Недавно на тренинге по профилактике травли, который я вела в одном из регионов РФ, ко мне в перерыве подошёл учитель. Пожилой, уже на пенсии, но всё ещё работающий в школе. Ведёт физкультуру и какие-то внеурочные занятия.
Он очень старался сдерживать слёзы, но было видно, что держится из последних сил. Он сказал, что в детстве пережил травлю. И замолчал. Потом добавил, что это не самое тяжёлое, что с ним было. Сказал, что последние пару лет много думает о своей жизни, о детстве. И что ему важно это кому-то рассказать. «Не знаю, зачем. Может быть, чтобы кто-то не повторил тех же ошибок». Он попросил разрешения прислать мне свою историю. И прислал. Публикую с небольшими редакторскими правками.
Я был поздним ребёнком у родителей, переживших войну. Они познакомились на фронте. Отец уже был женат, но после войны в родное село не вернулся, остался с моей матерью. Они оба были искалечены. И физически, и психически. Отец лишился ноги. Мать долго сидела в ледяной реке, прячась от немцев. В плен не попала, но обморожение было тяжёлым. Ей сказали, что детей у неё не будет. Но когда ей было почти сорок, родился я. Чудо, которого никто не ждал.
Перед смертью мать говорила, что они любили меня очень сильно. Поэтому воспитывали строго. Боялись, что я не выдержу, если жизнь снова станет такой же тяжёлой, как у них.
Я этой любви не чувствовал никогда. Всё моё детство внутри меня жил один вопрос:
За что со мной так?
Мне казалось, что я виноват уже тем, что родился. Отец бил меня, когда был пьяный. Когда был трезвый — кричал. Пил он часто. Мать не вступалась.
Они оба говорили, что я должен быть мужиком. Что из меня «сделают человека». А я был уверен, что я — недочеловек. Я рос щуплым, забитым. И сам это про себя знал. Ждал только одного, что, когда вырасту, наконец стану таким, как отец. Его все уважали. Герой войны. Работящий. Безотказный. А я…
Однажды мы с пацанами полезли воровать яблоки. Нас заметил хозяин. Все убежали, а я отстал. И он крикнул мне вслед, что я позорю такого отца. Мать говорила то же самое.
В какой-то момент я начал думать, что позор — это просто я сам. Что я какой-то бракованный. Что меня надо «починить». Только не понимал как.
В школе примерно с третьего класса меня начали травить. Тогда мы этого слова не знали. Меня били. Обзывали.Запирали в школьном туалете. Самое страшное, когда при всех стягивали штаны. Я пытался отбиваться. Но их было больше.
Дома я сначала молчал. Был уверен, что, если скажу, меня только ещё больше застыдят. Но мать всё равно узнала. Однажды меня провожали домой, кричали вслед. Она услышала. Сказала отцу. И с тех пор дома меня стали бить чаще. И сильнее.
Родители были уверены, что я должен справиться сам. Не ныть. И учиться на отлично, чтобы доказать всем, чего стою. Учиться я не мог. Какой там учиться? Я утром просыпался, понимал, что надо в школу, и у меня тут же крутило в животе, трещала голова. Но признаться в этом было нельзя. Каждый день я видел, что для отца я разочарование.
Я очень хотел попасть в армию. Думал, там смогу доказать, что я чего-то стою. Даже следил, нет ли где боевых действий, чтобы напроситься. Но пока служил, ничего такого не случилось.
Зато случилось другое. Отец умер. Отравился алкоголем. Мать прожила ещё пару лет и умерла от рака. И мне стало некому доказывать, что я мужчина.
Но я продолжал это делать всю жизнь. Ходил на разные виды борьбы. На улицах дрался. В 90-е я даже в бандиты попал. Как выжил, не знаю. Сейчас понимаю, что я всё это время пытался доказать, что чего-то стою.
Семью я тогда так и не создал. Слишком непутёвая была моя жизнь. После сорока стал жить с женщиной. У нас родился сын. И я, конечно, воспитывал его так же, как воспитывали меня. Мне было важно, чтобы он стал мужиком. Чтобы его никто никогда не затравил.
Я отдал его на борьбу. И сам тренировал. Держал в ежовых рукавицах. Жена часто со мной из-за этого ссорилась. В итоге мы развелись. Сына я оставил себе. Боялся, что она его избалует.
А два года назад сын мне позвонил и сообщил, что ушёл добровольцем. Сообщил уже оттуда. Уже ничего нельзя было изменить.
В последнем разговоре сказал:
Пап, ты увидишь, что я настоящий мужчина.
Он пропал после первого же БЗ.
Вот уже два года я думаю обо всём этом. Жена говорит, что это я виноват. И я думаю, что она права.
Только сейчас я понял, что всю жизнь я доказывал отцу, что я мужчина. А потом доказывал, что могу воспитать мужчину. В итоге сына больше нет.
Жалею ли я о своей жизни? Нет. Обвиняю ли кого-то? Нет. Мои родители… после всего, что они пережили, наверное, не могли быть другими. По психологам тогда не ходили. И в моё время не ходили. Это сейчас все думают о себе и о своих чувствах. Мог ли я быть другим? Не знаю. Наверное… надо было слушать жену. А может, мне вообще не стоило заводить семью.
Про книгу «Травля: со взрослыми согласовано» можно узнать тут.
Про книгу «Травля: со взрослыми согласовано» можно узнать тут.
Неравнодушных педагогов и осознанных родителей я приглашаю в Телеграмм-канал «Учимся учить иначе» и в MAX-канал «Учимся учить иначе»