Всё-таки я не святой. Фрейнара мёртвая сталь не брала, да и сейчас, думаю, не возьмёт. Есть в этом некоторая странность. Бывший Святой командует легионом нежити, и не лишился сил. Я, отродье Тьмы, также свободно использую силы Света. На первый взгляд во всём этом нет логики, да и на второй тоже. Но чую, она есть. Не может не быть.
Комнату освещает несколько масляных ламп, а воздух пропитался некротическими миазмами нежити. Характерный запах возвращённой к жизни плоти: нечто среднее между сырым мясом, гнилью и уксусом. На широком столе брошено тело чемпиона, рядом разложены доспехи и особняком лежит меч. Я подошёл к столу, двигаясь мучительно медленно. Свежие швы натягивают кожу, грозятся разойтись. Похоже, мёртвая сталь не просто не даёт Свету залечить травму, а подавила саму способность к этому.
Ладонь коснулась шероховатой рукояти, меч тяжёл, и вставки мёртвого серебра таинственно мерцают по всему клинку. Я покрутил его, осматривая работу и детали. Очевидно, что мёртвое серебро функциональный элемент. Оно проходит через весь клинок и рукоять. Но и с весом что-то не то. Уж что, а тяжесть клинка из мёртвой стали я помню прекрасно. Этот куда тяжелее.
Вытянул трофей и, призвав меч света, рубанул по нему. Мёртвая сталь обиженно загудела, но поддалась... узор замерцал ярче, и в ладонь хлынуло тепло. Я сжал челюсти, пережидая неожиданное ощущение. Мой меч разрубил трофей с третьего удара, и часть клинка длиной в ладонь отлетела в угол комнаты.
— Вот оно что... — Пробормотал я, оглядывая неровный срез.
Внутри меча обычный стальной сердечник, сама мёртвая сталь лишь тонкий слой. Разница между этим клинком и моим старым, как между алмазом и куском грязи той же формы. Отбросил сломанное оружие, клинок звякнул об пол и замер у ножки стола. Обиженно наблюдая, как я исследую труп.
Бледное, мышечно деформированное, создание, выглядит как анатомическое пособие скульпторов плоти. Тело чемпиона создано только для эффективного боя. Мышцы плотные, будто дерево, обвиты множеством вен. Это тело было живым в той степени, в которой жизнь понимает лич. Предельная функциональность.
От головы осталась лишь нижняя челюсть и ошмётки. По телу нанесены татуировки с мёртвым серебром. Я поджал губы, рассматривая их, уж больно знакомая техника... Точно, Фарин наносила такие на солдат Бессмертного Легиона. Особенно Фрейнара, когда управляла им как марионеткой. Выходит дед может управлять Чемпионами?
Я бросил взгляд на сломанный меч, сжал ладонь, ещё тёплую, почти горячую, после того странного ощущения. Похоже, меч передал часть энергии Света в мою руку, когда я ударил по нему... Похоже, старик тоже использует Свет? Подпитывает им нежить?
Короткий смешок вырвался из груди, лицо перекосила нервная ухмылка.
Хитрый старик! Позаботился и о возможном разоблачении! Вот только сейчас в Старых Королевствах и Святых Землях нет ни святых, ни героев. Никого, против кого была создана эта тварь. Ну... кроме меня, как бы иронично это ни было.
Отойдя от стола, с кряхтением опустился на лавку. Раны болят, тело отчаянно вспоминает, как залечиваться самому. Вдоль позвоночника тянет мерзкой слабостью. Хорошо, что у деда не нашлось запасов мёртвой стали. Будь у Чемпиона полноценный клинок... я зябко передёрнул плечами. Нет, я бы победил, это даже не обсуждается. Но цена была бы куда выше пары порезов. Я вновь посмотрел на обезглавленное тело, улыбнулся. Всё-таки... мне понравилось.
Будто вернулся в молодость. Когда сокрушал простых и понятных врагов, брал крепости и города, вырезая жителей. Наверное, стоит поблагодарить за такой подарок любимому внуку.
***
Орсвейн поджал губы, глядя на меч, с которым спит Лев. Грубые ножны не могут скрыть изящество клинка, а рукоять навевает тревожные и болезненные воспоминания. Заныли давно исцелённые раны на боках и груди. Мальчик проснулся, зевнул и светло улыбнулся. Будто лежит не в разбитой и холодной комнате, а в королевских покоях. За ночь огонь в камине потух, а угли присыпало мелким снегом. Впрочем, что Фрейнару, что Льву холод не доставляет никаких проблем.
