Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Shafi_taru

Шуркин образ

Жизнь Шурки тИхонько и тускло журчала между двумя берегами - Работой и Домом. Первый берег был пологим и ровным, с упрямыми невысокими деревьями, с засеянными полями и пасущимися стадами на горизонте. Второй - с кустами-корягами, с бесцветной пожухшей клочковатой травой, тревожно вздрагивающей от редких стаек птиц. Эта Шуркина речка планомерно и заученно огибала все препятствия на своём пути,

Жизнь Шурки тИхонько и тускло журчала между двумя берегами - Работой и Домом. Первый берег был пологим и ровным, с упрямыми невысокими деревьями, с засеянными полями и пасущимися стадами на горизонте. Второй - с кустами-корягами, с бесцветной пожухшей клочковатой травой, тревожно вздрагивающей от редких стаек птиц. Эта Шуркина речка планомерно и заученно огибала все препятствия на своём пути, пока неизбежность жирным бобром не подгрызла дубовую бытовую стабильность.

Вечером супруг торжественно объявил, что завтра им предстоит явиться на новоселье к чете Сгущёнкиных. Это чётко подточенное бревно, упавшее на пути безвольной речки, заставило Шурку захлебнуться от досады.

Элечка и Слава были друзьями юности мужа, точнее, Слава был, а Элечка - прилагалась. И не то, чтобы Шурка не любила ходить в гости - она любила! - но Сгущёнкиных она справедливо не переваривала за чрезмерную театральность и причудливый драматизм. Они для неё были сродни мокрому прилипшему волосу или комочку в манной каше - вроде и катастрофы никакой, а неприятненько.

Слава и Элечка как будто всю жизнь при полном боевом параде и с маленьким духовым оркестром запазухой ожидали вручения Оскара. А тот, в свою очередь, как колобок, убегал все дальше и дальше на поиски лисы, которая его сожрёт и спасёт от участи экспоната в сверкающем серванте Сгущёнкиных. И всё в них было таким противно правильным, как евклидова геометрия, в которой малограмотная Шурка не могла найти гипотенузу.

Угрюмо перебирая пальцами хлебные крошки на клеенке кухонного стола, Шурка предвкушала пылкие рассказы о тенденциях современного ремонта, видах обоев и прелестях подвесных унитазов. Она знала, что её будут ставить в тупик вопросы о режимах посудомойки, которой у неё отродясь не было, и помоле арабики. И пока Шуркин муж окрылённым жеребцом гарцевал перед зеркалом, терзаясь муками выбора между двумя имеющимися рубашками, прикладывая к себе то одну, то вторую, она поняла, что идти придётся. И точно не в том коричневом практичном твидовом костюме, который много лет был её верным спутником - и в пир и в мир, и на свадьбу и в последний путь проводить. Шурка не могла похвастать богатым гардеробом и всю жизнь принимала это как данность - всё лучшее детям, а она на работе все равно переодевается.

В шкафу среди хлопковых ночных сорочек в мелкий цветочек, удобных трусов в горошек и постельного белья из бязи Шурка попыталась найти то, что спасло бы её от фэшн-позора. Она бы, конечно, больше обрадовалась двери в Нарнию в задней стенке шкафа, но нашла лишь розовую гипюровую блузку времён лихой молодости. На полках откопала ужасно модные (по мнению экспертов девяностых) ярко-зелёные брюки-клёш и довольно выдохнула - образ готов!

Потом она привычными движениями замесила тесто - не с пустыми руками же идти! - и совсем успокоилась.

На следующий день Шурка поднялась рано, поставила пирог в духовку, закрутила бигудюшки и приступила к припудриванию носика. Она не хотела ударить в грязь лицом, поэтому решила ударить им в косметику восемьдесят второго года, ждавшую своего часа в потрёпанной косметичке. Все Шуркины познания о макияже ограничивались бессмертным кремом "Балет" и фиолетовыми тенями до бровей. Но раз уж она встала пораньше, то твердо решила сделаться светской ледью, прямо как в журнале. Два часа Шурка провела в ванной: тяжелела от тональника, чихала от пудры, выводила дрожащими руками эти чёртовы стрелки, высчитывала точку нанесения румян (это примерно как с уколом в задницу - верхний правый угол), и градуировку теней, разбила палетку, смазала проявляющую красную помаду Кики, попала тушью в глаз, но не сдалась. Остановил этот камуфляжный марафон запах подгоревшего пирога..

***

В назначенный час перед новенькой сверкающей дверью Сгущёнкиных во всей красе предстали Шуркин муж и симбиоз Джокера, Олега Попова и Пьеро, покинувший пять минут назад труппу румынского цирка, чтобы вступить в секту гейш.

Открывшая дверь приторная Элечка ахнула и уронила поднос с разноцветными канапе.

- От зависти, наверное, - довольно подумала Шурка и поспешила развернуть ещё теплый пирог с рыбой и капустой.

#БУ_мемуары

#Шурочка_и_Ко