Свою бабушку Дашу Аля обожала. Когда была маленькой, они жили в одном доме, но на разных этажах: Аля с родителями на четвертом, а бабушка — на втором. Аля спускалась и поднималась туда и обратно сто раз на дню, пока однажды, так уж случилось, не переселилась насовсем в ее скромную квартиру с маленьким тесным балконом, утопающим в цветах.
Другую бабушку, мамину маму, Аля, конечно, тоже любила, но совсем иначе. Жила бабушка Вера в Самаре — мама оттуда родом. Дедушка Петя умер, когда Али еще на свете не было. Бабушка Даша, кстати, тоже была вдовой с тридцати трех лет. Время от времени Аля с родителями выбиралась в Самару погостить.
Бабушка Вера закармливала Алю домашними пельменями, салатом оливье, румяными блинчиками со сметаной, пирожными, конфетами… Она затискивала ребенка в объятиях, осыпала поцелуями, задаривала куклами, плюшевыми игрушками, кофточками, юбочками и нарядными платьицами. Водила по музеям, кафе, паркам, кинотеатрам. С гордостью демонстрировала многочисленным приятельницам свою внучку. Это была бабушка-фейерверк, бабушка-праздник. И Аля любила ее, как любой ребенок любит праздники — с восторгом и нетерпением ожидая их и точно зная, что они скоро закончатся. Праздники раскрашивают нашу жизнь, делают разнообразнее и ярче, но не составляют ее сути.
Бабушка Вера не наказывала Алю, не поучала, не ругала за двойки, не заставляла есть скучную овсяную кашу и куриный суп, не шлепала по попе за капризы, не учила мыть посуду и пришивать пуговицы, не отправляла чистить зубы, не требовала правильно держать вилку, не бранила за неряшливость или грубый тон. Все это приходилось делать бабушке Даше, и на ее же долю выпадало Алино недовольство, нетерпение и раздражение. Зато Але никогда не пришло бы в голову поведать бабушке Вере о своих школьных проблемах, о несправедливости их классной Надежды Николаевны, о подруге Светке, которая оказалась предательницей и поцеловалась с Димой, хотя знала, что Аля в него влюблена по самую макушку. Это с бабушкой Дашей они думали, как Але свести прыщи со лба, какую стрижку сделать. Ломали голову, что ответить Лизке, которая постоянно дразнила Алю «очкастой». Это бабушка Даша решала, какой ранец купить при Алином сколиозе, что та должна есть, чтобы не испортить желудок, на какой подушке спать — на перьевой или на синтетической, какие факультативы посещать, каким спортом заниматься.
Бабушка Вера была ласковой и улыбчивой, целовала и обнимала Алю по десять раз на дню, придумывала массу всевозможных прозвищ: «ягодки», «фасоленки», «масеньки», «котеньки» и прочие смешные словечки легко слетали с ее языка. Бабушка Даша особой нежностью не отличалась — или, может, просто не умела ее проявлять. Погладит иной раз по голове, прижмет к себе крепко-крепко, словно боится, что убежит. И на этом все. Скупая на слова и улыбки, она называла Алю внученькой и редко, только если очень недовольна ею, — по имени.
***
Когда Але было девять лет, родители попали в автомобильную аварию. Мама погибла на месте. Папа умер по дороге в больницу. Бабушка Вера приехала из Самары, постаревшая лет на десять, громко плакала, стенала, судорожно обнимала Алю и вскоре уехала обратно в дивный волжский город, чтобы прийти в себя и научиться жить в мире, где ей пришлось похоронить единственную дочь. Аля с бабушкой Дашей остались одни. Квартиру, где Аля жила с мамой и папой, заперли на ключ и наведывались только проветрить, вытереть пыль и вымыть окна. Але было тяжело в этом доме. Он казался ей мертвым и одновременно настороженным, не желающим, чтобы его беспокоили. Он хранил воспоминания, как музей. А разве нормальный человек может жить в музее?
Первые месяцы после гибели родителей Аля помнила плохо. Запало в память то, что бабушка Даша, в отличие от бабушки Веры, не уронила ни единой слезинки. Сильно похудела, стала еще молчаливее, но ни разу не заплакала. Теперь-то Аля знала, что это куда хуже: ведь слезы смывают боль, приносят облегчение, а бабушкины страдания сушили ее изнутри, выскребали до дна, расцарапывали и без того израненное сердце.
Аля помнила, как бабушка взялась каждый день что-то выпекать. Готовила всегда великолепно, особенно ей удавались выпечка. Чем замысловатее и сложнее рецепт, тем лучше. Бабушка прятала свои черные с седыми проблесками волосы под косынку, надевала любимый фартук с синими цветами и принималась за дело: месила узловатыми, опухшими от артрита пальцами тесто, раскатывала тонкие пласты, заворачивала в них начинку, лепила расстегаи, сооружала горки румяных, посыпанных сахарной пудрой хворостов, пекла пироги с калиной и яблоками, кулебяки и ватрушки. Такой вкусной выпечки Але больше никогда не доводилось пробовать. Наверное, бабушка добавляла в тесто нечто особенное, что не значилось ни в одной кулинарной книге, и без этого чего-то все другие пироги казались пустыми и пресными.
Вдвоем съесть все наготовленное они, разумеется, не могли, и потому бабушка раздавала необыкновенные яства соседям, угощала детей, выносила тарелки на улицу, кормила каких-то старушек возле магазина. Але, маленькой, это казалось бессмысленным и глупым. Она плакала и иногда в истерике бросала бабушке в лицо злые слова:
— Как можно думать о еде, заниматься всякой ерундой, если у тебя такое горе? Ты бесчувственная и жесткая! Ты совсем-совсем не жалеешь меня!