Мучает только голод. Человеческое тело обязано есть, даже если Свет питает. А может, и по другим причинам. Орсвейн видел, с каким удовольствием ел Геор и Фрейнар, создания, что были пропитаны Светом. Его самого голод терзает и лишает сил, пусть и куда слабее, чем обычного человека. Можно сказать, голод для него просто помеха, неприятное ощущение в животе.
— Откуда этот меч? — Спросил Орс, сощурившись и указывая пальцем.
— Это подарок! Правда, он красивый?
— От кого?
Лев сел на кровати и осенил себя знаком церкви Света. Вновь улыбнулся.
— От святого человека! Пусть он и похож на труп...
— Эм...
Орс ощутил неприятное чувство внизу живота. Только один человек мог сделать такой подарок, но Элдриан скорее оторвёт Льву голову. Просто так, на всякий случай. Святой человек, похожий на труп? На ум приходит только один образ.
— Его Святость? — Осторожно спросил Орсвейн, гадая, как этот предатель вообще посмел явиться и выжил после войны.
— Да! — Улыбка мальца стала шире и... светлее. — Он меня спас из плохого места! Защитил от плохих людей и вот...
Он поднял меч и потянул из ножен, с явным усилием. В тусклом свете блеснул металл: тёмно-серый, с мертвенными переливами, скорее похожий на кость бога. От этого вида сердце Орсвейна затрепетало в ужасе. Мёртвая Сталь! Он слышал рассказы Геора, об этом оружии, полные горечи и боли. То, перед чем бессилен Свет. Сам ощутил её холодное прикосновение на дне Крипты, когда почти умер в гробнице Императора Тьмы.
— З-зачем он его тебе дал? — Выдавил гигант, едва удерживая голос спокойным, а руки от тряски.
Лев пожал плечами, клинок освободился из ножен, и видно, как под его весом напрягаются тонкие мышцы мальчика. Ещё не развившиеся до конца. Плечо подрагивает, едва удерживая нагрузку. Освобождённый клинок будто впитывает в себя весь холод комнаты и тусклый свет, оставляя лишь пустоту.
— Не знаю, сказал пригодиться.
— Надеюсь, что нет. — Пробормотал Орсвейн. — Не показывай его никому.
— Хорошо... — Вздохнул Лев, дёрнул кистью и меч... исчез.
Орс замер. Глядя на мальчика, что копошится в одеялах и зевает, выискивая сброшенную перед сном одежду. Золотые волосы растрепало по лицу, как женские локоны. Надо бы их подрезать.
— Одевайся. — Сказал Орс. — Мы идём в лес.
— Снова уходим? — Зевнул Лев, хватаясь помятую рубаху и свитер.
— Нет. Нам нужны дрова. Надоело мёрзнуть.
Орсвейн оглядел комнату, серая, промёрзшая, будто древний склеп. Дело даже не в холоде, а в... жизни. Они не живут, существуют. А им нужно... тепло, чистота и жизнь сама по себе. Иначе... иначе? Светоносный так и не смог сформулировать мысль для себя. Но чувствует, что без всего этого человек теряет нечто важное.
Мальчик вяло одевается, тощее тело с только наметившимися мышцами, вызывает в груди Орса болезненное покалывание. Не должен ребёнок выглядеть настолько тощим. Всё-таки, для роста и развития нужна еда, ничто не берётся из ничего.
Закутавшись в тёплую одежду, они вышли на серую улицу. Над городом занимается красный рассвет, будто гнилая кровь плеснула на серую вату. Улицы тихи, только в дальнем конце мерно звякает колокольчик труповозки. Несколько мужчин кряхтя, складывают замотанные тела в повозку, одно на другое, как дрова. Орс наблюдает за ними со странным чувством.
Положение в городе ужасное, но пока мертвецов готовят к погребению и вывозят, а не просто бросают на улице, всё не ужасно. У людей есть силы на бессмысленные для жизни вещи. Бессмысленные и бесполезные дела, вот что определяет жизнь. Чистая логика и функционал — это удел нежити.
