Авторы: Лариса Анатольевна Кононенко, Виктор Владимирович Семенов, Борис Юрьевич Шапиро, Татьяна Владимировна Якимова
Публикуем комментарий СРО «Союз практических психологов» к проекту Федерального закона «Об основах регулирования психологической помощи в Российской Федерации», подготовленного А.Ю. Кузнецовой и оказавшегося в марте 2026 года в публичном доступе.
Анализ последствий принятия представленного проекта Федерального закона «Об основах регулирования психологической помощи в Российской Федерации» показывает, что документ носит неоднозначный, во многом противоречивый и даже сопряженный с определёнными рисками характер. С одной стороны, он пытается упорядочить регулирование психологических услуг, с другой — создает риски бюрократизации, повышения безработицы и ограничения доступа граждан к психологической помощи.
К бесспорным основным позитивным положениям законопроекта можно отнести следующее.
1. Легализация профессии: на федеральном уровне предпринята очередная попытка дать четкое определение психологической помощи и отделить её от смежных сфер, религиозных практик, шаманизма и оккультизма. Это создает, с одной стороны, основу для правового поля, с другой — предпосылки для отсева шарлатанов и псевдопсихологов.
2. Защита прав потребителей: введение принципов информированного согласия (ст. 6), психологической тайны (ст. 7) и ответственности за вред (ст. 19) формально защищает клиентов от недобросовестных специалистов.
3. Требование наличия у психологов-консультантов адекватной специализированной профессиональной подготовки.
4. Прозрачность: создание Федерального регистра психологов (ст. 14) позволяет клиенту проверить квалификацию специалиста.
5. Идея создания межведомственного координационного cовета.
6. Признание роли профессиональных ассоциаций и СРО и делегирование им в рамках аккредитационных комиссий полномочий по контролю качества оказываемой психологической помощи и аккредитации специалистов.
Однако к законопроекту возникает ряд дискуссионных вопросов.
1. В качестве федерального органа исполнительной власти, который будет курировать оказание психологических услуг населению, указана, хотя в тексте формально и не обозначена, Федеральная служба по надзору в сфере здравоохранения (Росздравнадзор). И в ряде статей законопроекта психологическая помощь фактически представлена как вид медицинской деятельности. Так, в ст. 10 читаем: «Лица, имеющие действующую аккредитацию специалиста на право осуществления медицинской деятельности (выделено нами) по специальности (должности), определенной уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, считаются прошедшими аккредитацию в сфере оказания психологической помощи…» Отсылки психологической помощи к медицинской деятельности и к сфере здравоохранения содержатся также в ст. 11, 12, 18. Но ведь психология — как академическая, так и прикладная — не относится к медицине и сфере здравоохранения. Это отдельная самостоятельная область научного знания и соответствующих практик.
На сегодняшний день, как отмечают в своей статье «Профессиональная идентичность психолога в России» А.С. Карпенко и А.Н. Харитонов (Психологическая газета от 26.03.2026), разработана нормативно-правовая база для трех направлений психологической помощи, присуждаются ученые степени по 12 направлениям психологической науки, утверждены 5 профстандартов по прикладной психологии, действуют 5 ФГОС высшего образования по психологии. И все это не имеет никакого отношения к системе здравоохранения. Более того, мы поддерживаем призыв авторов еще больше диверсифицировать направления психологической помощи и обеспечить их развитие новыми профессиональными стандартами и ФГОСами.
2. В идеальном варианте все предъявляемые помогающим специалистам-психологам базовые квалификационные требования должны быть одинаковыми, независимо от их места работы и формы занятости. На практике в государственных учреждениях (организациях), исходя из их ведомственного подчинения, регулирование и контроль деятельности штатных психологов осуществляется Министерством здравоохранения РФ, Министерством труда и социальной защиты РФ, Министерством просвещения РФ, Министерством науки и высшего образования РФ, МВД России, МЧС России. Таким образом, получается, что вопрос государственного регулирования затрагивает только психологов-консультантов, работающих в негосударственных учреждениях либо в статусе ИП или самозанятых.
Мы считаем, что для этой категории специалистов регулирование и контроль деятельности может осуществляться юридически легитимными некоммерческими профессиональными ассоциациями и саморегулируемыми организациями (СРО), объединяющими специалистов по оказанию психологической помощи по одному или нескольким направлениям психологического консультирования и немедицинской психотерапии. Это регулирование и контроль опираются на профессиональный стандарт «Психолог-консультант» и нормативные документы СРО — стандарты осуществления профессиональной деятельности, требования к квалификации специалистов и условия членства в СРО, этический кодекс, формы и графики осуществления контроля. И можно только приветствовать содержащуюся в законопроекте идею создания межведомственного координационного совета по вопросам оказания психологической помощи (ст. 9, п. 3).
3. В законопроекте фактически содержится запрет на допуск к консультативной работе значительной части сложившегося профессионального сообщества. Десятки тысяч действующих практиков с базовым непрофильным образованием, но получивших профессиональную переподготовку, подпадают под критерий «незаконного оказания помощи» (ст. 19). Хотя ст. 20 (переходные положения) делает послабление для специалистов со стажем 10 лет, обязывая их пройти переподготовку, это создает дискриминацию по стажу. Специалист с 9 годами стажа и блестящим портфолио клиентов будет вне закона. Кроме того, от консультативной работы автоматически отсекаются молодые люди примерно до 30-летнего возраста (после окончания университета должно пройти как минимум 10 лет), не говоря уж о тех, кто, по тем или иным причинам, после университета не работал (например, из-за декретного отпуска).
