— Грузите коробки через задний двор, чтобы пресса не крутилась, — глухо произнес Роман, выходя из теплого салона внедорожника в ноябрьскую слякоть.
Мокрый снег тут же начал таять на воротнике его темного кашемирового пальто. Мужчина поморщился, когда его ботинки коснулись холодной жижи. Он терпеть не мог такие поездки. Владелец крупного металлургического холдинга, Роман десятый год методично помогал интернатам по всей стране. Покупал серверы, теплую одежду, оплачивал ремонт крыш.
Журналисты называли его главным меценатом года. Никто из них не знал, что за этой благотворительностью стоит отчаянная, почти навязчивая потребность заглядывать в лица чужих детей.
Десять лет назад, в суете городского праздника, его трехлетняя дочь исчезла с площади. Жена отвлеклась на звонок по работе, отпустила маленькую руку в толпе буквально на тридцать секунд. Дальше — пустые поиски, бессилие следователей и медленное разрушение семьи. Супруга не справилась с этим испытанием и ушла из жизни четыре года спустя. Роман остался один, превратив свой бизнес в инструмент для бесконечного прочесывания казенных учреждений.
— Роман Андреевич, нас уже встречают, — негромко сказал помощник Денис, захлопывая багажник.
На крыльце обшарпанного кирпичного здания переминалась с ноги на ногу полная женщина в строгом сером костюме. Из-за ее спины выглядывал охранник в мятой форме. В воздухе висел стойкий запах мокрого угля из местной котельной.
— Добрый день, Роман Андреевич! — засуетилась директор, поправляя очки. — Тамара Ильинична, заведующая. Вы нам так помогли, эти ноутбуки для старших классов... Проходите, пожалуйста, у нас в актовом зале все собрались.
Внутри здание встретило их типичным духом казенного дома: пахло хлоркой, старым линолеумом и переваренной морковью. Роман расстегнул пальто, стараясь дышать ртом.
В просторном зале с высокими, плохо утепленными окнами стоял гул. Около сорока подростков перешептывались, косясь на башню из коробок с техникой. Когда вошли взрослые, все разом замолчали.
— Восьмая группа, строимся! — скомандовала Тамара Ильинична. — Подходим к сотрудникам, берем технику, расписываемся в ведомости.
Роман не участвовал в раздаче. Он отошел к стене, прислонившись плечом к холодной панели, и просто наблюдал. Его взгляд скользил по лицам тринадцатилетних девочек. Светлые, русые, темные. Он знал, что внешность за годы меняется до неузнаваемости. Но он все равно искал ту самую родинку, тот самый наклон головы.
Очередная поездка впустую. Мужчина поправил манжет рубашки, чувствуя, как ему становится не по себе. Пора было уезжать.
Он уже собирался подать знак Денису, когда заметил странную сцену. В самом дальнем углу зала, возле облупившейся батареи, стояла девочка. Она не встроилась в очередь за новыми ноутбуками. На ней была выцветшая синяя толстовка с растянутыми рукавами и джинсы с протертыми коленями. Волосы, неровно обстриженные под каре, закрывали половину лица.
Девочка сидела прямо на корточках, прижавшись спиной к батарее. И ритмично, монотонно постукивала пальцами по чугунным ребрам радиатора. Одновременно с этим она терла указательным пальцем левую бровь.
Роман перестал дышать. Его правая рука медленно опустилась в карман пальто, сжав ключи от машины. Этот жест. Когда его маленькая дочь нервничала, она всегда терла левую бровь, словно пыталась стереть невидимое пятнышко.
— Тамара Ильинична, — голос Романа прозвучал тихо, но заставил директора вздрогнуть. — А та девочка? Почему она не в очереди?
Заведующая проследила за его взглядом и тяжело вздохнула.
— Даша. Наша главная беда. Не обращайте внимания, Роман Андреевич. Проблемный подросток. Хамит, учиться не хочет, с воспитателями скандалит. Мы на нее уже документы в специальную комиссию подготовили. Завтра переводим в закрытый интернат, там режим строгий, с такими умеют справляться.
Закрытый интернат. Это клеймо на всю жизнь и тяжелое душевное состояние. Роман почувствовал, как в горле пересохло.
— Мне нужно с ней поговорить, — ровным тоном произнес он.
— Ой, да о чем с ней говорить? — всплеснула руками женщина. — Она вам нагрубит только.
— Мне нужен ваш кабинет. И она. Сейчас.
Тон, которым он привык общаться с конкурентами на переговорах, сработал безотказно. Тамара Ильинична осеклась, кивнула и поспешила к батарее. Девочка огрызнулась на директрису, нехотя поднялась и поплелась к выходу, засунув руки глубоко в карманы.
Кабинет директора оказался крошечным, заставленным папками помещением. На столе лежал ворох отчетов, в углу гудел старый системный блок. Роман сел на жесткий стул, указав Даше на кресло напротив.
Она плюхнулась на сиденье, закинув ногу на ногу. Темные глаза смотрели исподлобья, колюче и с вызовом. На скуле желтела отметина.
— Будете читать нотации? — хрипловато спросила она. — Или скажете, что я совсем пропащая? Можете не стараться. Мне ваши компьютеры не нужны.
Роман внимательно изучал ее лицо. Острый подбородок, плотно сжатые губы. Никакого сходства с его покойной женой. Обычный ежик, защищающийся от системы. Иллюзия начала рассеиваться.
— Я не читаю нотаций, Даша, — спокойно ответил он. — Я здесь по другому поводу. Откуда след на лице?
Она фыркнула, отводя взгляд к окну.
— Пашка из седьмой группы решил, что может забирать чужой ужин. Я объяснила, что он не прав. Он на меня полез, ну и я в долгу не осталась. Оба получили.
