В 1801 году Наполеон Бонапарт дал своему посланнику в Ватикане чёткую инструкцию: «Обращайтесь с Папой так, будто у него есть армия в 200 000 человек».
Наполеон произнёс это не потому, что у Папы действительно была такая армия — её не существовало. Но у Папы имелось нечто, чего Наполеону, при всей его мании величия, отчаянно не хватало: моральный авторитет, легитимность, способность превратить императора в подлинного правителя — или, напротив, выставить его обычным бандитом.
Поэтому Наполеон поступил так, как поступил бы любой император, столкнувшись с лидером, которого нельзя победить силой оружия: он привёз Пия VII в Париж, использовал его как элемент декора для своей коронации и сам возложил на себя корону ((Судя по всему, сцена была отрепетирована заранее).
Но он не совершил ошибку, решив, что Церковь не имеет значения.
На прошлой неделе поползли слухи, что Пентагон и Ватикан публично разошлись во мнениях о событиях на закрытом совещании в январе. Пентагон охарактеризовал встречу как «уважительную и профессиональную». Источники в Ватикане, напротив, использовали эпитеты вроде «неприятная» и «конфронтационная».
Несомненно одно: Папа Лев назвал угрозу президента США уничтожить «целую цивилизацию» в Иране «поистине неприемлемой». Он призвал католиков звонить своим конгрессменам. А в Вербное воскресенье он заявил, что Бог «не слышит молитв тех, кто ведет войны».
Что бы ни случилось в той комнате, Папа Римский не давал своего молчаливого согласия на очередной геноцид. Интересно, почему?
История дает некоторые ответы. Папы Римские сталкивались с правителями, считавшими военную силу единственным мерилом власти, начиная с IV века. И, скажем так, те, у кого были армии, редко добивались однозначного успеха.
Вот несколько примеров Пап, которые смело противостояли самым могущественным правителям Земли.
Григорий VII против Генриха IV (1077): Папа, заставивший императора стоять босиком на морозе
В 1076 году император Священной Римской империи Генрих IV — самый могущественный человек в Европе, командующий армиями, помазанник Божий — устал от наставлений папы Григория VII, запрещавшего ему самостоятельно назначать епископов. Поэтому он собрал своих немецких епископов, объявил о низложении Григория и отправил ему письмо, завершавшееся фразой: «Я, Генрих, король по милости Божьей, вместе со всеми моими епископами говорю тебе: сойди, сойди, и будь проклят во веки веков».
Папу это не устроило. В ответ он отлучил Генриха от церкви и освободил всех его подданных от клятвы верности. В XI веке это было равносильно тому, чтобы выдернуть чеку из гранаты и вернуть её отправителю.
Затем Папа дал Генриху IV год на покаяние, угрожая лишить его трона. Знать начала искать нового короля и предупредила Генриха: если он не получит отпущение грехов к началу 1077 года, его песенка спета.
Столкнувшись с дедлайном, Генрих посреди зимы пересек Альпы со своей женой и маленьким сыном, едва не погибнув на горных перевалах, и прибыл в замок Каносса, где находился Григорий. Папа заставил его ждать снаружи. На снегу. Босиком. В рубище из власяницы. Три дня.
Сам Григорий тем временем оставался в тепле, за стенами замка.
На четвертый день Григорий открыл ворота, принял покаяние Генриха и снял отлучение.
Хрупкое перемирие длилось недолго. Генрих вернулся домой, собрал армию, вторгся в Рим и поставил своего собственного Папу. Григорий умер в изгнании.
Но выражение «Хождение в Каноссу» вошло в обиход как синоним поражения, настолько унизительного, что восемьсот лет спустя Отто фон Бисмарк заявил перед немецким парламентом: «В Каноссу мы не пойдем!»
Итог: Папа выигрывает повествование. Император выигрывает войну. Все умирают несчастными. Как и было задумано Богом.
Иннокентий III против короля Иоанна Английского (1208–1214): Папа, который конфисковал целую страну
Когда король Англии Иоанн Безземельный отказался принять назначенного Папой архиепископа Кентерберийского, Иннокентий III не стал писать гневное письмо. Он наложил интердикт на всё королевство Англия. На шесть лет. Не звонили церковные колокола. Не благословлялись браки. Не проводились последние обряды. Мертвых хоронили в канавах без церемоний. Англия, в духовном смысле, превратилась в парковку.
Иоанн ответил захватом церковного имущества и изгнанием священнослужителей, подчинившихся интердикту. Иннокентий пошел на обострение: он отлучил Иоанна от церкви и (тут начинается самое интересное) объявил его низложенным и уполномочил короля Франции Филиппа II вторгнуться в Англию и занять трон.
Иоанн, столкнувшись с французским вторжением, восстанием баронов и экзистенциальным ужасом средневекового короля, которому сказали, что его душа отправится в ад, полностью сломался. Он не просто подчинился. Он отдал Англию Папе как папский феод и согласился платить ежегодную дань в 1000 марок.
Фактически король Англии стал арендатором Папы.
