Обычная сценка на детской площадке. В песочнице играют два трехлетки: Дамир и Толик. Дамир крупнее и сильнее, он и старше немного, и уже хорошо говорит, Толик более хрупкий, меньше ростом, говорить только начинает. Они троюродные братья. Только Дамир зазевался и выпустил свою машину из рук, Толик тут же схватил ее и отбежал в сторону. Дамир терпеть такое не стал, догнал братика и машину отобрал. Толик в рёв, понятное дело.
Теперь реакция родителей, прежде всего Ани, мамы обидчика. Аня начала уговаривать Дамира отдать машину Толику, дать ему поиграть немного, ведь надо делиться. А поскольку Дамир машину не отдает, Аня отобрала у него машинку и отдала Толику. Теперь заревел и Дамир, справедливо полагая, что это нечестно. Орут оба какое-то время, потом успокаиваются, отвлекаются, бегут заниматься своими делами.
И вот тут возникает вопрос: что нужно делать родителям, которые являются свидетелями подобной сцены? Что нужно делать маме, чьего ребенка обидели, и маме, чей ребенок обидел другого, отобрав у него игрушку.
И мой ответ: ничего. Но это я требую от родителей слишком многого, конечно. И все-таки, если бы у нас было было это терпение и умение не вмешиваться и хоть немного понаблюдать, думаю, мы бы смогли увидеть много интересного.
А почему же вмешалась Аня? Ладно, если бы она отобрала игрушку у другого ребенка и отдала своему. Это хотя бы понятно, это логично. Но отобрать игрушку у своего ребенка и отдать другому - это чем объясняется? Отбросим в сторону все прекраснодушные объяснения и попробуем заглянуть в самую суть. Родителем в подобных ситуациях движет обычно банальный страх. И страх не из-за того, что твоего ребенка посчитают жадным, невоспитанный, не умеющим делиться, он уже показал своим поведением, что он такой и есть, с ним уже все понятно. Но страх за себя, что тебя посчитают плохим родителем, который совершенно не занимается воспитанием, страх, что тебя осудят, что ты предстаешь перед другими в неприглядном виде.
И страх этот настолько непереносим, что любой из нас, не будем бросать камнем в Аню, тут же сделает все, чтобы хоть немного оправдаться, обелить себя, мол, вот, я же стараюсь, учу делиться, я молодец.
Теперь про "надо делиться". А точно надо? И почему надо? Если бы ребенок был постарше и посмелее, то он мог бы спросить родителя: а почему надо делиться? Кому это надо? Мне точно не надо. Мне с этого какая выгода? Что мой визави когда-нибудь тоже поделится со мной? Во-первых, не факт, во-вторых, мне его игрушка и не нужна, мне своя нужна, а в-третьих, он когда еще поделится, а я такими временными категориями оперировать пока не умею.
То есть ребенку от этого действия как будто нет никакого профита, никакой выгоды. Или есть?
Представим, что в этот момент мамаши удержали себя от воспитательного приступа и решили просто понаблюдать. И что же они могли увидеть с довольно большой долей вероятности? Что ребенок, отобравший машинку, мог немного посмотреть на плачущего малыша и неожиданно протянуть ему игрушку.
Почему? Потому что его вдруг стало жалко, например. Или мы детям отказываем в жалости? А потом вдруг почувствовать, что ему при этом не плохо, а неожиданно хорошо. Что его великодушный жест принес ему прямую выгоду - приятное внутреннее состояние: мне нравится отдавать другому игрушку.
Не верите, что такое возможно? А давайте вспомним, что мы чувствуем, когда протягиваем горсть мелочи или купюру человеку, просящему милостыню. Нам хорошо, мы чувствуем себя щедрыми, милосердными, добрыми. И еще десяток шагов мы делаем с этим греющим душу чувством.
И вот это и есть настоящая щедрость: я отдаю свое, потому что мне приятно отдавать, а не потому что так нужно, так принято, так мне сказала мама.
И если бы мы сдержались еще раз и не прошлись своими воспитательными сапогами по нежным чувствам и ощущениям ребенка со своим неуместным "Молодец", но тут уж сдержаться нам нет никакой возможности, правда?
А ведь дело совсем не в том, что ребенок молодец, совсем-совсем не в том, и похвала здесь будет точно лишней, хотя она в этом случае будет меньшим из зол, которые мы творим в своем воспитательном угаре.
И я могу объяснить все это себе самой, Ане, могу даже убедить ее в правильности такого поведения. Но я не могу ни ее, ни себя остановить в нужный момент, потому что страх осуждения так силен, что слова "отдай игрушку, надо делиться" вылетают из нас автоматически, а руки так же автоматически отбирают игрушку у нашего ребенка и протягивают его чужому. И что же с этим страхом делать?