На светофоре, жду перехода через Садовое. Чуть позади девушка, слышу голос ее: «Так, девочки! Первым делом показываю вам».
Обернулся – держит телефон перед лицом, видимо, там общий зум для подружек.
Через всю переносицу у девушки толстый пластырь. Ну ясно, девушка только из клиники, что-то сделала с носом, убрала горбинку какую-то. Яркий солнечный день, она счастлива.
Осторожно ее рассмотрел: девчонка красивая, хоть и с пластырем, лет двадцать всего.
Что там было ужасного с носом – думаю, особенно ничего.
Но у девушек с собственным носом отношения почти всегда драматические. То он слишком широк, то слишком велик, то слишком горбат, то вообще как у бабушки.
Одна знакомая как-то сказала с насмешкой своей родной бабушке: «Лучше бы мне досталась твоя грудь, а не твой нос».
Мало есть девушек, которые счастливы с носом.
А клиник теперь – как пунктов доставки озона. Заходи, дорогая.
Доктора мне говорили, что нос – чуть ли не самая востребованная операция, разве что грудь впереди. (Да, я знаю слово «ринопластика», я в глянце работал.)
Ну я-то люблю носы внятные, с характером. А «миленькие, аккуратненькие» совсем не люблю. Меня девушка может увлечь профилем носа, а не хорошо облегающими джинсами. Вижу классный нос, с горбинкой, думаю: о, тут диалог сложится яркий.
Леди Гага, Мэрил Стрип, Ума Турман – там же без носа вообще нет актрисы. Или Кристина, что уж там, Орбакайте.
Нос Зендеи у меня просто культовый. Если такой оказался бы у девушки на светофоре, она растрясла бы истерикой несчастных родителей: мне нужны деньги на операцию от этого уродства!
Короче, страшно тупят многие девушки. На мой скромный взгляд.
Однажды слышал разговор еврейской дамы в возрасте с грузинской девушкой. У дамы был яркий нос, а у девушки – вообще произведение искусства, с таким изгибом, такой плавной линией, что я изваял бы ее, но гипса под рукой не было.
«Ты же не собираешься ничего делать с носом?», спросила ласково дама.
«Нет, что вы, что вы!»
«Вот и умница, не вздумай! Себя потеряешь».
Только где-то через год умница сделала. И кажется, растворилась, исчезла. Нет, она красива, стройна. Примерно как лапушка из рекламы шампуня «Очарование нежности».
Теперь повесть «Нос» писать надо иначе. Нос сбегает от девушки, потому что она его не любила, собиралась тащить его в клинику.
А потом вдруг находит и так ему рада, так рада. «Мой родной, ненаглядный, ты самый лучший».
Ночью тайком, пока нос спит, она несется к хирургу: «Доктор, быстрей, пока опять не сбежал!».
Алексей БЕЛЯКОВ