Иннокентий III, кстати, разыгрывал подобные сценарии и с другими монархами: отлучал императора Священной Римской империи, накладывал интердикт на Францию. Он обращался с Европой как с шахматной доской, а с королями — как с пешками, которые ещё не осознали своего положения.
Итог: Папа побеждает. Англия формально становится собственностью Церкви. Иоанн Английский остался в истории главным образом из-за Великой хартии вольностей, которую его бароны заставили его подписать, что едва ли является поводом для гордости.
Бонифаций VIII против Филиппа IV Французского (1302): Папа, заявивший о господстве над каждым человеком на Земле (а потом получивший пощёчину)
Бонифаций VIII не славился дипломатичностью. Когда Филипп IV Французский начал облагать налогом духовенство без папского разрешения, Бонифаций издал буллу Unam Sanctam — возможно, самый дерзкий и безрассудный документ в истории папства, в котором заявлялось, что «для спасения абсолютно необходимо, чтобы каждое человеческое существо подчинялось Римскому Понтифику».
Филипп IV ответил решительно: он отправил в Италию своего юриста, Гийома де Ногаре, с небольшим вооруженным отрядом. Нападавшие ворвались в папскую резиденцию в Ананьи и, по свидетельствам современников, жестоко избили 68-летнего Папу. По одной из версий, Ногаре нанёс ему пощёчину. Бонифаций якобы произнёс в ответ: «Вот моя шея, вот моя голова. По крайней мере я умру как Папа».
Через три дня его спасли горожане, но он так и не оправился. Он умер месяц спустя — от унижения, как говорили его враги, или от старости, как говорили его союзники. В любом случае, папство было настолько ослаблено этим эпизодом, что через пять лет французская корона переместила весь папский двор в Авиньон, начав период, известный как "Авиньонское пленение".
Итог: Папа проиграл с треском. Но теологическое утверждение Unam Sanctam так и не было официально отозвано — формально оно остаётся в силе. Католическая церковь играет вдолгую.
Юлий II против "всех" (1503–1513): Папа, который надел доспехи и сделал всё сам
Папа Юлий II устал ждать, пока светские правители исполнят его волю.Поэтому он совершил беспрецедентный шаг: облачился в полные доспехи, сел на коня и лично повёл войска в бой.
При осаде Мирандолы в 1511 году 67-летний Папа инспектировал траншеи на снегу, ругал инженеров за медлительность, и, когда стены города наконец были пробиты, сам пролез через пролом, потому что ворота открывались недостаточно быстро.
Но это было лишь частью его деяний. Он заказал строительство нового собора Святого Петра, потому что старый он считала недостаточно величественным. Он заставил Микеланджело расписать потолок Сикстинской капеллы. (Если художник работал недостаточно быстро, Юлий лично поднимался на леса и колотил его тростью.)
Великий гуманист Эразм был настолько потрясён поведением Папы, что написал сатиру: в ней Юлий прибывает к вратам рая в боевом облачении, а святой Пётр не узнаёт в нём служителя Бога и отказывается впустить.
- Итог: Папа выиграл все сражения, которые затевал. Оставил после себя Сикстинскую капеллу и собор Святого Петра. Встретился с Создателем, облачённый для войны. Пусть теологи разбираются, что об этом думать.
Лев X против собственных кардиналов (1517): Папа из семьи Медичи, превративший заговор об убийстве в захват власти
Альфонсо Петруччи был в ярости: Лев X отстранил его брата от власти в Сиене. Петруччи объединился с группой кардиналов и, как утверждают, задумал отравить Папу — подмешав яд в бинты от его анального свища. Лев X не стал паниковать, молиться или прощать. Он действовал жёстко.
Он заманил Петруччи обратно в Рим, пообещав безопасный проезд., арестовал его сразу по прибытии, добился признаний под пытками и приказал задушить Петруччи в его камере (это сделал мавр — считалось неприличным, чтобы христианин убивал принца Церкви).
Затем — и это был гениальный ход — Лев использовал заговор как предлог, чтобы за один день назначить тридцать одного нового кардинала, вдвое увеличив размер Коллегии кардиналов и наводнив ее союзниками Медичи, флорентийскими лоялистами и людьми, которые всем были ему обязаны. Это была корпоративная реструктуризация под видом правосудия. Некоторые историки полагают, что Лев либо преувеличил, либо вовсе сфабриковал заговор — специально, чтобы укрепить свою власть.
Пять месяцев спустя августинский монах по имени Мартин Лютер прибил 95 тезисов к двери церкви в Виттенберге, и проблемы Льва резко усугубились. Но в июле 1517 года папа из рода Медичи превратил покушение в самый наглый акт кумовства в истории Церкви.
Итог: Папа выигрывает битву, проигрывает Реформацию. Что, с точки зрения непреднамеренных последствий, равносильно выигрышу в покере с одновременным поджогом казино.
Пий VII против Наполеона (1809): Папа, которого похитили, а он всё равно победил
Наполеон хотел того, чего хочет от Церкви каждый сильный мира сего: легитимности на своих условиях.
