Интервью с Вероникой Готлиб, руководителем центра аддиктологии для подростков
— Я плохой родитель, если отправляю ребёнка в стационар?
— Отнюдь. Вы хорошие, заботливые родители.
Давайте проведём простую параллель.
Если у ребёнка аппендицит, вы же не будете считать себя плохим родителем, если отправите его на операцию?
Хотя это больно, это стресс, могут быть осложнения.
Но сомнений в этом случае не возникает.
Здесь та же логика.
Ребёнку плохо. Он может страдать — осознанно или нет.
И в какой-то момент становится понятно, что «домашними методами» это не решается.
И тогда задача родителя — не ждать, а помочь.
— А если он нам этого не простит?
— Простит.
Наш опыт показывает: если работа выстроена и с ребёнком, и с родителями,
подросток начинает понимать, зачем это было сделано.
Он видит изменения, видит результат.
И очень часто отношения в семье к этому моменту уже находятся в крайней точке — страдают все, в том числе и сам ребёнок.
Когда появляется возможность выровнять отношения, восстановить контакт,
подросток это ценит.
Иногда они прямо говорят:
«Спасибо, что вы меня сюда положили».
— Но это же клеймо на всю жизнь?
— Нет.
Во-первых, мы соблюдаем конфиденциальность.
Информация не передаётся ни в школу, ни в другие учреждения.
Во-вторых, само представление о «клейме» часто сильно преувеличено.
— Как понять, что лечение вообще будет эффективным? Есть ли гарантии?
— Стопроцентных гарантий в такой работе нет.
Мы честно говорим родителям:
мы делаем всё возможное, у нас есть опыт, комплексный подход — медицинский, психологический, воспитательный.
Но есть важный момент.
Ребёнок возвращается в семью.
И если в семье ничего не меняется,
он попадает в ту же среду, из которой уехал.
И тогда даже при хорошей работе в стационаре
есть риск возврата к прежним моделям поведения.
— То есть многое зависит от родителей?
— Очень многое.
К сожалению, наихудшие результаты мы видим там,
где семья не готова меняться.
Это могут быть отношения между родителями,
или отношения с ребёнком.
Если эти модели не пересматриваются,
изменения не закрепляются.
Поэтому мы всегда работаем с родителями — плотно и активно.
— Есть мнение, что пока ребёнок болеет, семья сплачивается. А когда становится лучше — всё разваливается. Это так?
— К сожалению такое бывает.
Болезнь может временно объединять.
Но это ложная точка опоры.
Если в отношениях между родителями есть проблемы,
они никуда не исчезают.
И когда исчезает необходимость «спасать ребёнка»,
семья возвращается к своим внутренним конфликтам.
Иногда это заканчивается разводом.
Но причина не в выздоровлении ребёнка,
а в том, что проблемы в отношениях не были решены.
— Что в таких случаях важно делать?
— Работать не только с ребёнком.
Нужна семейная терапия —
и не только про отношения с ребёнком,
но и про отношения между родителями.
Если этого не происходит,
есть риск, что семья бессознательно будет «возвращаться» к болезни как способу удержать связь.
— Почему вы выбрали именно работу с подростками?
— Потому что здесь больше ресурса.
Подростки ещё пластичны.
Они не так «закреплены» в своих состояниях, как взрослые.
С ними можно работать быстрее и эффективнее.
И ещё — это энергия.
Работа с подростками действительно даёт ощущение живого процесса.
Иногда мы лечимся у пациентов — это правда.
Подростковая зависимость — это не только про самого подростка.
Это почти всегда про систему, в которой он живёт.
И именно поэтому работа с семьёй становится ключевой частью помощи.
Вы можете посмотреть видео на эту тему на нашем канале https://dzen.ru/video/watch/69e86795efe5d70e6b2727d4
Поставьте пожалуйста лайк этой публикации, мы стараемся для вас)
Подпишитесь на наш канал чтобы не пропустить новые публикации!
🔗 Наш сайт: v-gotlib.ru
📱 Телеграм-канал (там отвечаем на вопросы): t.me/mentalcenter
🎥 YouTube-канал: youtube.com/@user-bq2jn8jb8c
📰 Наша страница на Дзен: dzen.ru/v_gotlib