Запись № 080. Март. Слякоть.
Весна пришла внезапно, как и полагается в этом климате. Снег сдался, превратив улицы в бурные потоки грязной воды. Я стоял на остановке, держа в руках тяжелые пакеты с продуктами. Мое тело — этот новый, непривычный механизм — ныло.
Я устроился на работу. Не наблюдателем за звездами, а грузчиком на склад книжного магазина. Ирония судьбы: раньше я пожирал информацию терабайтами, теперь я таскаю коробки с бумажными носителями этой информации. Моя спина болела. Пальцы были сбиты в кровь. Но в конце смены мне выдавали конверт с деньгами. Это были "бумажки", на которые можно было купить хлеб, оплатить квартиру и купить Лене цветы. Это было чудесно.
Но сегодня я чувствовал сбой.
Голова раскалывалась, в глазах стояла мутная пелена. Температура кожи повысилась. 37.5. По шкале "Астриона" это была погрешность, мелочь. По шкале человека — это было начало конца.
Я еле доплелся до квартиры. Открыл дверь ключом (это простое действие заняло у меня три попытки — пальцы дрожали).
— Миша? — Лена выбежала в коридор. — Ты зеленый!
Она потрогала мой лоб и отдернула руку.
— У тебя жар! Ты горишь!
— Пройдет, — прохрипел я, пытаясь поставить пакеты на пол. — Система... организм справится.
— Какой организм? Ты еле стоишь! Петрович, несите градусник!
Следующие три дня я провел в аду.
Если контакт с Сборщиком был острой, пронзающей болью, то болезнь была тупой, изматывающей пыткой. Вирус гриппа атаковал мою иммунную систему. Мои лейкоциты, не имея резервных баз данных тактик обороны, сражались в слепую. Я лежал в кровати, накрытый тремя одеялами, и меня трясло. Нос заложило, горло саднило.
Я был беспомощен. Я, существо, пережившее коллапс звезд, лежал, побежденный микроскопическим кусочком белка и РНК.
Лена не спала. Она меняла мне компрессоры, поила меня липовым отваром, которым поила её бабушка.
— Пей, глотай. Не спорь, — командовала она, и я покорно глотал горькую жидкость.
Петрович сидел рядом, когда Лена уходила на кухню.
— Ничего, парень, — бормотал он, поправляя сползшее одеяло. — Это иммунитет. Организм учится. Он запоминает врагов. В следующий раз будет легче.
— Петрович... — шептал я пересохшими губами. — Это невыносимо. Я не могу... дышать.
— Можешь. Ты просто привык быть всесильным. А теперь учись быть слабым. Это сложнее, чем быть богом.
На третий день, когда температура упала, и я смог сесть, Лена принесла мне зеркало.
— Посмотри.
Я посмотрел. Из зеркала на меня смотрел мужчина с небритой щетиной, красным носом и потрескавшимися губами. Глаза были мутными.
— Ужасно, — констатировал я.
— Прекрасно, — улыбнулась Лена. — Ты живой. Ты выздоравливаешь. Твое тело само победило болезнь. Без инопланетных технологий. Просто иммунитет. Просто человеческая сила.
Я потрогал своё лицо. Кожа была горячей.
— Я чувствую себя разбитым. Как старая тарелка.
— Склеим, — Лена поцеловала меня в лоб. — Ты теперь никогда не будешь "как новый". Ты будешь "битый-перебитый". Это и есть опыт, Миша. Шрамы — это биография.
Она достала свой альбом. Открыла новую страницу.
— Я рисую тебя сейчас. Таким. С градусником. Героем своей маленькой войны.
— Героем? Я просто лежал и страдал.
— Ты боролся. Ты боялся, что умрешь, но ты боролся. Это мужество.
Я посмотрел на её рисунок. Она нарисовала меня в горе одеял, как рыцаря в доспехах, пробивающегося сквозь болото лихорадки.
Впервые я понял, что значит "выздоравливать". Это не ремонт системы. Это возрождение. Это очищение. Я чувствовал каждую клетку своего тела, которое обновлялось, менялось. Я становился другим. Я терял стерильную чистоту Наблюдателя и обретал шершавую, живую текстуру Человека.
Вечером, когда я смог встать и дойти до кухни, Петрович уже сидел за столом. Он молча налил мне чай.
— Ну что, земляк? Прогнали демона?
— Прогнали, Петрович. Едва выжили.
— Едва — не считается. Выжил — значит, победил. Садись, я тебе партию расставил. Твоя очередь ходить.
Я сел. Взял пешку. Рука больше не дрожала. Висело окно, пахло весной.
Я сделал ход.
Мир был полон грязи, вирусов, слякоти и боли. Но он был полон света, чая, шахмат и любви.
Я больше не хотел быть стерильным.
Статус: Выздоровление.
Побочный эффект: Приобретенный иммунитет. Укрепление социальных связей.
Память: Записать в архив. Никогда не забывать, как вкусен чай после болезни.
Мы строим дома, чтобы защититься от непогоды. Мы строим отношения, чтобы защититься от одиночества. А болезни даются нам, чтобы мы ценили здоровье. Я ценю каждый вдох. Каждый глоток.