По всей стране учёные выходят в поле с необычными приборами и начинают в буквальном смысле слова взвешивать воздух. Они измеряют, сколько именно углекислого газа поглощает конкретный луг за одни конкретные сутки. Звучит как сцена из научно-фантастического фильма, но на самом деле это обычный рабочий день на карбоновом полигоне (в России уже 19 таких). В День Земли, который празднуется 22 апреля, разбираемся в значении полигонов и том, какую роль они играют в климатическом и экономическом будущем страны.
Что такое карбоновый полигон и откуда взялась эта идея
Если говорить простым языком, карбоновый полигон — это специально выделенная природная территория (лес, поле, бескрайнее болото или холодная тундра), где ведётся научный мониторинг потоков парниковых газов. В первую очередь учёных интересуют углекислый газ и метан.
Всё началось с глобальной климатической повестки и Парижского соглашения 2015 года. Страны мира договорились о том, что будут стараться снизить выбросы парниковых газов и ограничат тем самым рост глобальной температуры в этом столетии до 2 градусов Цельсия. После того как появились такие жёсткие международные обязательства, углеродная нейтральность в России стала одной из государственных задач. Появился запрос на научно доказанные данные о том, сколько углерода поглощает огромная российская природа.
Эту инициативу Министерство науки и высшего образования совместно с ведущими университетами запустило в 2021 году. Здесь есть одна критически важная деталь: без собственных карбоновых полигонов Россия вынуждена пользоваться усреднёнными зарубежными математическими моделями расчёта. А эти модели могут не учитывать специфику наших лесов и почв, что прямо и не в лучшую сторону влияет на позицию страны в сложных международных климатических переговорах.
Где расположены полигоны и чем они отличаются друг от друга
Карбоновые полигоны России — это сеть научных лабораторий, разбросанная по разным уголкам страны. Первые из них специально охватывают природные зоны, которые сильно отличаются друг от друга, чтобы дать объективную картину.
В Томской области полигон находится в тайге, на Ямале — в тундре, в Калмыкии — в степи. Болота, сельскохозяйственные угодья, леса, луга и так далее. Разнообразие принципиально важно: болото и пшеничное поле ведут себя совершенно по-разному с точки зрения углеродного баланса. Лес может активно поглощать CO₂, а болото — выделять метан.
Управление этими сложными природными лабораториями взяли на себя разные университеты — ТГУ, МГУ, КФУ, РУДН и другие вузы-операторы. Работа идёт круглый год, и в жару, и в мороз, потому что зимние данные о дыхании почвы и растений так же важны для общей картины, как и летние показатели.
Как устроена работа на полигоне
В центре полигона обычно стоят специальные башни с датчиками потоков воздуха. Они работают по методу турбулентных пульсаций. Вокруг расставлены автоматические газоанализаторы, учёные регулярно берут почвенные пробы, а из космоса за территорией полигонов наблюдают спутники, присылая снимки высокого разрешения. Всё это оборудование помогает высчитать углеродный баланс территории — разницу между тем объёмом CO₂, который экосистема впитывает в себя, и тем, который она выделяет обратно в атмосферу.
В основном на полигонах работают аспиранты и молодые учёные. А собранные ими гигабайты данных уходят в облачные хранилища в реальном времени. Это открытые данные, которые регулярно передаются в международные базы, чтобы мировая наука могла опираться на достоверные цифры о российской природе.
Зачем это нужно экономике и при чём здесь углеродные единицы
У всей этой работы есть конкретная прагматичная цель: если Россия с помощью полигонов докажет, что природные территории России поглощают больше углерода, чем считалось, — это станет сильным аргументом в переговорах. В первую очередь — о трансграничном углеродном налоге ЕС (CBAM), который грозит обложить пошлинами товары из стран с высоким углеродным следом.
Существует понятие «углеродных единиц». По сути, это торгуемые на рынке сертификаты, каждый из которых официально подтверждает поглощение одной тонны CO₂. Российские компании, чьё производство неизбежно генерирует выбросы и которым нужно их компенсировать, в перспективе смогут покупать такие единицы у тех самых карбоновых полигонов.
Пока рынок углеродных единиц в России только формируется. Первые реальные сделки уже прошли в рамках масштабного эксперимента на Сахалине, где запустили пилотный проект, который должен помочь добиться углеродной нейтральности региона.
История напрямую касается каждого, потому что влияет на стоимость продуктов и промышленных товаров. Углеродный след любой продукции становится неотъемлемой частью её стоимости на мировом рынке. Чем точнее мы умеем считать поглощённый углерод, тем эффективнее экономика сможет адаптироваться к новым правилам игры, избегая лишних наценок и международных штрафов.
Критика и открытые вопросы: почему не всё так просто
При всём технологичном оптимизме надо честно обозначить и слабые места проекта. Во-первых, методологии мониторинга в разных странах пока не унифицированы. Из-за этого точные данные российских полигонов не всегда признаются зарубежными партнёрами — впереди ещё много научной и дипломатической работы по подтверждению результатов на международном уровне.
Во-вторых, часть учёных отмечает, что существующая сеть из пары десятков точек — это слишком мало. Делать выводы об углеродном балансе такой огромной территории, как Россия, опираясь только на эти данные, пока сложно.
Есть и вопрос финансирования. Сегодня карбоновые полигоны существуют и развиваются в основном на государственные гранты. Их долгосрочная устойчивость напрямую зависит от того, сохранятся ли эти научные исследования в числе политических и экономических приоритетов государства.
Карбоновые полигоны — это самое начало работы. Мы наблюдаем за закладкой фундамента новой климатической науки и экономики, реальные результаты которой станут видны только через десятки лет.