все главы здесь
Глава 71
Бабка фыркнула и ответила, даже не задумавшись:
— Нет, не видела сегодня. Здесь, вообще-то, Валя хозяйка. А жильцы у нее меняются как перчатки. То один, то другой. Запоминать еще их всех.
Лида смотрела на нее, не сразу понимая смысл слов, будто бабулька говорила на чужом языке.
— Валя? Как меняются? Я… не понимаю…
— Чего ж тут непонятного? — фыркнула недовольно и пожала плечами бабка. — Мать Валькина тут жила давеча, дружили мы, да померла. Вот Валя и стала хату сдавать. То командировочный, то еще кто… Да черт их разберет. А ты ж сюда, поди, все лето шастала, — прищурилась она, взглянув еще пристальнее. — И что? Не знаешь, кто он и откуда? Обманул? И замужем сама, поди ж? И он женат наверняка?
Бабка цепко смотрела на Лидию и ждала ответ.
Лида не ответила. Она только быстро-быстро замотала головой, будто могла таким движением стереть услышанное, отмахнуться от слов, от смысла, от ужасной правды, и, не глядя больше ни на бабку, ни на дверь, резко развернулась и выбежала из подъезда.
На улице воздух показался слишком душным, а звуки слишком громкими, и сердце билось так, словно ее только что вытолкнули из жизни, в которой она снова, пусть ненадолго, была живой.
Она побежала. Не пошла — именно побежала, сама не понимая куда, лишь бы подальше от этого подъезда, от этой двери, от чужого голоса, который одним махом разрушил все, что она так бережно, так жадно собирала эти два месяца, как собирают и хранят урожай перед долгой зимой.
Слезы хлынули сразу, без стыда, без попытки сдержаться, заливали лицо, стекали в рот, смешивались с дыханием, и она уже не вытирала их — не могла, не хотела, не успевала.
Она бежала и шептала, почти беззвучно, упрямо, как заклинание, будто приговор самой себе:
— Опять… опять… опять… опять…
Слово било в голову в такт шагам, в такт сердцу, в такт той боли, которая была знакомой, узнаваемой, старой, как незаживший шрам, который вдруг открылся и стал кровоточить.
Опять поверила. Опять отдала себя. Опять ждала.
Дворы мелькали перед глазами серыми пятнами, люди казались тенями, город — чужим и равнодушным, а внутри поднималась та самая тяжелая, вязкая пустота, в которую она уже однажды провалилась много лет назад и поклялась себе, что больше никогда, никогда туда не вернется. Но вернулась.
И, задыхаясь, сбавляя шаг, Лида вдруг поняла, что плачет не только из-за него — она плачет из-за себя, из-за той молодой совсем еще неопытной женщины, которой когда-то так же не хватило слов, объяснений, прощаний, и которая снова, спустя двадцать лет, осталась стоять одна перед закрытой дверью.
— Опять… — прошептала она уже почти без сил.
И это слово повисло в воздухе, тяжелое и окончательное, как точка.
…Варя посмотрела на Колю растерянно, пока не зная, как сказать ему то, что не сказать она не имеет права.
— Коль, ты только не волнуйся, ладно.
Варя сморозила глупость, хотя сама не понимала, как же можно не волноваться, ведь только что бабушка сообщила ей о том, что Лидия беременная, и в родах она умрет.
— Бабушка, миленькая. Как умрет? А как же Коля? Бабушка! Тогда, может, аборт сделать надо?
— Варь, тогда во время аборта умрет, то есть уже завтра.
— Как завтра? Так она что ж, собирается на аборт?
— Да, Варя. И твоя задача ее остановить и убедить не делать. И тогда поживет еще семь месяцев, и главное — ребеночек народится.
— Бабуль, да как же… А куда ж его… ребеночка?
— Варь, так ваш он будет. Вы его сразу своим сыночком запишите. Коле он братишка родной будет — трудностей не возникнет. Да и Володя поможет.
— Бабушка, да как же так? — Варя чуть не плакала.
— Варенька, милая моя, судьба такая…
— Бабуля, а вдруг я не смогу, и она аборт сделает все же?
— Нет, Варя, вы к ней сейчас пойдете. Она тебе все сама расскажет, а ты ей скажешь — надо родить.
— Бабуль, да разве ж она меня послушает? Она меня не любит вообще. И даже презирает, шептуньей называет.
