Человек меняется, если начинает осознавать, что жизнь — это не черновик, и переписать её заново не получится...
Раньше я была другой. Свекровь нависала надо мной скалой, продуваемой со всех сторон безжалостным, холодным ветром.
Иногда мне казалось, что нахожусь под пристальным вниманием, становясь проектом, требующим постоянного контроля.
Каждый жест, слово или взгляд рассматривались с пристрастием, где у каждого твоего действия находится либо скрытый подтекст, либо ошибка.
И самое тяжёлое даже не в этом, а в том, что муж не видел ничего особенного: "Она же просто хочет как лучше".
Но такое внимание превращает жизнь в бесконечный экзамен без права на ошибку. А я становлюсь тенью чужих ожиданий...
— Посмотрите на неё! У меня проблемы со здоровьем, да ещё и непонятная ситуация в больнице, а эта... сидит и даже не замечает меня! — продолжала орать Владлена Никитишна.
Да, моя свекровь, кажется, всё вокруг замечает и стремится быть первой в каждом событии. Особенно если нужно поругать невестку и показать своё превосходство.
Я осмотрела всех, кто был рядом и уже решила открыть дверь машины и высказать Владлене Никитишне всё, что думаю о ней. Но именно в этот момент увидела двух мужчин в чёрном. "Призраки"...
Нет, пусть свекровь ругается и распаляется. Ей не повредит. А вот если я выйду из машины, то могу попасть в большую неприятность.
Пока Владлена Никитишна пыталась открыть дверь машины и вытащить меня всем напоказ, я молча смотрела на мужчин в чёрном, слишком быстро приближающихся к машине.
— Вот же! Не хочет даже разговаривать со своей второй мамой! Ах, до чего обидно! Я хочу посмотреть в твои наглые глаза! — свекровь схватилась за сердце. Только забыла, с какой стороны оно находится.
— Владушка, не нужно так переживать. Эта девка не стоит твоего внимания. — к свекрови подошла подружка по палате, поджав губы, искоса смотря на меня и всем своим видом показывая, что осуждает.
Я же следила за ликвидаторами, остановившимися посреди толпы. Они стояли, уставившись на нас тёмными глазами, в которых не отражается ни капли чувств. Бездушный, холодный взгляд, но в то же время цепкий и жуткий.
"Не знают, как поступить? Хорошо, что свекровь рядом. Хоть сейчас она защищает меня, даже не зная об этом." — усмехнулась про себя.
Мысленно решая, что делать, слежу за парнями в чёрной одежде. Жуть, но переживём. Главное, придумать, что делать дальше.
Свекровь пытается достучаться до меня, но, похоже, немного устала. Да и тактика поменялась.
— Дорогая, открой дверь машины. Мне нужно срочно присесть. Ноги дрожат, не держат, сил стоять больше нет. — умоляя меня, Владлена Никитишна постучала в окно машины и наклонилась ко мне, прикусив губу.
Сохраняя молчание, я увидела, как один из ликвидаторов направился к нам, засунув руку во внутренний карман жилета.
Напряглась прищурившись. Успею закричать или нет, если они ворвутся в салон машины?
Схватив за локоть, ликвидатор резко остановил напарника и что-то сказал. Небольшая заминка и снова парни в чёрном застыли в ожидании непонятно чего.
Вопль со стороны автостоянки заглушил даже мою свекровь, взвизгнувшую от неожиданно прозвучавшего крика.
— Да кто там так орёт? — свекровь умоляюще посмотрела на меня, – Детка, мне страшно. Впусти внутрь.
Но мне было не до Владлены Никитишны. Я увидела, как отреагировали ликвидаторы.
Переглянувшись, один остался недалеко от меня, второй ужом пролез между пациентами и ушёл в сторону автостоянки.
***
Иван, Пашка и его два друга быстро прошли по дороге к стоянке машин. Иван постоянно оглядывался на машину, где осталась сидеть Мария.
— С ней всё будет хорошо, — сказал Пашка, — да и народ там повсюду. Мария у нас боевая! Если что закричит — услышим.
— Я знаю, но всё равно волнуюсь за неё, — вздохнул Иван.
Друзья подошли к раскидистым кустам, за которыми их не должно быть видно с того места, где стоит машина Ивана. Остановились, внимательно осматривая окрестность.
