У Наташи сложилось всё, о чём может только мечтать советская женщина: благоустроенная квартира, тихий, безропотный муж и двое здоровеньких деток- мальчик и девочка. Как-то так вышло в семье, что девочка, (может от того что старшая) чувствовала себя чуть менее любимой, чем её братик.
Первый ребёнок, как известно, плод случайной любви. Второй - несчастный случай. И как будто вторая беременность тянулась в два раза дольше первой. Словно построение мужского организма требовало в сто раз больше ресурсов. Наташа не ходила - ползала. Всегда в раздражении, готовая расплакаться в любую минуту. По утрам дикие приступы тошноты. Вечером отёкшие ноги. Она тихо ненавидела весь мир, но особенно главного виновника этого ужаса - мужа.
О, если бы не он.... Она бы давно вышла в люди. Зарабатывала бы как человек! Её бы не разнесло. Не превратилась бы в развалину в свои двадцать с хвостиком. Уже за первый раз ей хватило и горшков и стирок и пригоревших кашек.
Муж Иннокентий вину не отрицал. Дома старался ходить на цыпочках. На работе брал двойной план, после работы отправлялся за добычей по очередям. Всё добытое тащил в авоське в родную норку.
Иногда в рано лысеющую голову Иннокентия закрадывался нелепый вопрос - зачем? Зачем ему это всё? Он был так счастлив с маман до тех пор пока той не пришла в голову идея с женитьбой. Надо жениться! - говорит. Кому надо? Зачем?
Он не привык спорить с матерью. Мать - это святое. Она растила его одна без отца. Деда он тоже не успел запомнить. Тот умер, когда внуку стукнуло три года.
С тех пор мать занимала центральное место в его мире. Она любила его безмерно, баловала, берегла и он купался в этой безусловной любви. И было так тепло и уютно, пока мать не вляпалась в безумную идею.
- Вот я помру и останешься ты один на всём белом свете!.
- Почему один? Ещё пять миллиардов особей, - хотелось возразить ему.
Но по привычке он не перечил. Смирился с появлением чужой женщины и теперь послушно таскает авоськи. А мать... Мать всегда была слишком экстравагантной личностью.
Как ни странно, жене удалось вытеснить мать, хотя и не полностью. Мать жила теперь отдельно и появлялась в доме раза три в неделю помочь с детьми. Но удивительное дело... Глядя порой на жену, он видел в ней мать. Когда она кричала на него и вечно обвиняла в чём то, Иннокентий чувствовал себя маленьким мальчиком. Жена видимо считывала это и ярилась пуще.
С рождением второго ребёнка полюса в семье сместились. Кеша с дочкой Гелечкой теперь образовали один полюс, на другом обитала Наташа с сыном Васей.
Вася родился очень крупный, целых 5 кило.
- Настоящий богатырь! - так и сказала медсестра, вручая отцу свёрток, перевязанный синенькой ленточкой.
- Покажи-покажи!, - запрыгала дочка, но Наташа поспешила забрать новорожденного из рук отца, хотя сама едва держалась на ногах после трудных родов.
С этого дня Гелечка перебралась спать в комнату отца, потому что Васенька часто просыпался среди ночи и требовал титю, ранее безраздельно принадлежащую Гелечке. Малышка горько оплакивала своё сиротство, но зато вскоре обрела отца, которого раньше не замечала.
НАЧАЛО здесь!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!