг именно сегодня…но писем не было…
Отгремела война, мама с сестрой вернулись домой и звали приехать Марусю, но…она ждала своего Гришу.
Он жив, -твердила Маруся сама себе, - жив, жив…
Уже все вернулись, уже начали привыкать к спокойной жизни, два года прошло, три, пять…
И ведь дождалась, приехал Григорий Петрович, приехал, стукнула калитка поздно вечером, открылась, заскрипев дверь…
Онаа сидела с книгой у печи, так теплее, тусклый фитилёк самодельной лампы, что стоял на припечке отбрасывал большие мечущиеся тени.
Он тихо открыл дверь и застыл на пороге, было по- весеннему свежо, но дома было тепло, Маруся…такая тихая, домашняя, в светлом платьице и с книгой в руках, вошедшая в пору женской красоты, с большими, печальными глазами.
Его Маруся.
И он…чёрный, обросший, постаревший, хромой…и не один.
-Гриша…Она встала, сделала шаг, ещё шаг и мигом оказалась у порога, прильнула к нему, вся такая худенькая, хрупкая, в своём светлом, домашнем платьице.
Такой и увидел её в первый раз тот, кто стоял позади Гриши, какую-то светлую, летящую…
-Маруся…я не один, прости, так вышло.
Из-за себя он вытащил мальчишку, худющего, в большой кепке, которая спадала на глаза, худющего…словно воробышек.
-Что вы…на пороге, проходите, -забегала, засуетилась, так хотелось плакать, кричать, бить кулаками в худую грудь супруга, который где-то был пять лет после победы, долгих пять лет.
Она старалась не смотреть на мальчишку, не замечать чёрных глаз, знакомого прищура.
-Меня Мария зовут, а тебя?
Мальчишка насупился, опустил голову, глянул на Григория. Тот кивнул, мальчишка едва выдавил из себя имя.
-Витька, меня зовут Витька.
Она покормила их, нагрела воды, велела мальчишку выкупать, сама искала во что можно одеть маленького гостя.
Нашла, пойдёт пока поспать, а потом…
Маруся не знала, что будет потом, она не знала где так долго был Гриша, не знала кто этот мальчик ему, но конечно видела видела сходство...
Они сидят вдвоём у стола, ребёнок давно спит, разметавшись на подушке.
-Где…его мама? - спрашивает Маруся.
Григорий молчит, потом разлепив губы, говорит, что погибла…
-Он…твой сын?
Муж низко опускает голову.
-После победы отправили дальше.
-Япония?.
Кивнул.
-Прости, я не мог писать, мне обещали, что недолго, а потом…потом догнало то, что должно было случиться тогда, до в о й н ы.
Какой-то шустрый, молодой, решил выслужиться, раскопал старые документы, нашёл какие -то белые пятна, в общем…отправили, без права переписки…
Маруся…я думал, что никогда уже, не увижу тебя…
-Ааа…а я ждала.
-Прости…на тот момент, я был вымотан, мне сказали, что всё…я больше не вернусь, понимаешь…прости…Мне велели учиться жить там, без тебя.
-А я ждала, Гриша…
-Я знаю, прости.
-Скажи…если бы она…мать мальчика была бы жива, ты…ты бы остался…там? С ними, да?
-Я не знаю…Маруся.
Мария смотрела на этого когда-то сильного, умного, волевого человека и видела сломленного старика…Кто она, чтобы судить?
-Они отпустили тебя?
-Да…за недоказанностью обвинений, вернули всё, все заслуги…Мы уйдём, Маруся…я просто очень хотел увидеть тебя…Я эгоист, да. Сначала украл твою молодость, потом…твоё доверие, я знаю, но ты ещё молода, Маруся ты…ты можешь ещё родить ребёнка, выйти замуж и…прости меня…
Тебе нужно уехать к родителям.
-Я сама решу, что мне нужно.
Маруся не спала всю ночь, утром ей нужно было на работу.
Все видели и знали, что у Маруси вернулся муж и не один…Все молча жалели молодую женщину.
Татьяна, председатель, взрослая женщина, улучив минуту, когда они были одни, подошла и обняла Марусю.
-Поплачь, поплачь милая, что же на тебе лица нет.
-Не могу, тёть Таня…будто кол вбили в сердце и…
-Да я знаю, вижу, Господи…что же с людьми наделали…
Она вошла в пустой дом, у крыльца почувствовала, что дома пусто, ещё тёплый чайник, картошка в чугунке…но не было ни Григория, ни пацана.
Села на стул, задумалась. Она не думала о том, как ей дальше жить, не думала и не знала, потом подхватилась и вышла на улицу.
Пошла быстро- быстро по дороге за село, ещё быстрее, потом побежала.
Вон они, большая и маленькая фигурка.
Бежит молча, ступая молодыми, крепкими ногами по земле.