— Я тоже подозреваю неладное, — раздался голос из соседних кустов.
Иван пригляделся и увидел охранника.
— И что же подозрительного было за это время? — спросил Сокол у знакомого охранника.
— Да пришёл один парень в чёрном и уселся вон в те кусты, рядом с твоей машиной. — охранник кивнул на дальние кусты.
Вокруг машины никого, даже веточка не шевельнётся. Полный штиль, если не считать ветерка, шуршащего по листьям.
— Уверен, что парень один? — спросил охранника Иван.
— Уверен. Я решил проследить за ним. Как он вообще может столько времени сидеть и не шевелиться на одном месте? Может, заснул?
— Этот не заснёт. Так, план подкорректируем. Пашка, ты с парнями обходишь с этой стороны. Я иду по дороге. Ликвидатор меня сразу срисует и будет готов к броску.
— А я пойду... — начал охранник.
— А ты посиди пока здесь. Не нужно лезть на рожон. — перебил охранника Иван и сразу обратился к парням. — Вы тоже не лезьте. Только если мне точно нужна будет помощь.
Никто возражать не стал, но про себя каждый решил, что сделает по-своему, как сердце подскажет.
"Друзей не бросают на растерзание врагам..." — подумал Пашка, сжав кулаки.
"Отсидеться? Это моя территория! Посмотрим, что из себя представляет этот... На службе я никого не боялся. Есть я и есть справедливость. Третьего не дано..." — решил охранник, бывший оперативник полиции.
"А вот и подмога," — решил один из парней, поднимая с земли железный прут.
Иван вышел на дорогу и пошёл к своей машине, внимательно наблюдая за раскидистыми кустами. Ликвидатор пока никак себя не проявил.
Сидеть так долго в кустах? "Призраки" могут и не такое. Их специально обучают.
Подходя к машине, Иван заметил резкое движение сбоку и мгновенно среагировал. Блок, удар, вывернувшись из захвата, Сокол кулаком попал в солнечное сплетение парня, одетого во всё чёрное. Но тот даже не заметил удара, вывернулся и снова напал.
Слишком шустрый и быстрый, ликвидатор попытался нанести удар, но Иван увернулся.
Слева на нападавшего прилетел железный прут. Сбив на землю ликвидатора, Пашка прижал его ноги к земле. Сверху навалились друзья. Скрутив руки парня, обрадовались лёгкой добыче. Леска, оказавшаяся в кармане джинсов охранника, пригодилась, впившись в кожу рук ликвидатора.
— Да! — заорал неожиданно охранник. — Наша взяла! Да!
— Ты бы не орал так. Больница всё же. Всех врачей и пациентов перепугаешь, — высказался Иван, — не расслабляйся. Второй убийца может быть рядом.
Как в глубокую лужу глядел. Второй парень в чёрном выскочил молча из-за угла здания и накинулся на парней. Успев разбросать в стороны друзей Пашки, молчаливый преступник получил по спине кирпичом.
— Развелось, понимаешь, всякого нехорошего, — радостно потёр руки охранник. — А ты говоришь, посиди в кустах, не лезь.
— Молодцом! Не знал, что ты такой, меткий.
— Сейчас сдам полиции нападавших и все дела. — охранник набрал на сотовом телефоне номер полиции и вызвал наряд. — Они недалеко отсюда. Через пять минут приедут.
— Лады, а мы поедем, — согласился Иван. — Паша, садись с друзьями в машину. Вот ключ. Выезжайте со стоянки, а я за Марией схожу.
— Встретимся за воротами, — Пашка кивнул и уселся на водительское место.
Иван быстро пробежал то расстояние, которое отделяло его от Марии. Сердце было не на месте, что-то тревожное витало в воздухе.
Ещё издали Иван заметил ликвидатора, опасно приближающегося к машине, в которой сидит Мария.
"Думает, лёгкая добыча. Исправим ошибку," — Иван рванул наперерез, сквозь толпу пациентов.
Крики негодования слились с громким звуком сирены. В открытые ворота больницы въехала красная, пожарная машина.
Иван перехватил ликвидатора у самой машины, в которой находится Мария. Подмигнув девушке, Сокол заметил в руках Марии монтировку для защиты.
"Хорошая девочка, умная. С такой хоть в пламя, хоть в бой." — успел подумать Сокол.
