Валерия стояла у окна и смотрела, как тяжелые капли дождя разбиваются о широкий жестяной подоконник. В пустой квартире этот звук казался оглушительным. Она понимала, что за спиной нарастает напряжение — Роман уже пять минут мерил шагами гостиную, и его тяжелая походка заставляла хрусталь в серванте жалобно позвякивать.
— Ты меня вообще слышишь? — Роман остановился, и Валерия всем нутром ощутила его колючий взгляд. — Мать звонила трижды. Она в слезах. Ксения вообще не выходит из комнаты. Ты понимаешь, что ты сейчас рушишь их жизни?
Валерия медленно повернулась. Она выглядела измотанной: темные круги под глазами, волосы, собранные в небрежный узел, старый растянутый свитер.
— Их жизни, Рома? — тихо спросила она. — А мою ты не хочешь обсудить? Я не сплю четыре месяца. У меня два пекаря уволились, потому что я не могу поднять им зарплату — все свободные деньги уходят на хотелки твоей сестры.
— Ксении нужно учиться! — Роман резко взмахнул рукой. — Она ищет свой путь. Ты что, забыла, как сама начинала? Тебе просто подфартило, а ей нужно помочь.
— Подфартило? — Валерия горько усмехнулась, чувствуя, как дыхание перехватывает. — Я три года жила на одной гречке и спала по четыре часа на полу в цеху, чтобы эти пекарни начали приносить доход. Это называется не подфартило, Рома. Это называется пахать.
В прихожей раздался настойчивый звонок. Роман пошел открывать. Валерия услышала громкий, нарочито бодрый голос золовки и приторно-вежливый тон Зинаиды Николаевны, свекрови. Семья мужа явилась в полном составе, даже Петр Ильич, свекор, плелся сзади, пряча глаза.
— Лерочка, дорогая! — Зинаида Николаевна вплыла в комнату, пахнущая смесью дешевого лака для волос и густых духов. Она даже не сняла мокрое пальто, сразу присела на край кресла. — Мы к тебе по делу. Серьезному.
Валерия прислонилась к дверному косяку. Она видела, как Ксения косится на её ноутбук, оставленный на столе. Ксения выглядела как картинка: свежий маникюр цвета фуксии, наращенные ресницы, в которых запутались капли дождя.
— Денег не дам, — сразу отрезала Валерия. — Можете даже не начинать.
В комнате стало слышно только, как за стеной натужно гудит старый холодильник. Зинаида Николаевна осеклась, её лицо пошло некрасивыми красными пятнами.
— Как это — не дашь? — прошипела свекровь, и её голос вмиг потерял всю слащавость. — Мы уже всё решили! Петр Ильич кредит оформил под залог дачи. Нам нужно крышу менять и пристройку делать. Ты же обещала помочь с выплатами!
— Я ничего не обещала, — Валерия почувствовала, как пальцы начинают мелко дрожать, и спрятала их в карманы свитера. — Вы взяли кредит, не спросив меня, а теперь требуете, чтобы я его гасила?
— Ты обязана! — выкрикнула Ксения, вскакивая. — У тебя бизнес! Ты в деньгах купаешься, а мы каждую копейку считаем! Я уже за обучение на курсах заплатила, мне завтра второй взнос вносить!
— С каких это денег ты заплатила, Ксения? — Валерия сделала шаг вперед. — С тех, что я тебе дала на визит к стоматологу? Ты их просто спустила на свои тряпки.
Роман подошел к жене и взял её за плечо. Хватка была грубой, неприятной.
— Хватит цирка, Валерия. Ты сейчас ведешь себя как последняя эгоистка. У матери долг, у отца кредит, у сестры учеба. Либо ты завтра же выставляешь на продажу свою центральную пекарню и мы закрываем все дыры, либо я подаю на развод.
Валерия посмотрела мужу прямо в глаза. В них не было ни капли любви — только холодный расчет и раздражение. Ей стало настолько хреново, что на мгновение потемнело в глазах.
— Развод? — переспросила она шепотом. — Из-за того, что я не хочу продавать дело всей своей жизни ради ваших капризов?
— Жить с жадной женщиной, которая готова родню в долговую яму загнать, я не намерен, — отрезал Роман. — Выбирай.
В этот момент из кухни вышел Станислав Михайлович, отец Валерии. Он всё это время тихо сидел там, пил чай и всё слышал. Он был в своей привычной фланелевой рубашке, седые усы аккуратно подстрижены, взгляд спокойный, но очень суровый.
Родственники Романа притихли. Станислава Михайловича они побаивались — он редко говорил, но всегда четко.
— Ну ты и даешь, зятек, — негромко произнес отец, глядя на Романа. — Быстро ты ценник на свою любовь выставил.
— Это семейное дело, Станислав Михайлович! — огрызнулся Роман, но сделал шаг назад. — Не лезьте.
Отец Валерии не спеша подошел к столу, достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и разгладил его ладонью.
— А я и не лезу. Я просто принес документ. Почитай-ка, Рома. Ты же у нас грамотный.
