Газоны Неверленда стригли до миллиметра, лебеди в пруду были белее сахарной пудры, а гости ступали по натёртому до блеска паркету.
А потом пять бывших горничных рассказали журналистам, что ступали они, собственно, по тому месту, где хозяин дома минуту назад справлял малую нужду.
Но прежде чем верить этим женщинам на слово, читатель, стоит разобраться, кто они такие и какова их собственная история.
Начнём с конца. В августе 2014 года нью-йоркская газета New York Post опубликовала интервью с пятью бывшими сотрудницами ранчо. Ни одна не назвала своего имени. «Горничная номер один», «горничная номер три», и всё. Зато подробности они выдали такие, что редакция, видимо, не могла поверить своему счастью.
«Майкл бегал среди животных и тащил помёт через весь дом, а если ты делала ему замечание, он грозился слепить из навоза снежок и запустить тебе в голову», - рассказала одна из них.
Другая добавила, что Джексон мог расстегнуть штаны и справить нужду прямо в парадном холле. Третья заявила газете, что спальня певца представляла собой склад из объедков курицы, пустых бутылок виски и грязных носков, а бельё он не позволял менять неделями.
«Мне приходилось прокрадываться и менять простыни тайком», - жаловалась «горничная номер два», а «горничная номер три» подытожила: «Он был самым грязным и самым антисанитарным человеком в Голливуде».
Читатель, надеюсь, простит мне небольшое отступление. Потому что от этих откровений пора перейти к вопросу, который почему-то не задала ни газета, ни её читатели, а именно: откуда такая щедрость на подробности, и почему анонимно?
Ранчо Неверленд Джексон купил в марте 1988 года у застройщика Уильяма Бона. За саму землю он отдал около семнадцати миллионов долларов, а потом вложил ещё тридцать пять миллионов в перестройку. На 2700 акрах (площадь небольшого города) выросли зоопарк, колесо обозрения, карусель, железная дорога с паровозом «Кэтрин» (назван в честь матери Джексона) и кинотеатр на пятьдесят мест.
В 1991 году именно здесь сыграла свадьбу Элизабет Тейлор с Ларри Фортенски. А 10 февраля 1993-го Опра Уинфри провела в этих стенах самое рейтинговое интервью в истории американского телевидения, около девяноста миллионов зрителей по всему миру.
«Мы въезжаем в ворота Неверленда, и это как момент из "Волшебника страны Оз"», - вспоминала Опра потом. Полы блестели, стёкла сверкали, воздух пах жасмином. Горничные, по их же словам, отдраили каждый угол.
Но вот какая деталь (и тут я вынужден поправить сам себя): ни одна из них тогда не сказала ни слова о помёте на паркете, моче в холле и объедках на простынях. Этот крик души раздался значительно позже, когда на кону стояли совсем другие деньги.
В декабре 1994 года пятеро бывших сотрудников Неверленда подали на Джексона коллективный иск: горничная Эдриан МакМанус, охранники Ральф Чакон и Кассим Абдул, а также Сэнди Домз и Мелани Багнолл.
Требовали шестнадцать миллионов долларов за «незаконное увольнение». Их адвокат честно объяснил, чтобы оплатить судебные расходы, нужно продавать истории газетчикам, и они продали.
За семнадцать тысяч долларов, как признал потом Чакон в суде. Все деньги ушли адвокату.
Судебный процесс тянулся полгода. В 1997 году «Великолепная пятёрка» (как их прозвала пресса, Neverland Five) проиграла вчистую. Суд обязал их выплатить Джексону шестьдесят тысяч долларов компенсации и миллион четыреста тысяч долларов судебных издержек.
Ни цента из этих денег, к слову, никто так и не вернул.
Но самые интересные подробности всплыли позже, когда адвокат Джексона Том Мезеро взялся за МакМанус на процессе 2005 года.