Мощным ударом по спине Сокол опрокинул ликвидатора, но не дал ему упасть. Серия ударов обрушилась на корпус "призрака", а следом захват поперёк туловища, резкий рывок, и тело противника с глухим стуком впечаталось в капот машины.
Сокол тут же навалился сверху, прижимая ликвидатора к раскалённому железу, стремясь добить и вывести из игры. Однако "призрак", извернувшись, выскользнул из железной хватки и вскочил на ноги, сверля врага полным ненависти взглядом:
— Тебе не жить.
— Какие громкие слова. О себе лучше подумай, — угрожающе сказал Иван.
Толпа схлынула в сторону. Кто-то закричал, рядом завопила женщина:
— Помогите!
— Грабят! — закричала другая. Развернувшись к соседке, спросила: — А что происходит?
— Так чего орёшь? — удивилась соседка. — Вон там мужики дерутся.
— Мария, всё ты виновата! — завопила Владлена Никитишна, отшатнувшись от машины.
Иван, сделав отвлекающий манёвр, резко подсёк под колено противника, уложив парня на чёрный асфальт, ударив в челюсть.
— Я тебе это припомню, — прохрипел "призрак".
— Вот что значит, один в поле не воин, — раздался голос охранника, — давай, парень. Связываем парня, и я сдам властям. Полиция уже забрала первых двух.
Сокол помог связать ликвидатора, пожал охраннику руку и уселся ко мне в машину.
— Ваня, они могли... — дотронулась до руки Ивана.
— Не могли. Но их отпустят быстро. Помнишь, кто начальник полиции? — наполнил Сокол.
Да-а уж, такое не забывается. Шакал выпустит ликвидаторов сразу, как только узнает.
— Это не забудешь. Поехали отсюда, — посмотрела на свекровь, застывшую недалеко от нашей машины и смотревшую на меня злым взглядом.
"Вовремя я ушла из этой семейки," — подумала, не реагируя, на взгляд свекрови. Бывшей свекрови.
Иван завёл машину, и мы выехали из ворот больницы, где нас уже ждал Пашка с друзьями. Высунувшись из окна автомобиля, Пашка спросил, почему так долго.
— Ещё одного "призрака" задержали. — Иван пожал плечами и предложил Пашке вернуться в свою машину.
Отъехали от больницы в сторону парка, где природа дышит свободно и неспешно. И можно наслаждаться солнечным светом сквозь листву, пением птиц и тем бесценным покоем, который так редко дарит городская суета.
Все вышли из машины. Воздух в парке такой чистый, что хочется дышать им и забыть обо всём на свете.
Но нам не дадут забыть.
— Меняемся транспортом. Искренно благодарен за помощь, — Иван пожал руки Пашке и его друзьям.
— Пашка, спасибо! Ты нам очень помог. — крепко обняла друга.
— Всегда готов, Рыжик. Только позови, и я сразу к тебе приеду, солнечная девочка. — улыбнулся Пашка.
Мелкий дождик накрапывает освежая. Тёмные тучи нависли, будто перед чем-то неизбежным.
Мы с Иваном сели в свою машину. Жигули серого цвета незаметны, особенно на фоне серого дня. Дождь зарядил сильнее, стуча свои особые ритмы. Небо нависло над нами, не предвещая ничего хорошего.
— Поедем домой? — спросила Ивана.
Мне впервые за всё это время захотелось домой...
— Сначала заедем за твоими вещами к отцу. Ты не против? — предложил Иван.
— Конечно, вот только... — замялась я.
— Что, Маша? Мы просто заберём вещи, и всё.
— Хорошо. Я сейчас позвоню отцу и предупрежу его. — согласилась и достала из кармана джинсов свой сотовый телефон.
Долгие гудки не смутили. Отец никогда сразу не отвечал. Говорил, что занят. Сначала на работе, потом на даче с молодой женой, затем в отпуске ему некогда и не о чем говорить.
"Да и вообще, дочь, ты уже взрослая. Зачем тебе со мной что-то обсуждать? У тебя есть свекровь и муж. С ними общайся." — постоянно повторял мне папа.
А как же родные? Я всегда думала, что папа самый близкий мне человек, с которым можно обсудить всё, что скопилось на душе. Вот только это мои мысли и желания.
Папочка ведь знает больше и желает, как лучше: "Я же для тебя стараюсь! Ты должна понимать!"