— Послушает, обещаю, Варя.
…— Варь, скажи, что ты увидела? Не молчи только, — Николай испуганно смотрел на девушку.
Бабушка встала сзади Коли:
— Говори, Варя, я поддержу его. Ничего, вынесет. Как-нибудь. Он парень крепкий.
— Коль, — начала Варя и запнулась, — а… пойдем-ка к маме твоей. А потом я тебе все расскажу. Ладно?
Бабушка покачала головой:
— Эх, Варя, понимаю, трудно тебе такое своему любимому сказать. Да только зажилась она на белом свете. Еще двадцать лет назад она должна была уже… да Колька малой был, а отцу его не то что чужой сын, свой не нужен. А этой душе надо родиться, Варь. Обязательно надо. Известным человеком он будет.
И Варя вдруг отчетливо увидела:
областная больница, родильный зал, женщина рожает, а рядом с ней доктор. Варя вздрогнула — это он, Колин братик. Он принимает роды у женщин, которым категорически нельзя рожать, а они рожают хороших здоровых детей, и сами живы остаются.
— Видела? — спросила бабушка.
Варя осторожно кивнула.
— Ну вот теперь ты сама все понимаешь. Многим бабам он счастье материнства подарит. Ох, многим!
…— Да, Варь. Пойдем, конечно. К маме — так к маме, — Коля встал.
По дороге он все-таки не выдержал. Сначала шел молча, потом сбавил шаг, оглянулся на Варю и тихо спросил, без нажима, осторожно:
— Варь… ты ж обычно сразу говоришь. А сейчас — как воды в рот набрала. Что-то плохое увидела?
Варя шла рядом, глядя под ноги. Дорога плыла перед глазами, и каждый ее шаг отзывался внутри тревогой.
— Потом, Коль, — только и ответила она. — Потом все скажу. Ты только… не торопи меня, ладно?
Он посмотрел на нее внимательно, задержал взгляд, но больше не стал спрашивать.
— Ладно, — сказал просто. — Потом так потом.
Когда они подошли к их двору, Варя остановилась так резко, что Коля едва не налетел на нее.
— Смотри… — прошептала она.
У калитки стояла Лидия. Она была одета аккуратно, сумка перекинута через плечо, в руках поясок от платья, она нервно его теребила.
Она явно собиралась уходить: оглядывалась, поправляла волосы, нетерпеливо переступала с ноги на ногу, словно боялась передумать, если задержится еще хоть на минуту.
Коля растерялся:
— Мам?.. Ты куда это?
Лидия вздрогнула, будто ее окликнули слишком резко, она так удивленно посмотрела на сына — будто не узнала.
— А… Коля… — сказала она растерянно. — Да я… в город, надо мне. По делам.
Она говорила спокойно, но Варя сразу увидела — не то. В глазах у Лидии было что-то надломленное, усталое до предела.
— Какие еще дела? — нахмурился Коля. — Ты ж сегодня даже на работу не пошла.
Лидия отвела взгляд.
— Так… женские, — сказала коротко. — Не твоего ума дело.
Она попыталась пройти мимо, но Варя вдруг шагнула вперед, почти инстинктивно, не давая ей пройти, и сказала тихо, но твердо:
— Тетя Лида, не надо. Не уходите сейчас.
Лидия резко подняла на нее глаза.
— А ты вообще кто такая, чтобы мне указывать?
Варя выдержала этот взгляд, хотя внутри у нее все дрожало.
— Та, кто знает, — ответила она просто.
И в этот момент Лидия вдруг побледнела так резко, что Коля испугался всерьез.
— Мам? — он схватил ее за локоть. — Мам, что с тобой?
Лидия качнулась, словно силы вдруг покинули ее, и если бы не Коля, она бы, наверное, осела прямо там, у калитки, около раскидистой вишни.
— Пойдемте домой, — сказала Варя тихо, почти шепотом. — Пожалуйста. Просто зайдем домой. Хорошо?
Лидия закрыла глаза всего на секунду, но за эту секунду в ней будто что-то надломилось.
Она медленно кивнула.
— Хорошо, — сказала глухо. — Пойдем.
Женщина ослабла, словно из нее ушла вся энергия, и позволила увести себя в дом.
«Успели! Молодцы», — похвалила бабушка.
буду благодарна за поддержку моего творчества здесь
Татьяна Алимова