Пугачевы уехали в свои Палестины. Не все, но главные — таки да. Те, кто ещё недавно учили страну любить и прощать. Сбежали тихо, по-деловому, оставив после себя не наследие — нет, наследие требует гения, — а отработанный поп-шлак и семейные метастазы. И среди этого шлака — красуется он, Филипп Киркоров.
Бывшая жена, когда-то живой голос номенклатурной эпохи, а теперь просто уставшая женщина с видом на чужую жизнь, успела перед отъездом сделать главное: впихнуть своих в каждую щель российского медийного пространства. Она знала, что делает. Не потому, что верила в них А потому, что в России никто не верит в талант — все верят в рычаги и деньги.
Остался тот, кого забыли взять с собой. Не потому, что он нужен. А потому, что он всегда был не самостоятельной величиной, а приложением к чужому имени. Имя уехало. Приложение осталось. И теперь его выдают за главный смысл «русской» культуры.
И вот Киркоров заполнил всё. Экран за экраном. Премия за премией. Как Брежнев в лучшие годы — с той лишь разницей, что Брежнев хотя бы правил страной, а этот правит только ощущением неизбежности. Его лицо не символ культуры. Культура не бывает такой назойливой. Его лицо символ того, что у аудитории выкупили право собственного выбора.
Плагиат? Да кому какое дело, когда зарубежный оригинал никто не помнит. Матерная выходка на публике? О, это даже прибавляет очков — чертыхающийся хамоватый идол кажется своим. Он идеальный продукт развлекательной системы, которая давно перестала производить смыслы и занялась только тиражированием физиономий заполняющих собой всё..
Самое смешное и самое циничное: никто не обманут. Все всё понимают. Продюсеры понимают, что он бездарен. Журналисты понимают, что хвалят пустоту «королевского» разлива. Зрители понимают, что смотрят на подделку. Но все молчат. Потому что правда не нужна. Правда неудобна. Правда требует, чтобы кто-то встал и ушёл. А никто не уходит. Все сидят и смотрят, как очередной оплаченный симулякр получает наградку.
Вот вывод, которого заслуживает эта история: в России идолом становится не тот, кого любят, а тот, кого забыли вовремя выключить. И чем дольше он горит, тем святее кажется. Это не триумф воли. Это триумф отсталой усталости.
А те, кто его сюда привёл, давно пьют кофе в аэропортах других стран. Их цветущие метастазы остались здесь. И метастазы, как известно, не лечат. Их только терпят до конца. А конца не будет. Будет только бесконечный эфир с одним и тем же лицом. И страна, которая разучилась вздрагивать при виде подделки.