Роман едва заметно усмехнулся. Характер.
— Заведующая сказала, тебя завтра переводят. В закрытое учреждение.
— Туда мне и дорога, — огрызнулась девочка, снова принимаясь ожесточенно тереть левую бровь. — Там хотя бы Тамары с ее проверками не будет.
— Давно ты здесь? — спросил Роман, наклоняясь немного вперед.
— В этой дыре? Года три. До этого у опекунов была, но они меня вернули обратно. Сказали, с браком ребенок. По ночам разговариваю и вещи порчу.
Она говорила об этом так обыденно, что мужчине стало хреново.
— А самое первое твое воспоминание? — Роман тщательно подбирал слова. — Откуда ты вообще взялась в системе?
Даша перестала тереть бровь и подозрительно уставилась на него.
— А вам какое дело? Привезли подарки — спасибо. Можно я пойду?
— Посиди еще немного, — жестко, но без агрессии остановил ее Роман. — Это важно. Мне нужно знать.
Что-то в его интонации заставило подростка замереть. Взрослые редко говорили с ней так — без фальшивой жалости и без приказа.
Она обхватила себя руками за плечи.
— В деле написано, что меня нашли на вокзале в соседней области. Возле касс. Я не могла сказать, как меня зовут. Мне дали имя Даша. Фамилию поставили — Неизвестная. Оригинально, правда?
Соседняя область. Это три часа на электричке от места того праздника.
— Ты совсем ничего не помнишь до вокзала? — Роман почувствовал, как воротник рубашки внезапно стал слишком тесным. — Любая мелочь. Звуки. Привычки.
Девочка долго смотрела на мигающую лампу под потолком.
— Опекуны меня вернули из-за одной штуки, — неохотно начала она. — Мне по ночам снится, как я падаю. И я начинаю бормотать какую-то ерунду. Каша какая-то из слов. Они думали, я того... с катушек съехала.
Роман подался вперед, опираясь локтями о колени.
— Что за слова, Даша?
Она пожала худыми плечами в растянутой толстовке.
— Считалочка какая-то. Наверное, та женщина, которая меня оставила на вокзале, ее читала. «Совы спят на чердаке…»
Воздух в кабинете внезапно стал плотным, густым. Роман перестал слышать гудение старого компьютера. У него заложило уши. Эту присказку они с женой придумали сами, чтобы укладывать спать неугомонную трехлетнюю дочь. Ее не существовало ни в одной книжке.
Он медленно поднял голову.
— «А кто прячется в реке?» — хриплым, чужим голосом закончил он вторую строчку.
Даша отшатнулась, вжавшись в спинку кресла. Ее колючий взгляд сменился неподдельным детским испугом.
— Вы… откуда вы знаете? — выдохнула она.
Роман медленно поднялся со стула. Ему казалось, что ноги стали ватными.
— Даша, — он остановился в шаге от нее. — Убери волосы за правое ухо. Пожалуйста.
Она сжалась, словно ожидая подвоха, но дрожащими пальцами заложила прядь за ухо.
Мужчина посмотрел на тонкую шею. Там, прямо за мочкой уха, на бледной коже виднелся крошечный белесый след в форме полумесяца. Отметина от осколка старой стеклянной игрушки, которую она разбила в свой второй Новый год.
Все сошлось. Долгие годы, тысячи лиц, километры дорог — все стянулось в одну точку в этом тесном кабинете.
— Нашлась, — только и смог произнести Роман. Он оперся рукой о край стола, чтобы устоять. — Господи, нашлась.
Девочка смотрела на него широко открытыми глазами. Вся ее напускная колючесть мигом испарилась.
— Вы… вы из полиции? — растерянно спросила она.
— Нет, — Роман попытался улыбнуться, но лицо плохо его слушалось. — Я тот, кто искал тебя каждый день. С того самого дня на площади.
В дверь робко постучали. В кабинет заглянула Тамара Ильинична.
— Роман Андреевич, мы там все закончили. А ты, Даша, иди собирай сумку. Завтра утром за тобой машина из специнтерната приедет.
Роман выпрямился. Секундная слабость ушла, уступив место холодной, расчетливой хватке человека, привыкшего решать серьезные дела.
— Денис! — громко позвал он в коридор.
Помощник тут же появился в дверях.
— Да, Роман Андреевич.
— Вызывай юристов из главного офиса. Сюда. Пусть берут главу местной опеки. Оплачивай любые пошлины, подключай кого угодно.
Директор попятилась, хватаясь за край двери.
— Какие юристы? Зачем опека? Роман Андреевич, это процедура, мы обязаны…
— Оформляйте отмену перевода, — Роман чеканил каждое слово, глядя на директрису тяжелым взглядом. — Она никуда завтра не поедет.
— Но документы уже в ведомстве! — пискнула женщина.
— Я забираю ее сейчас, — отрезал мужчина. — И если вы попытаетесь мне помешать, я сделаю так, что к вечеру в вашем учреждении будет работать десяток проверок. Вы меня услышали?
Директор побледнела и часто закивала, исчезая в коридоре.
Роман повернулся к Даше. Подросток стояла возле кресла. По ее бледной щеке катилась одинокая прозрачная капля, которую она даже не пыталась смахнуть. Она смотрела на высокого мужчину в дорогом пальто, который только что одним словом отменил ее отправку в самое паршивое место.
— Поедешь со мной? — тихо спросил Роман, протягивая к ней руку. Без давления. Давая ей право выбора.
Даша посмотрела на его ладонь. Потом оглянулась на старое кресло, словно прощаясь с прошлой жизнью. Шмыгнула носом, вытерла лицо рукавом толстовки и крепко сжала его руку своими тонкими пальцами.
— Поеду, — сипло ответила она.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!