Маша с Петей очень любили шаурму (для питерских - шаверму), могли есть ее на завтрак, обед и ужин, закусывать и просто наслаждались, откусывая от лаваша сочное мясо с овощами и соусом. И даже в три часа ночи, когда нормальные люди спят и видят сны про манную кашу, Маша с Петей брели по улице Стахановской в Ишимбае и мечтали об этом волшебном свертке.
— Петя, — говорит Маша, глотая слюну. — Я чувствую, как мой организм требует витаминов, вернее жареного мяса с чесночным соусом.
— Маша, организм - это святое. Тем более в «Гриль-Хаусе» огонек горит, кафешечка круглосуточно шавухи вертит. Будем ночью сидеть и есть эту прелесть. Романтика.
Зашли. За прилавком стоял угрюмый парень в фартуке, который, судя по виду, мыл руки тогда, когда еще динозавры ходили по земле и умывались в водопадах вместо аквапарков, и то не факт. Звали его, как потом выяснилось, Вася. Но не простой Вася, а индивидуальный предприниматель Вася, потому что документы у него были, а вот медицинской книжки не было.
— Здорово, начальник, — сказал Петя. — Нам две шаурмы. Для питерских — две шавермы. И чтоб с курицей, с огурчиком, с чесночком и поджаренной корочкой.
Вася хмыкнул и полез голыми руками в тазик с курицей. Рядом, в той же самой раковине, где только что он домывал кружку после пенного, лежали помидоры. Разделочные доски не имели маркировки, только на одной ноже было коряво нацарапано «куры», а на другом — «овощи». Про то, что «сырые куры» и «готовые овощи» должны жить в разных контейнерах, Вася даже не слышал. У него все жило рядом: и сырое мясо, и грязная посуда, и верхняя одежда сотрудников, которая висела прямо над фритюрницей.
— А почему вы без перчаток? — робко спросила Маша, глядя, как Вася, выйдя из туалета и не помыв руки, намазывает лаваш.
— Девушка, — обиделся Вася. — У меня иммунитет, как у космонавта. И вообще, это добавляет блюду натуральности, прямо домашняя кухня.
Домашняя кухня, надо сказать, напоминала филиал ада. Пол мыли шваброй, которой до этого драили туалет, ветоши для столов не было, поэтому посетители обтирали жир со столов рукавами. Фритюрные жиры во фритюре менялись раз в полгода, по большим праздникам. А гигиенический журнал отсутствовал как класс: Вася вел учет в голове, которая была занята исключительно прибылью.
Маша с Петей уплетали шаурму за обе щеки.
— Как вкусно, — сказал Петя, чавкая. — Чувствуется легкая нотка хлорки и мышиного помета. Пикантно.
— А у меня сметана кислая, — удивилась Маша, доедая шаурму, где, будь у Васи микроскоп, он увидел бы целую вселенную из бактерий. — Но, наверное, так и задумано.
Они вернулись домой. Но романтическая ночь завершилась весьма неприятно. В пятом часу утра, когда Петя пытался собрать свой желудок обратно в кучу, а Маша лежала на полу в позе «креветка», они поняли: любовь к шаурме прошла. Окончательно и бесповоротно.
— Петя, — прошептала Маша— Я, кажется, умерла. И попала в чистилище. Меня чистит и чистит изо всех отверстий в организме.
- Нет, Маша, — простонал Петя, которого скрутило так, что он позавидовал шнурку от ботинка. — Это не чистилище, а «Гриль-Хаус» и шаурма. Мы не умрём, но жить нам будет обидно.
Дальше была скорая, потом капельницы и страшный диагноз: «Сальмонеллез». Для тех, кто не в курсе, это когда из тебя выходит всё, что ты ел за последние десять лет, и даже то, что ты обещал съесть на Новый год (но это неточно).
Петя оказался слабее организмом. Видимо, потому что откусил еще и от Машиной шаурмы. Он впал в кому приблизительно на четыре дня, лежал в реанимации в С., потом его возили в город У., а Маша сидела под дверью и вспоминала, как они любили шаурму, и проклинала тот час, когда Вася решил стать предпринимателем.
Маша болела, но чуть меньше, у неё организм оказался крепче. Она три дня бегала в туалет быстрее, чем спринтер на стометровке, но обошлось без комы.
Когда Петя открыл глаза, Маша ему сказала:
— Петя, всё, завязываем. Теперь будем есть дома только варёную гречку и запивать кипятком.
— Маша, — слабым голосом ответил Петя. — Я бы сейчас даже микроба съел, только бы он был приготовлен в стерильных условиях и с медицинской книжкой.
Тут как раз к Васе приехала проверка из Роспотребнадзора. Главный специалист-эксперт, дама в белом халате, зашла на кухню к Васе и минут через пятнадцать вышла на свежий воздух, держась за сердце.
— Гражданин Вася, — сказала она строго. — У вас тут не кафе, а филиал НИИ микробиологии. У вас первичная обработка мяса идет вместе с мытьем посуды. У вас уборочный инвентарь для пола и для унитаза — лучшие друзья. У вас сотрудники без санитарных книжек, а на десертах нет даты изготовления. Вы хоть понимаете, что человек чуть не погиб?
Вася вздохнул, почесал затылок грязной рукой и сказал, как учил его адвокат:
— Вину признаю. Деньги отдам. Виноват, не досмотрел. Обязуюсь впредь мух не разводить в салатах. Думал, авось и так нормально.
— Авось - это не санитарная норма, а уголовная статья.
Завели на Васю уголовное дело, судили. Потерпевшие – Маша и Петя - рассказывали, как у них крутило животы и как они вызывали скорую.
- Но претензий к Васе мы сейчас не имеем: деньги он нам за лечение вернул, компенсацию морального вреда заплатил не торгуясь, так что мы без претензий к нему.
Маша еще добавила:
- И шаурму мы больше не едим, от одного запаха зеленеем, уже и не любим ее, а надо, дома сами приготовим.
Эксперты подтвердили: да, здоровью Петра причинен тяжкий вред, и виноват в этом исключительно Вася, потому что в пробах у поставщика курятины всё было чисто. Зараза завелась именно в «Гриль-Хаусе», где нарушали всё, что только можно нарушить в 246-страничном СанПиНе.
Судья надел очки, прокашлялся и сказал:
— Так, гражданин индивидуальный предприниматель Вася. За то, что вы производили и сбывали продукцию, от которой у людей проблемы были, а конкретно — за причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности, — назначаю вам штраф. 350 тысяч рублей.
— Ого, — сказал Вася и побледнел. — Это ж сколько шаурмы продать надо.
— Молчите, — сказал судья. — И радуйтесь, что не посадили. Учтите, что отныне ваши повара будут мыть руки каждые три минуты, иначе следующий приговор будет суровее.
Маша и Петя, которые к тому времени уже выписались из больницы и дали зарок не есть шаурму, сидели в зале заседаний.
— Петя, — сказала Маша ослабевшим голосом. — Как думаешь, он теперь будет нормально готовить?
— Маша, — ответил Петя, держась за живот при одном воспоминании. — Он теперь, может, и будет. Но у меня с этих пор к шаурме столько же доверия, сколько к Васе без медицинской книжки. То есть ноль.
И пошли они домой есть гречневую кашу на воде, потому что здоровье дороже денег.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Берегите себя и своих близких. И не забывайте подписываться на автора в МАХ https://max.ru/ch_62dd7533b57b823632e94ccb
Автор есть и в ТГ, но нОнче его не модно рекламировать. название канала то же.