Но когда Наполеон аннексировал Папские государства в 1809 году и потребовал от Пия политического подчинения, Папа отлучил его от церкви. В ответ Наполеон приказал арестовать Пия среди ночи и протащить через всю Италию во Францию, где он содержался в плену пять лет.
Пий не шёл на уступки. Он отказался назначать епископов, которых требовал Наполеон. Он отказался признать второй брак Наполеона. Он отказался делать что-либо, кроме как просто сидеть и быть Папой, что оказалось на удивление эффективной стратегией, когда твой похититель нуждается в тебе больше, чем ты в нем. По слухам, Наполеон жаловался, что Пий — «агнец, поистине добрый человек, которого я уважаю и почитаю», но который «непоколебим, как мул» в вопросах принципа.
Наполеон потерял свою империю. Пий с триумфом вернулся в Рим. Папские государства были восстановлены на Венском конгрессе. Человек с нулевыми дивизиями пережил человека, покорившего Европу.
Итог: Папа побеждает. Медленно, тихо, упрямо. Агнец съедает льва.
Иоанн Павел II против Советского Союза (1978–1989): Папа, который ответил на вопрос Сталина
Сталин однажды язвительно заметил: «Папа Римский? Сколько у него дивизий?» — подразумевая, что Папа лишён реальной силы. Спустя сорок лет польский Папа дал лаконичный ответ: «Достаточно».
Иоанн Павел II не командовал армиями. Но в его арсенале было нечто, против чего Советы оказались бессильны: лояльность 40 миллионов польских католиков, которые вдруг увидели «своего» человека на престоле святого Петра. Его визит в Польшу в 1979 году привлек на улицы миллионы людей. Уже в следующем году возникло движение «Солидарность» — первый независимый профсоюз в стране социалистического блока. Церковь сыграла ключевую роль в становлении движения: создала для него организационную основу, сформулировала идеи на языке морали и предоставила убежище его активистам.
Когда советское руководство рассматривало возможность военного вторжения в Польшу, чтобы подавить «Солидарность», Иоанн Павел II, по слухам, передал в Кремль, что если советские танки войдут в Варшаву, он прилетит в Польшу и встанет перед ними лично. Советское руководство отступило.
Десять лет спустя рухнули два символа социалистического строя: пала Берлинская стена, распался Советский Союз. Иоанн Павел II, переживший покушение (которое, как полагают многие, организовала советская разведка), оказался на руинах империи, некогда насмехавшейся над «бесполезностью» папства.
Итог: Папа одержал победу. Советский Союз прекратил существование. А «дивизий у Сталина», по последним подсчётам, осталось ровно ноль.
------------------------------------------------------------
Как и было обещано, история неоднозначна. Папы унижали императоров и получали пощечины от юристов. Они переживали сверхдержавы и были увозимы в плен. Они блестяще играли вдолгую и иногда порой ценой собственных потерь.
Но на протяжении тысячелетий прослеживается одна закономерность: каждый лидер, пытавшийся подчинить папство своей воле, либо терпел полный провал, либо добивался временного успеха ценой катастрофических последствий. Филипп IV получил своих авиньонских пап, но спровоцировал Реформацию. Наполеон получил от Папы церемониальное благословение — и закончил дни в изгнании на острове. Сталин оставил в истории едкую реплику о «дивизиях Папы», но столкнулся с польским Папой, который помог похоронить его империю. Церковь умеет поглощать удары, переносить унижения и бесконечно ждать.
Мораль истории (если вам нужна мораль)
Для людей с армиями: Папе не нужны дивизии. Ему достаточно балкона, микрофона и смелости заявить, что вы поступили неправильно — и это оружие, которое невозможно нейтрализовать никакими военными расходами.
Для тех, кто носит митру (то есть для самих пап): моральный авторитет — не данность, которая сохранится вечно. Его можно растратить, подорвать изнутри, бездумно «промотать». Спросите Бонифация, спросите Льва X, спросите авиньонских пап, которые променяли верность Евангелию на покровительство французского короля. Сила Церкви всегда зиждилась на способности прямо говорить королю: «Ты голый!» И как только она начинает вместо этого продавать ему одежду — всё рушится.
Этот дипломатический коллапс происходит и сейчас. Ходят слухи, что во время недавней встречи между Ватиканом и Белым домом заместитель министра обороны Элбридж Колби упомянул авиньонских пап — тонко завуалированную угрозу, что Папа Лев должен стать марионеткой Трампа.
Папа Лев, судя по всему, понимает поставленную задачу. Он не спешит отлучать кого-либо от Церкви (хотя это вряд ли вызвало бы массовое возмущение), не облачается в доспехи. Вместо этого он делает нечто гораздо более сложное: он публично, тихо, непоколебимо отстаивает свою правоту — и позволяет самому могущественному правительству на земле решать, как оно хочет выглядеть, стоя рядом с ним.
Наполеон мгновенно понял бы суть проблемы. Пентагон, видимо, всё ещё в раздумьях.