Бабушка гладила ее по голове, растерянно и виновато улыбалась, пыталась успокоить, говорила что-то своим глуховатым голосом. Теперь уж не вспомнить, что именно.
После смерти родителей Аля с бабушкой Дашей были неразлучны. Бабушка проверяла Алины сочинения и то, хорошо ли та выучила стихотворение или параграф по географии. Вместе с Алей она осваивала никак не дававшуюся химию. Они читали запутанные тексты учебников и справочников, объясняли друг другу непонятные моменты, пытались разобраться в абракадабре из формул. Бабушка придумала фасон, скроила и сшила Але платье на выпускной. И когда Аля в этом платье вышла на сцену и ей, единственной из класса, вручили золотую медаль, бабушка заплакала в первый и последний раз на памяти Али.
Став старше, Аля поняла, что бабушка невероятно проницательна, мудра и обладает уникальным умением разбираться в людях. Однажды к ним пришел мальчик, который очень нравился Але. Вечером бабушка сказала:
— Внученька, он красивый, вежливый, веселый, но больно уж все у него легко. Такие быстро забывают, не умеют долго ждать и сильно любить.
Аля расплакалась, разобиделась, принялась горячо доказывать, как бабушка ошибается, и дулась до тех пор, пока ей не рассказали, что Вадик одновременно ухаживал еще за одной девочкой из параллельного класса.
В институт Аля поступила сразу с первой попытки. Она помнила, как, когда еще училась в восьмом классе, у них зашел разговор про высшее образование. И бабушка тогда сказала:
— Я не стану пристраивать тебя в вуз. И денег таких нет, и стыдно. Высшее образование — вещь необязательная. Это ведь не прививка. У кого есть способности, ум — тот пусть и учится.
Больше они к этому вопросу не возвращались. Аля давно определилась, что хочет быть психологом. Поставила цель получить медаль, чтобы сдавать только один экзамен — сочинение. Весь последний школьный год тренировалась, писала под бабушкину диктовку, шерстила художественные тексты, выписывала цитаты в отдельную тетрадку, и в итоге получила свою пятерку и была зачислена.
Они жили в небольшом городке Березовском под Екатеринбургом. Все пять учебных лет Аля моталась в областной центр на пригородной электричке. Благо здание института расположено не так далеко от вокзала. Бабушка, которая к тому времени вышла на пенсию, продолжала трудиться в родной поликлинике медсестрой. Каждый вечер, встречая Алю с учебы, она успевала приготовить что-нибудь вкусненькое и внимательно выслушивала, что приключилось с нею за день. В этой обыденной, каждодневной повторяемости была особая гармония, были покой и уверенность. Жизнь казалась правильной и основательной. Да она и являлась такой.
***
Пока… Ох уж это роковое «пока». Как часто спотыкаются об это люди. Ты считаешь себя счастливой женщиной и любимой женой, пока случайно не узнаешь, что твой муж три раза в неделю после работы забегает в гости к твоей близкой подруге. Ты мечтаешь стать великой фигуристкой, пока пьяный водитель не сбивает тебя на перекрестке и сложный перелом обеих ног не ставит крест на спортивной карьере. Ты готова вкалывать день и ночь ради давно обещанного повышения по службе, пока не выясняется, что твое место получил коллега, с которым вы мило общаетесь и вместе обедаете и который, оказывается, делал все возможное, чтобы очернить тебя в глазах руководства. Ты уверена, что самый близкий на свете человек всегда будет рядом, пока однажды не бросишь ему в лицо страшные обвинения, не увидишь боль в родных глазах, не хлопнешь дверью и не уйдешь, чтобы вернуться только спустя три долгих года.
Нет, конечно, Аля с бабушкой продолжали общаться — если можно было назвать общением редкие звонки по телефону. Аля говорила с ней холодным, официальным тоном и делала вид, что не замечает страдания в ее голосе. Поначалу, в первые месяцы, бабушка упорно пыталась поговорить с ней, объясниться, попросить прощения, но Аля безжалостно пресекала эти попытки. Когда же Аля остыла и осознала, каких дров наломала, то стала ждать, что бабушка вновь сделает шаг навстречу. Глупая гордыня и стыд не позволяли сделать это самой. Но бабушка, видимо, приняла правила, навязанные Алей игры, смирилась с тем, что возврата к былому уже никогда не будет, и больше не делала попыток к сближению.
За три года без бабушки случилось многое. Аля продала родительскую двушку в Березовском и купила скромную однокомнатную квартиру на окраине Екатеринбурга. Окончила институт, но осталась на кафедре: преподавала, писала диссертацию. На полставки подрабатывала психологом в школе. С деньгами было туговато. К тому же она впервые жила одна. Возвращаться вечерами в пустую квартиру, где ее никто не ждал, было очень тяжело. Вдобавок выяснилось, что быт состоит из сотни незаметных на первый взгляд мелочей, о которых некому позаботиться, кроме тебя: квартплата, уборка лестничной клетки, приготовление ужина, потекший кран, вызов техника из газовой службы. Раньше все это ложилось на плечи бабушки. Аля старалась справляться, запрещала себе раскисать, гнала прочь любые мысли о том, как сильно ей не хватает бабушки.
Автор: Белла Ас