Нерадивая дочь, которую папа раньше любил, а когда женился на молодой и красивой, отдалился, став чужим человеком.
— Слушаю тебя, — голос отца звучит резко и, кажется, он вновь не хочет со мной общаться.
"Папочка, ты стал для меня совсем чужим человеком. Почему? Когда ты отвернулся от меня?" — хотелось сказать.
Но произнесла совсем другие слова:
— Привет, папа.
— Ты почему до сих пор с мужем не помирилась? — не слушая меня, грозно спрашивает отец.
— А ты знал, что у Николая есть любовница? — задала вопрос и услышала тяжёлое дыхание отца.
После небольшой паузы папочка сказал будничным тоном, словно речь ведётся о сладком торте и упавшей вишенке с верхушки торта:
— Ну и что? Любовница ничего не значит для Николая. Ты жена и должна быть рядом с ним.
— Вот только рядом с Николаем место уже занято, — не выдержав, произнесла слишком резко.
— Ты почему так со мной разговариваешь?! — вскричал отец.
— Извини, папа. Я позвонила только за тем, что хочу приехать и забрать свои вещи. — сказала спокойно, ощущая, как внутри у меня образовалась пустота, которую невозможно заполнить ничем.
"Пап, как ты можешь забыть свою единственную дочь?" — со слезами на глазах подумала и почувствовала, что Иван накрыл мою ладонь своей и погладил успокаивающе.
Это и правда успокоило. Благодарно посмотрела на него и произнесла в трубку телефона:
— Папа, мы сейчас приедем за вещами.
— Кто это мы? Неблагодарная! Любовника себе завела?
— Не кипятись. До встречи. — отключила связь и убрала сотовый в карман.
— Всё хорошо? — посмотрел на меня мой Сокол. — Не стоит так переживать. Жизнь — самая сложная штука на свете.
— Я всё понимаю, Ваня, но принять не могу. Вот скажи, как может родной человек отвернуться от единственной дочери?
— Об этом умалчивает сама судьба.
— Или нарочно прячет ответ за тишиной, чтобы мы сами дошли до самой истины: иногда любовь заканчивается не потому, что ты что-то сделала, а потому, что другому человеку стало легче не помнить, о твоём существовании.
Можно ли не думать о родной кровиночке, единственной дочери, когда она тянется к своему отцу?
Вероятно, у каждого своя дорога. Желания, мечты — бывает так, что накладывается запрет на всё это. Но как же сердце, душа?
— Ваня, как может родной отец отвернуться от своей дочери?
Чувствую, как дрожит всё внутри, ведь приняла разговор с отцом близко к сердцу.
— Понимаешь, твой отец не осознаёт до конца, почему так поступает. На него давят со всех сторон. Твоя свекровь, муж, мачеха. — Иван погладил по моей руке. — Не осуждай его. Рано или поздно он поймёт.
— Хорошо. А твои родители?
— Мои родители погибли, когда я был на задании с отрядом. И, кажется, я знаю, кто виноват в их смерти, — грусть затопила сердце Сокола.
Воспоминания нахлынули, и снова прозвучал голос из прошлого: "Если ты выполнишь приказ, то твои родные поплатятся за это. Уходите. Оставьте всё как есть."
Тогда Иван не придал значения этим словам. Спецназ под его командованием ворвался в заброшенное здание и освободил заложников, среди которых были дети.
Вот только через час Ивану сообщили о трагедии, случившейся на автостраде. Грузовик на полной скорости столкнулся с автомобилем родителей, которые погибли на месте. Водитель фуры отделался лёгким испугом. Впоследствии оказалось, что у грузовика неисправны тормоза.
Иван хотел встретиться с выжившим водителем и выяснить всё о случившемся. Но мужчина исчез, как будто водителя и не было.
— Авария была подстроена. Водителя многотонной фуры так и не нашли. Но я провёл небольшое расследование и знаешь, куда ведёт нить?
Я покачала головой, слушая Ивана.
— Сегодня я узнал многое. Твой муж...
— Бывший муж.
— Да, он оказался верхушкой цепи. Я нашёл документы, подтверждающие причастность Шакала к аварии, в которой погибли мои родители. Думаю, что приказ уничтожить мою жену и сына вместе со мной тоже идёт от этого человека.
