петербургской субкультурой
Ему было 72 года. В советское время Шинкарев занимался неофициальным искусством и писал для самиздата; одно из его сочинений, книга «Митьки», оформленная как описание реальной субкультуры и художественного движения, действительно породило и движение, и субкультуру. Позже, уже в XXI веке, художник отстранился от митьков, которые к тому времени превратились в петербургскую достопримечательность, — и занялся искусством совсем иного рода. Критик Антон Хитров рассказывает, что объединяет столь разнообразное наследие Шинкарева.
Владимир Шинкарев заметно раздражался, когда в интервью его спрашивали про митьков. Он определял себя как художника — но в медиаполе куда чаще возникал как писатель, а точнее даже, как автор одного конкретного литературного образа, который затем зажил собственной жизнью. Причем зажил так бурно, что спустя 25 лет Шинкареву пришлось от него публично отрекаться.
Митьки возникли в 1985 году. Шинкареву тогда был 31 год; он жил в Ленинграде, работал, как типичный представитель «поколения дворников и сторожей», в котельной и участвовал в неофициальных художественных выставках. А еще — писал тексты, у которых не было шансов выйти в официальной советской печати, вроде романа «Максим и Федор», где восточная философия смешана с неприглядным коммунальным бытом.
Однажды по дороге в котельную Шинкарев неожиданно для себя начал сочинять новую субкультуру — собственно митьков, — отчасти списанную с его друга, художника Дмитрия Шагина, отчасти сконструированную самостоятельно. Эту субкультуру он описал в одноименной книге; его ближнему кругу идея понравилась, и вскоре они стали называть себя «Митьками». Писать это слово с большой буквы в кавычках или с маленькой без кавычек — Шинкарев и сам до конца не определился, но склонялся к такому варианту: митьки, если речь о субкультуре, и «Митьки» — если о группе художников.
Если коротко, митьки — добродушные, меланхоличные, бесконечно сентиментальные бездельники, которые пьют, говорят на своеобразном сленге, перекидываются цитатами из фильмов и опционально носят тельняшки. Митьки миролюбивы; они, согласно самому известному своему лозунгу, «никого не хотят победить». А главное — не ищут успеха и признания, не встраиваются в социальную систему, а довольствуются жизнью на обочине. В девяностых, уже в новой России, образ оказался чрезвычайно популярным: изначально ленинградский феномен пытались воспроизводить по всему бывшему СССР, а «оригинальные» митьки превратились в городских звезд.
Однако чем знаменитее становились «Митьки» и митьки, тем больше Шинкарев от них дистанцировался. Художник окончательно вышел из группы в 2008 году; если верить журналисту «Коммерсанта» Михаилу Трофименкову, случилось это из-за политических разногласий с Дмитрием Шагиным, согласившимся войти в предвыборный штаб Дмитрия Медведева. Сам Шинкарев эту версию решительно отрицал, а спустя два года, в 2010-м, выпустил целую книгу «Конец митьков» о расставании с бывшими единомышленниками, где обвинял Шагина, хоть и не без иронии, в «узурпации власти».
Нельзя сказать, что политика была здесь совсем ни при чем. После публикации Шинкарев рассказывал в интервью, что книга, в сущности, даже не о «Митьках» — просто на примере группы удобно объяснять «технологию власти в России». К слову, это было его последнее выступление как писателя; с тех пор автор «Максима и Федора» занимался исключительно изобразительным искусством. «От литературы проблемы одни», — жаловался художник спустя много лет.
Впрочем, еще в середине девяностых, будучи формально «митьком», Шинкарев сосредоточился на сольной карьере. Он оставил иронию; фольклорная наивность ушла из его живописи не сразу, но поменяла качество: вместо картин-анекдотов художник теперь писал картины-сказки и картины-мифы, сдержанные цвета которых ассоциировались с почвой, деревом и тому подобными вневременными материями. Пейзажи тех лет выдержаны в похожей манере. В девяностых Петербург Шинкарева скорее был похож на деревянный макет, чем на настоящий город, — с домами без окон и деревьями-шариками.
Живопись нулевых, десятых и двадцатых в основном уже гораздо консервативнее и строже: ...