Догнала, прижалась к спине.
Он стоит и не дышит, а глаза у мальчонки, огромные, в них плещется страх.
-Идёмте домой.
-И я…
-Господи, - задохнулась в немом крике, - Господи, - упала на колени в промёрзшую землю, прижала мальчонку к себе. А тот за шею обхватил своими ручонками и прижался всем тельцем.
Целует зарёванную мордашку.
-Вы меня к себе возьмёте?
Машет головой Маруся, крепко за руку держит мальчишку, смотрит на Григория, катятся слёзы по лицу у Григория, мужские, скупые.
Прожили три года, не выдержало сердце Григория.
Сидит Маруся у стола вроде и годами молодая, а на самом деле.
Смотрит на сложившего руки на коленях Витю.
-Витя…Витенька, иди сюда.
Не шелохнулся мальчонка, в лихую годину дети быстро взрослеют.
-Собираться нам, мальчик надо, - сказала мягко, терпеливо объясняя, что здесь их ничего не держит, - тебе в школу надо, мне надо...
-Вы меня в детский дом теперь?
-Как это? Ты не хочешь со мной жить?
Молчит, насупился, слёзы капают большие, горячие.
-Старуха Сивова сказала, что я теперь сирота, ни мамки, ни тятьки и что вы меня в детский дом сдать должны.
-Это кому я что должна? Как так? Разве сыночков своих сдают в детский дом? Пусть вон своих сдаст, умная какая эта старуха, нашлась тут.
-Так у неё взрослые они.
-Кто?
-Сыны.
-Аааа, а у меня ты ещё маленький, я хочу тебя увезти отсюда, мы поедем в самый красивый город на свете, там большие аллеи, там высокие дома, там всё из белого камня, а ещё, Витенька…там есть море, и мы с тобой туда поедем.
Ну, если ты, конечно, не хочешь в детский дом от меня уйти.
-Нет, нет, - подскочил мальчишка, обнял Марусю крепко, - нет, никого у меня не осталось, кроме тебя…мама.
-Ах, ты ж…
Ахнула Маруся, прижала крепче к себе сыночка своего, Витеньку…
Встретили Марусю и мама, и папа, и сестрица.
-Маша, - мама вечером спрашивает, - что же про сыночка молчала?
-Не знаю…мама, сглазить боялась.
-Ты…сглазить?
-Ну да…первого потеряла.
-Девочка моя…сколько же тебе пришлось пережить.
- Всем пришлось, мама, не только мне.
-Как Витенька похож на Гришу, и ты знаешь, немного на тебя…что-то есть от тебя, ну какой он хороший, Маруся.
Смотрит на меня и так тихонечко зовёт, будто на вкус пробует—бабууушка.
-Он очень хотел встречи с вами, он вас любил всегда, по моим рассказам.
-Ну Маруська, ну ты, конечно, вообще, семь лет ребёнка прятать…И ведь ни разу не обмолвилась, ни словом, - говорит младшая сестрица Шура, очень похожая на Марусю.
Не хотела вас растаивать вы бы захотели приехать, а зачем эти лишние движения…
-В этом вся наша Маруся…
***
Витенька, только так его звала мама, Витенька — так звали бабушка, тётка, дедушка, тётушки, дядюшки.
Никому мама не рассказала никогда, как она стала мамой Витеньке, с возрастом и правда стали они похожи, будто срослись, сплелись корнями.
Никто не знает, даже жена.
Это их с мамой тайна.
Сейчас он не Виктор, он Витенька, мальчишка, стоящий посреди дороги, с уставшим, больным отцом, на стылой земле, мальчишка не знающий, что с ним дальше будет.
Их догнала мама, самая лучшая мама на свете.
Его мама Маруся и больше ничья…
А сейчас, Витенька не может сдержать слёз, он чувствует…её время пришло...
-Маме плохо.
-Так что же стоим- то,- всплеснув руками, жена быстро начинает собираться, - давай быстрее, ну Вить, врач позвонил?
Витенька молчит, он не может сказать, что просто почувствовал.
Он сидит возле её кровати, держит сухую руку, обтянутую кожей, худенькая…хрупкая.
-Витенька…сыночек мой.
-Мама, - плачет Витенька, - мама моя, как я без тебя?
-Ну что ты, сыночек…ты уже у меня большой, пора тебе без мамы учиться жить.
Мой Витенька…
Он не помнит лицо той, которая дала жизнь, они с мамой, всю жизнь, в день рождения той мамы…они сидят вдвоём и прижимаются друг к другу.
Он благодарит за жизнь, мама за то, что подарила ей сыночка…Витеньку.
Теперь он будет это делать один.
Витенька.
Добрый день, мои хорошие.
Обнимаю вас,
Шлю лучики своего добра и позитива.
Всегда ваша
Мавридика д.