— А хочешь, покажу кое-что? — вдруг спросил Степашин.
Я вдела и другую руку в лямку рюкзака, чтобы не соскальзывал с плеча, и пошла за Степашиным.
Глава 4
Местами обломанные, шаткие деревянные ступени вели к скособоченно повисшей на петлях двери на чердак. Полумрак за дверью рассекали неяркие лучи октябрьского солнца, которые пробивались сквозь щели в крыше.
Чердак оказался высоким, пропахшим пылью. Между деревянных опор были протянуты верёвки. Два больших кирпичных дымохода раскорячились посередине, а в остальном на чердаке было пусто.
— Иди сюда! — Степашин махал рукой, стоя возле слухового окна.
Я подошла и выглянула наружу.
— Красота какая!
Из окна, совсем близко, виднелась наша река Тыльжа, а за ней — берёзовая роща в жёлтом осеннем наряде. Ни домов, ни дорог, ни людей. Даже не скажешь, что совсем рядом пусть и небольшой, но всё же город.
Степашин опёрся локтями на ветхий подоконник.
— Здесь раньше бельё сушили. Я любил сюда с мамой приходить. Зимой лес совсем сказочным кажется. Как будто вот-вот Дед Мороз оттуда выйдет.
— Вот уж никогда бы не подумала, что ты верил в такие глупости, как Дед Мороз! — не удержалась я. — Ты же у нас только в науку веришь!
Степашин вдруг резко отвернулся.
— Ладно, пошли отсюда, — буркнул он. — Зря я тебя сюда притащил…
Вот чёрт! Опять я пошутила невпопад… И ни за что человека обидела… Вечно у меня язык быстрее мозгов оказывается…
Степашин шагнул вперёд.
— Погоди… — Я схватила его за рукав. — Ты… это… не обижайся… Я не хотела… Ну просто… ты же отличник у нас, химию-физику-математику назубок знаешь… это я вечно о чём-то мечтаю и ворон считаю… Мне и в голову не могло прийти, что ты… тоже верил в Деда Мороза…
Степашин обернулся.
— А я и сейчас верю. В чудеса. Потому что мир без чудес был бы слишком сухим и скучным.
Я с облегчением улыбнулась и выпустила рукав его куртки.
— Возможно, чудеса случились буквально пять минут назад!
— Какие?
— Ну кот же! Чёрный. Он был нарисован на стенке, когда я заходила в подъезд. А потом чёрный кот запрыгнул в окно. А когда мы вышли, нарисованного на стенке кота уже не было!
— Точно! — улыбнулся в ответ Степашин. — Вот всегда так, с этими чудесами: они и в самом деле случаются, но все мимо них проходят и даже не замечают!
— А пойдём посмотрим, как там кот? Вдруг он уже обратно на стенку вернулся?
— Скорее ждёт новую порцию колбасы! — засмеялся Степашин. — Надеюсь, у тебя ещё остались бутерброды.
— У меня и пирожки есть! С повидлом. И какао в термосе.
— Ого! Ну ты прям в экспедицию сюда собиралась, что ли?
— Да просто… надоела овсянка, — неожиданно призналась я. — Иногда настоящей еды хочется…
Мгновение Степашин молча смотрел на меня, и мне почудилось, что в его взгляде мелькнула тень то ли сочувствия, то ли понимания.
— Пошли. Я знаю местечко, где можно спокойно посидеть — и слопать пирожки! Не знаю, как кот, а я от пирожков не откажусь.
Мы спустились по лестнице и осторожно заглянули в квартиру, где оставили кота. Там было пусто. Я посмотрела на стенку подъезда — и там пусто. Может, мне всё-таки померещился тот рисунок?
— Кот, наверное, удрал давно, — сказал Степашин и вышел на улицу.
Я вздохнула. Видимо, всё-таки померещилось…
Степашин завернул за угол и привёл меня к скособоченным сараюшкам на заднем дворе. К крайней развалюхе притулился широкий навес, под которым стоял узкий деревянный стол и две лавочки.