Наконец, из-за требования получения специалистами базового или дополнительного высшего образования только в государственных образовательных организациях (ст. 10 и 20) права на работу лишаются те, кто получил и получит ДПО в негосударственных вузах, что противоречит Закону об образовании. Кроме того, негосударственные образовательные учреждения более гибко и оперативно реагируют на запросы рынка образовательных услуг и, как показывает практика, обладают более широким ассортиментом учебно-тренинговых программ по различным школам и модальностям консультативно-терапевтической работы.
Указанная позиция законопроекта чревата определенными рисками для рынка психологических услуг, специалистов и получателей помощи. Массовое исключение работающих практических психологов из профессии приведет к дефициту предложения и росту цен на услуги оставшихся формально аккредитованных специалистов. Особенно пострадают жители малых городов и сел, где психологом часто работает человек без высшего психологического образования, но с релевантной профпереподготовкой и пользующийся доверием. Многие консультанты либо станут безработными, либо уйдут в «серую зону» или «коучинг» (который закон не регулирует), что создаст ситуацию, когда люди все равно будут к ним ходить, но уже без всякой защиты, предусмотренной рассматриваемым законом.
В принципе мы поддерживаем позицию С.Б. Есельсона, отраженную в его открытом письме авторам законопроекта («Психологическая газета» от 1 апреля 2026 г.), — ориентацию не на документы об образовании, а на уровень профессиональных компетенций и эффективность работы помогающего специалиста.
С прицелом на будущее (начиная с 2032 г.) предлагаем считать, что психолог, оказывающий помощь, — физическое лицо, имеющее высшее психологическое образование или ДПО по психологии и прошедшее в рамках этого образования специализацию соответствующего объема в выбранном направлении психологической помощи, являющееся членом профессиональной психологической организации либо являющееся сотрудником государственной или некоммерческой организации и оказывающее психологическую помощь населению в соответствии со своими должностными обязанностями.
В качестве переходного положения важно отразить возможность специалистов, не отвечающих исходным образовательным критериям, но давно работающих в профессиональном поле и имеющих признанную высокую профессиональную репутацию, в течение определенного времени получить подтверждение своего статуса психолога-консультанта или психотерапевта в соответствующей профессиональной ассоциации или СРО по установленным в них квалификационным критериям и требованиям.
4. Ст. 19, п. 3 вводит уголовную ответственность за «незаконное оказание психологической помощи». Критерий незаконности — отсутствие в реестре. Учитывая, что психологов в России десятки тысяч, это может спровоцировать волну уголовных дел против людей, которые искренне помогали другим (например, психологи-волонтеры в кризисных ситуациях), ИП и самозанятые, если они не успели пройти аккредитацию по новым правилам или имеют «не тот» диплом. Соответственно, возрастет нагрузка на суды и правоохранительную систему. Предлагаем помимо корректировки предъявляемых к психологам-консультантам требований не предусматривать уголовную ответственность, заменить ее на административную или гражданско-правовую.
5. В ст. 17 введено требование к профессиональным некоммерческим организациям иметь в своем составе «не менее 50 процентов от общей численности психологов на территории субъекта Российской Федерации». Во-первых, неясны обоснования для такого количественного требования и централизации. Во-вторых, не учитываются особенности мегаполисов и городов-миллионников, в которых существует большое количество профессиональных ассоциаций, объединяющих психологов-консультантов по принципу их принадлежности к определенной консультативно-терапевтической школе (модальности). В-третьих, такое требование не стыкуется с Положением о СРО, которых становится все больше.
6. В ст. 2 описывается психологическая коррекция как «вид психологической помощи, направленный на воздействие на психологические характеристики, процессы и состояния с целью устранения (исправления) и (или) ослабления нарушений в деятельности, поведении, общении лица, получающего психологическую помощь». Нам представляется, что фактически речь идет о психологической (немедицинской) психотерапии. Термин «коррекция» в мировой психологической практике не применяется, в отечественном профессиональном тезаурусе он больше относится к дефектологии. В этой связи, поскольку консультативная и психотерапевтическая помощь требуют разной профессиональной подготовки, желательно предусмотреть разработку профессионального стандарта (аналогичного стандарту «Психолог-консультант») для специальности «Психолог-психотерапевт» и соответствующего ФГОС.
Кононенко Л.А., системный семейный психотерапевт, клинический психолог, ЭФТ-терапевт, председатель правления СРО СПП, член правления Общества семейных консультантов и психотерапевтов, член Европейской ассоциации психотерапевтов (EAP), Международной ассоциации семейных терапевтов (IFTA).
Семёнов В.В., кандидат психологических наук, председатель Этического комитета СРО СПП, директор Института психодрамы и психологического консультирования, вице-президент Ассоциации психодрамы, председатель секции «Психодрама онлайн».
Шапиро Б.Ю., кандидат психологических наук, член правления СРО СПП, сертифицированный психолог-консультант и семейный терапевт, член ОСКиП, сотрудник Психологической службы Президентской академии (РАНХиГС).
Якимова Т.В., кандидат психологических наук, член Этического комитета СРО СПП, член правления ОСКиП, доцент Московского государственного психолого-педагогического университета.