— Сколько раз вы лгали под присягой на допросе в девяносто третьем году? - спросил Мезеро.
МакМанус помолчала, потом опустила глаза.
— Всё время, - ответила она тихо. - Я не говорила правду.
Вот ведь какая штука, читатель. В декабре 1993-го, давая показания по делу Чендлера, она клялась, что никогда не видела со стороны Джексона ничего неподобающего. Больше того, заявила под присягой, что спокойно доверила бы ему собственного сына, а через год решила, что видела совсем другое. Мезеро не дал ей отвертеться.
— Мне не нужны были деньги, - попыталась объяснить МакМанус, комкая в руках бумажный платок. - Я хотела справедливости. Простого извинения было бы достаточно.
Мезеро кивнул, словно ждал именно этих слов.
— Но ваше представление о справедливости, - произнёс он, глядя на присяжных, - это шестнадцать миллионов долларов?
Зал замер, и МакМанус промолчала.
Дело было не только в показаниях. Мезеро предъявил суду доказательства, что МакМанус украла карандашный рисунок Элвиса Пресли, нарисованный Джексоном собственноручно. Горничная вынесла его из спальни хозяина и продала американскому фотоагентству Splash News за тысячу долларов.
«Я нашла его в мусорном ведре», - объяснила она.
Суд не поверил и оценил ущерб в тридцать пять тысяч. Вдобавок Мезеро доказал, что МакМанус с мужем присвоили тридцать тысяч пятьсот долларов из наследства собственных несовершеннолетних племянников, лишившихся отца.
Не скрою от читателя и того, что охранник Чакон оказался не лучше. Ему предъявили кражу имущества Джексона на двадцать пять тысяч долларов.
«Я взял всего лишь конфету», - заявил он суду (видимо, дорогая была конфета).
«После шестимесячного процесса это неплохой способ поквитаться с ним, не правда ли?» - спросил Мезеро, и обвинитель тут же заявил протест.
Вся пятёрка, как установило следствие, поддерживала связь с чилийским журналистом-фрилансером Виктором Гутьерресом. Этот Гутьеррес прославился, впрочем, другой историей: в январе 1995-го он заявил в эфире шоу Hard Copy, будто у него есть видеозапись Джексона с собственным племянником Джереми, сыном Джермейна Джексона.
Никакой записи, разумеется, не существовало, и в апреле 1998 года суд Лос-Анджелеса присудил Джексону два миллиона семьсот тысяч долларов компенсации за клевету.
«Присяжные сказали нам, что хотели послать сигнал: они устали от таблоидов, которые лгут о знаменитостях ради денег», - передал слова жюри адвокат Зиа Модабер.
Так правдивы ли рассказы горничных о грязи, помёте и антисанитарии? Вот здесь-то, читатель, и загвоздка.
Тринадцатого июня 2005 года присяжные вынесли вердикт по всем десяти пунктам основного обвинения. По каждому пункту - «не виновен». Джексон вышел из зала суда свободным, но в Неверленд больше не вернулся. Сказал, что ранчо перестало быть для него домом.
А девять лет спустя, в августе 2014-го, анонимные «горничные» рассказали New York Post про помёт и мочу. Имён никто не назвал, доказательств не предоставил, а долг перед Джексоном (после его ухода из жизни в 2009 году перед наследниками) в полтора миллиона долларов так и остался невыплаченным.
В 2020 году Неверленд купил бизнесмен Рон Бёркл за двадцать два миллиона. Первоначально ранчо выставили за сто миллионов, но после скандалов цену сбросили впятеро. Аттракционы давно увезли, зоопарк расформировали, название «Неверленд» заменили на прежнее Сикамор-Вэлли.
А женщины, которых суд признал воровками и лжесвидетельницами, продолжают рассказывать о чужой грязи. Свою, видно, не замечают.
А вы верите анонимным «горничным», которых суд уличил во лжи? Или дыма без огня не бывает? Напишите в комментариях!