— Это серьёзное обвинение. Не знала, что живу с чудовищем. — сжав кулаки, вспомнила, о чём Николай иногда разговаривал по телефону, думая, что я не слышу. — Мы с тобой вместе продолжим копать под Шакала. Как тебе кажется, Николай — это верхушка или есть тот, кто сидит выше?
— Посмотрим. Нужны факты и документальное подтверждение. — Иван завёл машину, и мы поехали к дому отца за моими вещами.
Дождь продолжал барабанить, настойчиво пытаясь достучаться до нас, предвещая скорые события. Тяжёлые капли смешивались с горечью наших воспоминаний.
Мы проехали по улицам, свернули к дому, где живёт с любимой женой мой отец. Остановились у подъезда и вышли в непогоду. Правда, дождь закончился, из-за туч вышел закатный луч солнца.
— Видишь, погода налаживается. И у нас, Маша, всё будет хорошо. — Иван обнял меня и притянул к себе. — Сейчас пойдём к твоему отцу. Ты не волнуйся. Я буду рядом с тобой.
— Хорошо, Ваня. Когда ты рядом, мне ничего не страшно. — прошептала, прижавшись к Соколу.
Прошли к подъезду, я запрокинула голову и посмотрела на окна квартиры, где я когда-то жила. Позвонила в домофон.
— Слушаю, — услышала голос отца.
— Это Мария.
Прозвучал сигнал, и Ваня открыл тяжёлую дверь, пропуская меня в подъезд. Наверху кто-то пробубнил и хлопнула дверь.
Поднялись к квартире, и я обомлела.
На лестничной площадке стоит мой чемодан с вещами.
— Выкинули из дома, даже не попрощавшись, — ахнула, остановившись рядом с чемоданом.
— И чтобы не приходила больше сюда! Тебе не рады, — послышался визгливый голос из-за двери.
— Вот и хорошо. Не нужно слушать тех, кто ничего не понимает в жизни. — Иван подхватил мой чемодан и спросил. — Это точно все твои вещи?
— Все. Но мне всё равно.
— Маша, мы сильнее тех, кто боится даже дверь открыть. — поддержал меня Иван.
Из-за двери квартиры что-то пробурчали, но так тихо, что я не расслышала.
Иван забрал чемодан и начал спускаться по лестнице:
— Пойдём, Маша, нам здесь нечего делать.
Вышли из подъезда и прошли к машине. Хлопнула дверь подъезда.
— Мария! — раздался голос отца.
— Папа? — обернулась и увидела, что он стоит недалеко от нас.
"Спустился вслед за нами? Да так тихо, чтобы не услышали? Совесть проснулась? Хочет поговорить со мной?" — мысли проносятся в голове, скручиваясь в тугой узел.
— Здравствуй, папа, — настороженно произнесла, не зная, что будет дальше.
— Вот скажи, дорогая, почему не слушаешь отца? Владлена Никитишна звонила мне сегодня и возмущалась, плакала — ты её ни во что не ставишь. — хмуро произнёс отец.
– С Владленой Никитишной ты можешь сам общаться. Мне это не нужно. — настороженно посмотрела на отца. — Знаешь, папа, я не думала, что ты так относишься ко мне. Мы же родные люди!
— Ты должна понять, что семья — главное. А ты не ценишь то, что тебе подарили. — не терпящим возражения тоном, сказал папа, приблизившись ко мне.
— Вы думаете только о своих желаниях, но не понимаете, что Маше нужна поддержка. В первую очередь от родного отца. — вклинился в наш разговор Иван.
— А ты кто такой? Мария, что этот мужчина делает рядом с тобой? — возмутился отец и грозно посмотрел на моего Сокола.
— Папа, ты выкинул меня из своей жизни и сердца, желая только одного — передать меня в другие руки. Так, зачем тебе знать, где я и что со мной? — сказала в том же тоне.
— Одумайся! Ты жила в тепле и заботе! — попытался достучаться до меня отец.
— В тепле? Заботе?! — эхом повторила я, возмущённо сжимая кулаки. — Тебе многое неизвестно, папа. И нам говорить больше не о чем.
Мы с Ваней сели в машину, не обращая внимания на возмущённые возгласы отца. Уехали не оглядываясь.
Прошлое остаётся позади. А что будет впереди, неизвестно.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Иван да Марья. Тёмные воды всё знают", Ирина Дария ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.