Один из рабочих приветствовал их, подняв руку, Орс ответил тем же жестом. Лев с неловкостью повторил. Рабочие остановились, смотря на ребёнка... с каким-то умилением, будто увидели надежду. Дети — это будущее, когда ты их не видишь, значит, и будущего нет, а вся твоя жизнь просто трата времени. Лев помахал им, рабочие помахали в ответ.
— Они странно смотрят... — Пробормотал Лев, дёргая Орсвейна за руку. — Я не понимаю...
— Это надежда. — Сказал Орсвейн, опуская ладонь на плечо воспитанника. — Они смотрят на тебя с надеждой.
— На что? Что они от меня ждут?!
В голосе Льва прорезались нотки ужаса, подступающие слёзы. Орсвейн стиснул кулак, закусил губу, вспомнив, через что прошёл будущий герой. В груди всколыхнулась чёрная ненависть и горькое сожаление. Рабочие вернулись к работе и за собственным разговором не слышат детский голос.
— Ничего. — Выдохнул Орсвейн. — Просто ты будущее, что даёт им надежду и силы двигаться вперёд. Взрослые строят мир для детей.
— Но... я же... не их... ну... — Пролепетал Лев, утирая выступившие слёзы ужаса грязным рукавом.
— Да, но это не важно. Люди живут группами, и интересы группы стоят выше личных. Семья важнее отдельных её членов, община важнее отдельной семьи, а город важнее общины...
— А страна важнее города... — Шмыгая носом, закончил Лев.
— Именно. Человек, живущий только ради себя, — это больной и глубоко несчастный человек, пусть он этого пока не замечает. Одиночество... оно убивает медленно, сначала душу, потом сердце, а в конце разум.
Лев задумался, схватил Орса за руку и слабо улыбнулся.
— У меня будет большая семья! Много детей! Но... у меня ведь будут братья или сёстры?
Орсвейн поперхнулся, зашёлся кашлем и застучал по груди, кряхтя, как дед.
— Ну... возможно, я ещё пока не думал об этом...
Взгляд упал на уже знакомую, загаженную плевками и нечистотами дверь храма Элдриана. Изнутри доносится гортанное пение, прерываемое громкими словами. Полным ходом идёт проповедь, почти для пустого зала. Орсвейн вздохнул и направился туда. Что ж, он сам сказал, что люди живут группами и о группе нужно заботиться.
В зале действительно почти пусто, лишь несколько прихожан греются на одной лавке. А священник вещает об испытаниях и о том, что Элдриан спасёт их. Глупость несусветная, но раз уж она даёт им надежду, то пусть.
Служитель замолк, увидев Орсвейна и Льва, сощурился, будто ожидая подвоха. Гигант ткнул большим пальцем за спину через плечо.
— Мы идём в лес за дровами. Вам собрать чего?
В полной тишине взгляды собравшихся устремляются к нему. Полные недоверия, страха и... надежды. Жрец дёргано кивнул и указал на прогоревший очаг за спиной. Пепел в нём давно смёрзся в серую массу. Один из прихожан вытянул руку и просипел:
— У меня есть телега! Только конь... помер давно... Если найдём, то можем больше привезти.
Жила на шее Орса дёрнулась, а по спине будто вновь прошлась плеть. Он выдохнул и покачал головой.
— Конь не нужен, я справлюсь сам. Если есть желающие, мы поможем и им.
Он вновь осмотрел храм. Помещение скромное, но чистое, и прогреть его будет просто, особенно если внутри большая группа. Что ж, пусть со Львом он не одинок, но нужно расширять круг общения. Мальчик должен учиться не только у него. Ему нужно показать, что НУЖНО и ВАЖНО быть членом общества.
Авторское обращение:
Поскольку я не продаю право читать, для выживания и творчества вынужден просить поддержки читателей. Все мои романы написаны и пишутся исключительно благодаря Вам!
Если у вас есть желание и возможность, прошу, поддержите любой суммой. Ведь вы и ваша помощь и есть истинное вдохновение!
А если нет, что ж, в любом случае надеюсь, что вам нравится моё творчество =)
Карта Сбербанк — 2202203623592435
Карта ВТБ — 4893470328573727
Карта Тинькофф — 5536913868428034
З.Ы. Только Ваша поддержка позволяет мне писать. Без Вас это невозможно.