Мы привыкли думать о мужском возмущении алиментами как о жадности. Как о мелочности. Как о нежелании вкладываться. Но это слишком просто!
Представьте.
Встреча выпускников. Подходит одноклассник, раздавшийся вширь ровно на величину своего ЧСВ. На нем брендовый спортивный костюм «почти как у известного блогера», на руке — позолоченный хронометр «Полет» (оригинал!).
Жалуется:
«Государство душит! Бывшая — (нехорошая женщина меркантильная женщина, синоним собаки женского пола), алименты высасывают 25% от МОЕЙ белой зарплаты в 20 тысяч. А я, может, хочу себя порадовать!».
А собеседник смотрит на его «Полет». На его трех детей, которых видела последний раз на фото в его «Одноклассниках» 2017 года. Он действительно считает, что оплата 5 000 рублей в месяц на троих решает вопрос своего участия в воспитании и обеспечивает жизнь своим детям?
Это классика сознания «я — жертва». Мужчина, который ушел из семьи физически, но остался в ней в алиментном рабстве, страдает не от потери детей. Он страдает от потери контроля над «своими» ресурсами.
Он искренне верит
в миф о том, что он «добытчик», но его добыча — это лишь корм для его собственного эго. Ирония судьбы: чем громче мужчина кричит о «несправедливых алиментах», тем меньше он вложил в воспитание до развода. Потому что если ты вложил душу, 25% кажутся ничтожной платой за возможность называться отцом, а не спонсором со знаком минус.
Он ищет розу, но пугается шипов, и просит прислать курьером уже срезанный бутон за 99 рублей без учета доставки.
Так 25% — это много за спокойную совесть или ничтожно мало за возможность не видеть отвращение в глазах собственного сына через 15 лет? Ждем ваших финансово-этических расчетов.