— Тут раньше мужики в домино играли. — Степашин уселся на лавочку. — А я любил поблизости крутиться.
Я села на лавку с противоположной стороны стола и достала из рюкзака термос и пакет с едой.
— А где ты теперь живёшь? — спросила я, разворачивая пакет.
— Да тут недалеко. — Степашин кивнул в сторону старого микрорайона из советских панелек. — На Кузнечке.
— Да ладно! А я тоже там когда-то жила. Только я мелкая была совсем, плохо помню. Держи! — Я протянула ему бутерброд, а сама откусила пирожок. — Какао будешь?
Он кивнул.
Я налила ему полную чашку от термоса. А мне, похоже, придётся прямо из термоса хлебать.
— А вы куда оттуда переехали? — спросил он.
— В новостройку. На Ипатова. Мне лет пять было. А ты как к нам в школу попал, если на Кузнечке живёшь? Оттуда далековато ходить.
— А у нас школа была старая, ещё довоенная. Тоже в деревянном бараке. Сказали, что здание аварийное, сносить надо, вот всех и распределили по другим школам. У нас всего-то десять человек в классе было. Половину в шестнадцатую перевели, а половину — к вам.
Он доел бутерброд, и я пододвинула к нему пакет с едой.
— Да ты ещё бери, я одна лопну. Моя бабуля такие пирожки печёт, что язык проглотишь! Всю жизнь поваром проработала. На кузнечном как раз. Потому и квартира была на Кузнечке.
— А у меня дед там работал. Кузнецом.
— Ну надо же! Да мы чуть ли не родственники, оказывается! — засмеялась я.
И вдруг поняла, что Славка Степашин — первый человек, с кем я чувствую себя легко и свободно. Даже с бабушкой такого ощущения нет. Ей ведь всего не расскажешь. Уж очень по-своему она всё понимает…
Степашин вдруг застыл с надкусанным пирожком в руке.
— Слушай, это глупость, наверное, но…
— Но что? — спросила я.
— Да я вдруг вспомнил, что, когда я здесь жил, тут тоже был чёрный кот. Дядь Мишин, кажется. Он на первом этаже жил, в другом подъезде. Но не может ведь это быть тот же самый кот… Сколько лет прошло, коты столько не живут… Или живут?
— А ты когда отсюда уехал?
— Так, ну вот когда родители развелись, это уже лет десять получается.
Я задумалась. Десять лет для кота — это немало, конечно, он уже совсем старенький тогда, должно быть… Или это совсем другой кот. А то и вовсе кошка! Мы ж ей под хвост не заглядывали…
Я оглянулась.
— В любом случае, котика жалко… Найти бы ему новый дом…
— Да… жалко котика… Только его ещё поди поймай. Ты ж видела, какой он дикий. Людям не доверяет.
— Ну… давай его хоть подкармливать, что ли? Может, приручим?
— И куда его потом? Заберёшь? А то у меня дома собака.
Я вздохнула.
Просить маму разрешить мне завести «помоечного кота» — это совсем не вариант.
— Придумаем что-нибудь! — Мне хотелось уверить в этом не столько Степашина, сколько саму себя. — Есть же приюты. Или сфотаем его и объявление повесим. Может, кому-то понравится…
Верилось с трудом, но нельзя же просто бросить несчастную животинку на произвол судьбы!
— Ладно, — согласился Степашин. — Уж покормить-то кота дело несложное. Да мне и недалеко тут. По дороге в школу практически.
— А давай завтра снова здесь встретимся? — Слова вылетели из меня, прежде чем я успела их осознать.
Степашин широко улыбнулся.
— С меня кошачий корм, а с тебя — пирожки?
Я засмеялась и кивнула.
Продолжение следует
Ещё истории о любви смотрите в этой подборке
