МОЙ ХОРОШИЙ ЗАЙКА
Это было дорого. Но это было - как удар грома. На меня со стеклянной полки художника смотрел он, Степан Ушастович.
Когда мне было 5 лет Стёпыча принес отец, со словами: "И у меня в детстве был такой дружок." От игрушки веяло рассказами Льва Толстого "Для самых маленьких" и каким-то несоветским, дворянским детством начала 20-ого века...
Белым он перестал быть практически сразу, т. к. я его кормила, когда манкой с вареньем, а когда и песком с травкой. Ухо он потерял в баталиях с собакой Динкой через год. Лапу мы ему с братом оторвали еще через три, потому что искали в животе спрятанное послание для потомков или какую-нибудь карту сокровищ. У нас с Лешкой (он младше на два года) был целый год кладоискательства. Спал Ушастович со мной регулярно, практически до моей потери невинности. Но и после первого развода, я иногда таскала эту застиранную тушку в кровать пореветь. Окончательно мы с ним расстались из-за пожара 1996 года. Сгорел Стёпа. Сгорел вместе с родительской квартирой на Сретенке и вместе с моим детством. Сгорел в Перестройку.
А тут - он. Вылитый. Но из бисквитного фарфора. Даже размеры полностью соблюдены. Сейчас занял специальную нишу с подсветкой в Петербургской квартире. Художник - мужчина, но фамилия в паспорте в Питере. Опубликую, когда смогу доехать.
Фарфоровый заяц с удивительными ушами и выразительной мордочкой. Копия советской игрушки 1960х. Бисквит, ручная роспись.
Всем! Доброе утро.