Роман выхватил листок. Зинаида Николаевна и Ксения подошли ближе, заглядывая через плечо. По мере того, как они читали, лица их менялись. Свекровь побледнела, Ксения приоткрыла рот, а у Романа на лбу выступила испарина.
— Приказ номер один, — вслух прочитал Роман, и его голос сорвался. — В связи с неудовлетворительным управлением и потерей доверия, Валерия Станиславовна отстраняется от руководства сетью пекарен с сегодняшнего дня. Все полномочия переходят к единственному учредителю — Станиславу Михайловичу.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как Ксения нервно скребет ногтем по чехлу телефона.
— Ну ты дал, папа! — закричала Валерия, и в её голосе смешались слезы и нервный смех. — Ты меня уволил? Прямо сейчас?
— Уволил, — спокойно подтвердил отец, глядя на зятя. — Бизнес — мой. Я его основал, я деньги давал, я и решение принимаю. Лера была наемным директором на скромной зарплате. А раз она теперь безработная, то и денег у неё нет. Совсем. Ни копейки.
Зинаида Николаевна внезапно схватилась за грудь и начала оседать на пуфик.
— Как это — ваш? — прохрипела она. — Мы думали... Рома говорил, что она хозяйка!
— Ошибся Рома, — Станислав Михайлович сложил руки на груди. — Так что, зятек, развод всё еще в силе? Или подождешь, пока Лера новую работу найдет? Уборщицей, например?
Роман стоял, глядя на лист бумаги, как на ядовитую змею. Вся его напускная уверенность испарилась. Он понимал: если бизнес принадлежит тестю, то при разводе он не получит ничего. Вообще ничего. Ни пекарен, ни доли, ни даже оборудования.
— Я... я не знал, — пробормотал Роман, пятясь к выходу. — Я думал, мы партнеры...
— Партнеры? — Валерия подошла к нему вплотную. В воздухе витал слабый аромат ванили, смешанный с запахом дождя. — Ты только что предал меня за долги своей матери, Роман. Ты выставил мне ультиматум.
— Лера, ну я же сгоряча! — начал оправдываться муж, но его прервал резкий окрик свекрови.
— Пойдем отсюда! — Зинаида Николаевна вскочила, её глаза горели злобой. — Жадные вы люди! Специально всё подстроили, чтобы нас без копейки оставить! Петенька, пойдем, нечего нам здесь делать!
Родственники потянулись к выходу, толкаясь в узком коридоре. Они уходили быстро, словно убегали с тонущего корабля. Роман замер в дверях, оглянулся на жену, но встретил лишь холодный, пустой взгляд.
— Убирайся, Роман, — тихо сказала Валерия. — Прямо сейчас. Завтра я подам на развод сама. И не надейся отсудить даже этот диван. Отец предоставит все чеки, что мебель куплена на его средства. Ты уйдешь так же, как пришел — с одной сумкой.
Когда входная дверь захлопнулась, Валерия бессильно опустилась на стул. Она закрыла лицо руками, и плечи её начали мелко вздрагивать.
Станислав Михайлович подошел, положил свою тяжелую, теплую ладонь ей на голову.
— Ну-ну, дочка. Не плачь. Все лишнее отвалилось, теперь легче станет. Зато теперь ты точно знаешь, кто тебе друг, а кто за кошелек держится.
— Пап, а приказ... ты правда его зарегистрируешь? — спросила Валерия, вытирая глаза рукавом.
Отец хмыкнул, взял листок со стола и на глазах у дочери разорвал его на мелкие кусочки.
— Ты же знаешь, Лера, что я тебе всё еще в прошлом году отписал. Ты полная хозяйка. А это... — он кивнул на клочки бумаги на полу. — Это был тест на вшивость. И зятек его не прошел.
Через месяц Валерия официально развелась. Бывшая родня перестала звонить сразу, как только поняла — денег больше не будет. Роман пытался качать права в суде, но, увидев папки с документами, которые подготовили юристы Валерии, быстро сник. Ему пришлось переехать к родителям и устроиться на две работы, чтобы выплачивать кредит за машину.
А еще через месяц, в субботу, Валерия заехала за отцом.
— Поехали, пап. Сюрприз покажу.
Они приехали в автосалон. Станислав Михайлович недоверчиво смотрел на ряды сверкающих машин, пока менеджер не подвел их к мощному, темно-синему внедорожнику отечественного производства.
— Это тебе, папа. За веру в меня. И за Приказ номер один.
Отец долго молчал, поглаживая шершавую оплетку руля. Его глаза подозрительно заблестели.
— Ну ты и даешь, дочка... А старую мою куда? Она ж еще бодрая.
— Старую на дачу оставим, — улыбнулась Валерия, чувствуя, как на душе становится спокойно и ясно. — А на этой будешь ко мне в город ездить. Как самый главный начальник.
Они ехали по шоссе, и тучи наконец разошлись, пропуская яркий солнечный свет. Валерия смотрела вперед, и впервые за долгое время ей не было страшно. Рядом был самый верный человек, а впереди — целая жизнь, в которой больше не было места чужой жадности.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!